– Вроде наши?! – вдруг раздался радостный вопль одного из бойцов первой линии.
Глава 24
«Что произошло? Почему темно? И как голова болит!!!», – размышлял, придя в сознание. Попробовал пошевелиться — связан. На глазах повязка, а во рту кляп. Чувствую, что меня куда-то везут.
Помнил, что вместе с генералом вышел из леса на дорогу и… всё, дальше ничего не помню! Хотя, нет. По дороге шли солдаты. «Неужели ошибся!!! – мелькнула мысль, – и вместо того, чтобы встретиться с кентарийцами, нарвался на сенарцев?!».
Стал прислушиваться, но до меня долетали только неразборчивые обрывки фраз. Ехали быстро. От тряски меня стало мутить. Вдруг резко остановились, и я сильно приложился плечом обо что-то твёрдое. Меня рывком подняли и поволокли, а потом бросили на что-то очень холодное. От сильной головной боли не понимал, на каком языке говорят, да и в гомоне, где смешалось конское ржание, го́вор сотен людей ничего не разобрать.
Безумно хотелось пить. Попробовал напрягать мышцы рук, чтобы понять, можно ли освободиться, но узел связанных сзади рук оказался надёжным. Оставалось только ждать. В голове то и дело вкрадывались нерадостные мысли, что это конец. Что попал в лапы сенарцев и теперь, как когда-то говорил генерал, меня сначала будут пытать, а потом повесят.
Я лежал на чём-то холодном и чтобы немного отвлечься от дурных мыслей, погрузился в медитацию. Постепенно биение сердца успокоилось, вернулось в нормальный ритм, дыхание выровнялось и через неосознанное блуждание, до меня стала доноситься знакомая речь. Я встрепенулся, выходя из медитативного состояния, прислушиваясь. До меня, едва слышимо, доносилась канторийская речь. Попробовал языком вытолкнуть кляп — тщетно. Я извивался, корчился, мычал, стараясь привлечь к себе внимание.
«Надо предупредить, что основные силы противника ушли от Прочноокска и движутся к Сантории, если уже не у её стен», – кричало моё сознание…
– Ишь ты! Как вовремя пришёл в себя! Его как раз полковник требует, – раздалось над ухом. Я продолжал мычать, мотать головой, пытаясь хоть снять с глаз повязку, но её наоборот ещё туже завязали.
Шли, ну как «шли» – меня тащили, что не касался ногами земли довольно долго.
Скрипнула дверь, меня втащили внутрь помещения.
– Господин полковник, доставили! Как докладывали, во время движения в Прочноокск, двое сенарцев вышли на дорогу, один из них, – меня пнули ногой, – кинулся на офицера, что-то кричал непонятное. Ну, так мы их заломали, связали…
– Понятно. Развяжите, – перебили доклад.
– Он буйный, господин полковник.
– Развяжите. Нас тут много, ничего не случится.
– Ну, он троим нос сломал, и двоим руки повредил. Может… Слушаюсь!!!
От яркого дневного света заслезились глаза. Руки кольнуло от прилива застоявшейся крови, хотел закричать, что являюсь гвардейцем Канторийской армии и надо срочно выступать к Сантории, но вместо членораздельной речи из уст вырвалось только мычание. В горле пересохло, язык распух и не слушался, а глаза продолжали слезиться. Я судорожно махал руками, знаками пытаясь объяснить, что я свой — гвардеец.
– Что с ним? Он не припадочный?
Собрав волю в кулак, с трудом подчиняя распухший язык, медленно, по слогам прошептал: «Во-ды».
Поднесли кружку, и я с жадностью к ней приложился. По телу приятно растеклась влага. Вы пробовали не пить воды полдня, а потом вдоволь напиться? Так и я не мог утолить жажду, глотал и глотал живительную, до дрожи на зубах ледяную воду. Не заболеть бы.
– О-о-о! Благодарю! – ответил на канторийском наречии.
– Ты кто? Откуда? – офицеры оживились.
Глазами искал капитана Нетриса, но его в помещении не было.
– Разрешите представиться, – заговорил, принимая более менее подобающий для доклада вид, – лейб-сержант гвардии его Императорского Величества Страниса Первого Валео Мирони. Согласно приказу был в разведке. В ходе проведённой операции мной уничтожено не менее пяти офицеров противника и захвачен в плен генерал Фок Генс.
Кто-то подавился чаем, а полковник замер с открытым ртом, но я продолжал:
– Из допроса генерала мне стало известно, что основные силы противника концентрируются возле Сантории, там планируется главный удар. Возле Прочноокска был отвлекающий манёвр, но это лучше расскажет генерал, надеюсь, он жив?
Я замолчал, обводя взглядом собравшихся в тесной комнате. Недоверие, удивление, непонимание, всё это читалось в глазах офицеров.
– Господин полковник, вы меня не узнаёте? – зашёл с другого края, – я Валео, у меня ещё было письмо с рекомендацией от энца Роилы Донса для зачисления в гвардию.
– Капитана Нетриса сюда, живо!!! И приведите второго пленного, – пришёл в себя от шока полковник. Как я его понимаю! Приходит тут неизвестно кто, сообщает невероятную новость, переворачивая с ног на голову все планы, обнажая допущенные просчёты и стоит, улыбается.
– Господин полковник, разведка вернулась, – вошёл капитан Нетрис, – сенарцы покинули окрестности Прочноокска.
– Знаем, – ответил кто-то из офицеров.
– Узнаёшь его?
Я стоял возле стены, и меня от входа не было видно. Капитан развернулся, и наши глаза встретились. Никогда не думал, что способен на такой прыжок, но жить захочешь и не так извернёшься. Капитан узнал меня и, не раздумывая вынул клинок из ножен, и хотел уже воткнуть в моё бренное тело, но реакция и сноровка не подвела. Лезвие воткнулось в стену.
– Ах ты, предатель!!! – с криком капитан вновь занёс клинок для атаки.
– Отставить!!! Капитан, объяснитесь.
Готовый к атаке капитан остановился. Клинок замер возле моей шеи.
– Этот, так называемый «гвардеец», будучи командиром отделения, был отправлен мной для разведки дороги. Но он, бросив своих солдат, сбежал, обрядившись в иноземную форму! Но велико́ провидение и вот он здесь!!! Господин полковник, согласно Уставу за предательство его необходимо казнить перед строем и прошу оказать мне честь, поручив мне лично исполнить приговор.
Я судорожно сглотнул, осторожно отводя от себя упирающийся в моё горло клинок. Ещё ненароком дрогнет рука и всё — прощай Валька.
Дверь распахнулась, и в помещение втолкали второго пленного. На генерала было жалко смотреть. Грязный, местами в разорванной одежде, лицо измазано копотью и сажей, но главное взгляд — понурый и обречённый.
– Господин полковник, позвольте представить — генерал Сенарской армии Фок Генс собственной персоной, – заговорил, отшагивая от возбуждённого капитана, – и не смотрите, что на нём форма лейтенанта. Он с группой из приближённых офицеров, лесами, пробирался к Сантории, чтобы возглавить наступление. Но…
– Это правда? – обращаясь к пленному, перебил меня полковник, а один из офицеров заговорил на сенарском наречии, обращаясь к генералу. Когда прозвучало имя «Фок Генс» пленный встрепенулся, приосанился, и гордо подняв голову ответил:
– Я — командующий экспедиционным корпусом генерал Фок Генс. Обманом вам удалось меня пленить, но это не изменит ситуации, уже сейчас стотысячная армия его Императорского Величества Тонгисса Второго атакует Санторию и в ближайшее время, в этом я не сомневаюсь, город падёт!!! Пусть цена — это моя жизнь, но я солдат и готов к смерти!
– Значит, правда, – выдохнул полковник, – немедленно подготовиться к маршу на Санторию, выступаем через час! В Прочноокске остаётся первая рота. Господа офицеры, пришло наше время, необходимо максимально быстро дойти до Сантории и сходу вступить в бой. Там остался лишь охранный гарнизон, до вечера они не выстоят…
Пленного генерала увели. Полковник отдавал команды и, получив приказ, офицеры покидали помещение, казалось, что обо мне забыли. Я хотел осторожно выйти, чтобы не мешаться, но полковник остановил:
– Лейтенант Мирони, останьтесь.
– Извините, господин полковник, но я лейб-сержант.
– За мужество и героизм, а также проявленную смекалку, думаю, Император своим повелением присвоит тебе чин офицера, а уж рапорт с прошением я составлю, не сомневайся. Ладно, подробности потом расскажешь. Остаёшься в Прочноокске, приведёшь себя в порядок, отдохнёшь. Всё, иди, не до тебя сейчас.
