– Вернулся?! Ну и долго же ты прохлаждался. Давай, принимай обмундирование. Всего, что положено по штату, сам понимаешь, нет, но чем богаты. И обувку скидывай, теперь в пешем строю ходить будешь, нечего шпорами звенеть. Капральских знаков различия тоже нет, будешь сержантом, как-то так. Потом что-нибудь придумаем. Оружие на месте получишь. У меня такого добра нет.
Медленно облачался в форму, изредка приходилось задумываться, как надевать то один предмет, то другой. Видя мои мучения, и недовольно кряхтя что-то неразборчивое себе под нос, поминая непригодных в пешем строю всадников, Ленсис помог мне облачиться.
– Всё. Теперь топай в подразделение. Это как выйдешь из села, налево, увидишь красно-сине-белый штандарт. Тебе туда. Подойдёшь к писарю, представишься. Гонца я уже посылал, на довольствие поставят, если повезёт, то и к обеду ещё успеешь.
Медленно шёл по указанному направлению. Лучшего шанса сбежать, думал, не представится. Остаётся выбраться за пределы села и под видом посыльного пересечь занятое солдатами поле, а дальше… дальше уж как повезёт. Не думаю, что до сих пор стоят усиленные дозоры, день всё-таки. Это ночью, понятно, усиление охраны и всё такое, но такой шанс упускать нельзя. Иду один, без сопровождения, изредка встречающиеся патрули не обращают на меня никакого внимания, что понятно: то грязный, в растрёпанной форме солдат идёт, а то вполне прилично одетый сержант спешит по своим только ему известным делам.
– Капрал!
Не сразу понял, что обращаются ко мне. Всё-таки нашивки у меня сержантские, а обращаются: «капрал».
– Капрал Вентори! Ко мне! Что, новую форму надел и своего командира не узнаёшь?!
Остановился, присмотрелся. Чуть вдалеке, возле одной из избы стоял вместе с двумя офицерами капитан Устансис. И как только узнал меня с такого расстояния?!
Подбежал, вытянулся в струнку. Строевой шаг Сенарской армии для меня неизвестен, да и в такой обстановке выглядит неуместно. Не на параде всё-таки.
– Вольно. Временно поступаешь в распоряжение лейтенанта Симониса. Вечером жду к себе, устроиться успел?
– Никак нет, только шёл в расположение. Успел помыться, привести себя в порядок и получить форму. Но оружие не выдали, – пожаловался в конце. Пробиваться к своим без оружия — задача невыполнимая, да и неуютно я себя чувствовал, когда бедро не оттягивает приятная тяжесть клинка.
В Сенарской армии, как впрочем, и в Канторийской, сержантский состав помимо штатного, вооружался приобретаемым за собственные средства личным оружием, будь то пистоль или что из холодного оружия. Единообразия не было. Огнестрельное короткоствольное не пользовалось популярностью из-за дороговизны, а вот хороший клинок был хоть и дорогим удовольствием, но служил верой и правдой долгие годы. Не зря меня наградили клинком… Эх, где он сейчас? Когда расставались, передал его на сохранение старшему из братьев. Исполнили они приказ, повернули назад, вернулись в расположение?..
– Оружия много, подберём, – вместо капитана ответил лейтенант. – А сейчас, следуй за мной, поможешь…
Зашли в переоборудованный под склад какой-то сарай. Лейтенант ушёл с офицером, но быстро вернулся. На лице его читалось и радость, и недоумение одновременно. Спрашивать о перемене настроения не стал, только подобрался при виде подходящего следом полковника.
– Плохо, что одного бойца с собой взял, не донесёте всё, – без предисловия произнёс полковник.
– Господин полковник, кто ж знал, что на полный штат получать придётся.
– Разве капитан ничего не говорил? Если не говорил, то в своё время узнаешь. Значит так. Три ящика запалов для ручных гранат, сами гранаты — восемь ящиков, что ещё? Хотя, всё равно не донесёте…
– Сержант, подводу, быстро! – выпалил лейтенант.
Выбежал со склада в недоумении, понятно, что лейтенант обращался ко мне, больше не к кому, но где подводу искать?
На моё счастье мимо на телеге проезжал Ленсис. Кинулся к нему и, сославшись на капитана, поставил задачу отвезти груз в подразделение. Ленсис поворчал немного, но под взором вышедшего следом за мной лейтенанта согласился помочь и изменить маршрут.
«Что-то затевается, – думал я, помогая грузить тяжёлые ящики. – И скорее всего очень скоро, может в течение недели, не дольше. Не зря пополняется боезапас, развозятся в подразделение припасы. Вот и Ленсис что-то везёт в больших тюках. Да и полковник неоднозначно намекнул о предстоящем выступлении. Может дождаться сегодняшнего вечера, узнать подробнее, что скажет при встрече капитан, а потом, ночью и бежать отсюда, пока не примелькался. Не думаю, что сразу заметят потерю бойца, да и сведения добуду из первых уст. Капитан-то знает точно не меньше генерала, а если планируется выступление, то когда и главное куда? Мои мысли, что Прочноокс ближе и, пожалуй, первая цель для контратаки, но может, я ошибаюсь?».
С такими мыслями прибыл в расположение, где после того, как разгрузились, меня усадили обедать. Незаметно прошёл день, наступил вечер, и меня вызвали к капитану.
В офицерском шатре было светло. Во главе стола сидел капитан, вокруг, как понял, все офицеры полка.
Смущаться не стал, а хотел было занять одно из пустующих мест возле стены, но меня остановили.
– Господа офицеры, представляю капрала Вентори. Конечно, одет в нарушение формы одежды, но сами знаете причину. Он прибыл из Генерального Штаба. Не галдите, потом зададите ему вопросы. С сего дня, он становится моим ординарцем по особым поручениям, прошу запомнить в лицо и потом не задавать лишние вопросы. На сегодня всё, завтра к полудню доклад об исполнении первого этапа плана и предложения по выполнению второго. Все свободны.
Хотел быстро ретироваться, чтобы не отвечать на неудобные вопросы, но услышал до боли знакомую фразу из кинофильма «Семнадцать мгновений весны»: «А вас, капрал, я попрошу остаться»…
Глава 21
– Присаживайся. Рассказывай, как там командующий, здоров?
Выдержал паузу, как не хотел нарываться на неудобные вопросы, но не получилось. Имён, должностей я не знаю. Обойтись общими фразами, думаю, не получится. Придётся импровизировать, только бы не завраться, реалий то я не знаю.
– Когда убывал, был здоров, – осторожно ответил, проверяя реакцию. – Я неделю уже по частям скачу. Вот к вам закинуло. Посланный к вам посыльный едва добрался до нас — раненый уже прибыл. Заменили мной. Вскочил на коня и в ночь вперёд. Толком не объяснили, куда скакать, но повезло.
– Понятно, что повезло. Мы четверых отправляли в тыл с донесением, ни один не вернулся назад.
– У меня сведений, что кто-то дошёл, нет, – поспешил опередить вопрос капитана.
– Значит, окружают. Может и не основные части, но всё равно, придётся пробиваться с боем.
– Пойдём на соединение?
– Нет. У генерала другой план, – тяжело вздохнул капитан.
– На прорыв? Но куда? Впереди везде только противник! – попробовал вывести капитана на разговор. Тем более что моральное состояние офицера располагало к душевной беседе. В его тоне разговора чувствовалась обречённость. Неужели генерал готов кинуться в лобовую атаку, в последний, но решающий бой.
– У нас приказ, который не отменён — это занять Санторию, – резко ответил капитан.
«О, как! Они намериваются захватить Санторию! Я-то думал, ограничатся Прочноокском, всё-таки ощутимая пощёчина получена под его стенами».
– До Сантории далеко. Растянутся тылы, и войска ещё на марше сильно потреплют. Не дойдём, – высказал сомнение в предстоящей операции.
– Для этого генерал и придумал план, который нам предстоит воплотить в жизнь.
Я немного замешкался, обдумывая: «Будет отвлекающий манёвр? Но где, какими силами, куда направлен отвлекающий удар? Цель его понятна — связать основные силы противника и малой кровью выполнить основную задачу. Но захватить Санторию?! Или я что-то не знаю, или с большо́й долей вероятности, капитан не договаривает».
