– Ваши свекровь и золовки тоже живут здесь? – полюбопытствовал аудитор, заглядывая во все комнаты.
– Да, и… и мой деверь тоже, – сказала я правду.
Которую он, скорее всего, и без меня знал. Так что не было смысла врать.
– А вы с синьорой Ветрувией живёте в доме?
Конечно, знал. Не просто же так он подослал ко мне монахов.
– Да, мы с Ветрувией живём в доме, – подтвердила я почти с обречённостью.
– Почему же супруг синьоры Ветрувии живёт отдельно? – заинтересовался он.
– Потому что они так решили.
Я ожидала дальнейших расспросов на эту тему, но их не последовало. Похоже, такие объяснения аудитора вполне удовлетворили.
Остальные Фиоре и наши новые работники ещё не добрались до виллы, Ветрувия благоразумно не показывалась на глаза, зато в тенёчке в кресле сидела тётушка Эа, и к ней-то синьор проверяющий направился сразу же после осмотра флигеля.
– Не надо беспокоить престарелую тётушку… – попыталась я его остановить.
– Какая же она престарелая? – удивился Медовый кот, даже не замедлив шага. – Вполне себе бодрая и крепкая синьора. И она сама подзывает нас. Разве не видите? Это, стало быть, тоже ваша родственница?
– Тётя покойного мужа, – подтвердила я, подавив тяжёлый вздох.
– Как тут всё изменилось! – радостно встретила наше появление тушка Эа. – Сад словно расцвёл! А дом! Вы видели дом, синьор? Была развалюха развалюхой, а как наша Апо взялась за дело – получился настоящий дворец! И сад слушается её, как родную…
– Земля всегда слушает тех, кто к ней добр и заботится, – поспешила я перехватить инициативу в разговоре. – Пройдёмте дальше, синьор. Покажу вам нашу скромную усадьбу, чтобы вы убедились, что лишь труд в поте лица приносит человеку пользу.
– Золотые слова! – восхитился он, не торопясь уходить. – Синьора! Вы не только красавица, трудолюбивая пчёлка, но ещё и редкой добродетели женщина! В наши дни женщины считают, что это дело мужчины – работать, обеспечивая семью. А вы собственным примером показываете, что добродетельная жена не избегает работы, и прославляет себя трудами рук своих.
– Синьор, вы смущаете меня… – начала я, не зная, что ответить на такие похвалы.
Но тётушка Эа меня перебила:
– А ваша жена такая же трудолюбивая, как Апо? – живо спросила она аудитора.
– Увы, я вдовец уже пять лет, – ответил он с такой улыбкой, словно рассказывал о столичных сладостях.
– О!.. – поразилась тётушка. – Какое совпадение! Ведь и Апо овдовела… Правда, недавно…
– Синьора Аполлинария – та жена, о которой можно молить Бога, – ответил аудитор ей, но смотрел при этом на меня, и глаза были блестящие и масляные, как у сытого кота. – Я бы уже давно предложил ей честное замужество, – продолжал сытый кот. – Лишь уважение к её горю удерживает меня от такого шага.
– Да-да, бедняжка так страдала… Так переживала… – тут же закудахтала в ответ тётушка Эа. – Вы знаете, что она даже потеряла память после смерти бедного Джианне? Никого не узнавала, говорила какую-то бессмыслицу…
– Пойдёмте, осмотрим дом, если вам угодно, – сказала я резче, чем хотелось. – У нас много работы, синьор. Не отвлекайте нас от неё без причины. Простые люди не могут позволить себе такой роскоши.
– Сегодня воскресенье, синьора, – мягко напомнил мне Медовый кот. – В этот день Господь освободил от работы всех, даже простых людей. Но вы правы, посмотрим дом. Я слышал, вы обустроили его на свой манер?
– Немного старомодно, но мне нравится, – быстро сказала я.
Мы прошли по саду, и всякий раз, когда ветер пробегал по макушкам деревьев, меня бросало то в жар, то в холод, но всё было тихо, мирно, и спокойно.
Аудитор благожелательным взглядом окинул фасад, оценил убранство первого этажа, а потом мы поднялись наверх.
– Как у вас тут тихо, – заметил синьор, выглядывая в окно. – И мне нравится эта старомодность. Напоминает дом моей матушки. Она тоже любила белые занавески на окнах.
Я промолчала, гадая, когда уже аудитор удовлетворит своё любопытство и уберётся.
– Дом небольшой, я понимаю, почему здесь живёте только вы с синьорой Ветрувией, – сказал он, заглянув по очереди во все двери. – Но тут три комнаты… Одна пустует?..
– Держим на случай гостей, – ответила я, едва не пристукивая каблуками от нетерпения. – Всё? Убедились, что мы простые люди? Не колдуны, не мошенники, просто работяги…
– Красивый и приятный дом, – произнёс синьор Банья-Ковалло, словно не услышав меня. – Тут отдыхаешь душой. Сразу чувствуется, что есть добрая хозяйка.
– Благодарю, – сухо сказала я.
– Мне придётся задержаться в ваших краях на некоторое время, – продолжал аудитор доверительно, – и я как раз подыскиваю жильё в аренду. Ваша комната мне нравится. Пожалуй, поселюсь у вас. Вы ведь не станете возражать, синьора Фиоре?
Глава 5
Несколько секунд я молчала, глядя на синьора Тиберто делла Банья-Ковалло.
Нет, прозвище Медовый кот было дано ему совсем не потому, что он мог очень любить сладкое.
Сейчас он смотрел на меня так ласково, так проникновенно, так мило улыбался, но я чувствовала себя мышкой, попавшейся в стальные когти.
– Это невозможно, – произнесла я, понимая, что для этого человека возможно всё.
– Почему? – удивился он очень искренне. – Считаете, мы не сойдёмся в цене? Я не буду торговаться. Сколько запросите – столько и заплачу. Сколько вы хотите?
– Дело не в цене. В этом доме живут две женщины, и если здесь поселится посторонний мужчина, то пойдут слухи, – сказала я почти с отчаянием.
Совсем как мышка, которая пищит, сучит лапками, даже укусить пытается, но… что она может против кошки?.. Вернее, кота.
– Вам всего-то надо поселить синьора Джузеппе в комнату к его жене, – подсказал мурлыкающим голосом миланский аудитор.
– Исключено, – отрезала я. – Ветрувия не захочет этого, а я уважаю её желания.
– Неправильно, что муж и жена живут отдельно…
– Это их дело.
– Тогда мы с синьором Джузеппе прекрасно можем расположиться в одной комнате, – заявил он, ничуть не смутившись. – Так и вы, и уважаемая синьора Ветрувия будете спокойны, что с моей стороны вам ничего не угрожает.
– Нет, вы не поняли, мы не вас боимся… – начала я, но аудитор меня перебил.
– Кто лучше защитит честь жены и невестки, кроме мужа и деверя? – сказал он. – Поэтому волноваться не о чем, я перееду сегодня же. Вещей у меня немного, я вас не стесню. В жизни я неприхотлив, знаете ли.
Второй Мариночка Марини!
Только аудитора под боком мне не хватало!
– Зачем вам это? – выпалила я. – Неужели, недостаточно показаний ваших шпионов? Это ведь вы подослали ко мне доминиканских монахов!
– Которых вы так проницательно разоблачили, и от которых избавились? – он ничуть не смутился. – Я сразу понял, что люди они не слишком умные, хотя и с хитрецой. Но вы ошибаетесь, синьора, я не подсылал их, как вы изволили меня заподозрить. Это было их идеей – поселиться на вилле, чтобы увидеть всё собственными глазами. Лично я сразу считал это глупостью. Знал, что они увидят лишь то, что вы захотите им показать.
– Тогда зачем вы сюда лезете? – вспылила я. – Вы тоже ничего не увидите! Потому что видеть здесь нечего! Я – честная вдова и…
– Дорогая синьора, – мягко перебил он меня, – а я здесь совсем не по этой причине. Не собираюсь ничего здесь высматривать, вынюхивать и выкапывать.
– Не понимаю…
– Я собираюсь за вами ухаживать, – сказал он и улыбнулся своей открытой, широкой, так располагающей к себе улыбкой. – Вы ведь это позволите?
У меня от подобной откровенности пропал дар речи.
Пока я хлопала глазами, не зная, что сказать в ответ, на второй этаж пулей взлетела Ветрувия.
– Конечно, она позволит, синьор! – защебетала моя подруга. – И вы прекрасно устроитесь в этой прекрасной комнате, а Пинуччо будет жить со мной, как и полагается мужу и жене. У нас есть повозка и лошадь, я сегодня же отправлю мужа перевезти ваши вещи…
