– Тогда зачем весь этот разговор? Давай, вставай. Пошли. Тут немного осталось. К полудню должны дойти.
– Не дойдём, – ухмыльнулся генерал, – Сантория окружена, по крайне мере, по плану к рассвету этого дня основные части должны быть у её стен.
– Думаешь, меня это остановит?
– Можешь убить меня. Но приказа на отмену штурма я не дам и при первой возможности или сбегу, или…
– Не сбежишь. А это «или» оставь при себе. Когда назначен штурм?
Генерал только отрицательно покачал головой.
– Есть много способов развязать язык: отрезать по фаланге пальцев, вставить раскалённый клинок в… но я обещал, что буду обходиться с почтением. Так что не заставляй меня изменить данное слово.
– С первыми лучами солнца, – быстро заговорил генерал, смотря за тем, как я вынул из ножен клинок. – Если выслана помощь в Прочноокск, то завтра на рассвете она как раз только в это время подойдёт к стенам станицы и со стопроцентной уверенностью не успеет вернуться назад.
«Прочноокск! – озарило меня, – зачем идти в Санторию, если есть дорога соединяющая Санторию и станицу и не та, по которой сейчас стройными рядами идут Сенарцы, а другая, по которой сейчас спешат на помощь наши войска в осаждённый Прочноокск».
– Вставай! Пошли!.. Не туда!
– Сантория в той стороне.
– Мы возвращаемся в Прочноокск…
* * *
Полковник Мигнес нервно ходил из стороны в сторону. Вчера утром у стен Прочноокска обосновалась многотысячная армия неприятеля, с ходу попытавшаяся взять укреплённый район. Самоотверженная оборона и вовремя предупредивший разъезд, заметивший приближение передовых частей сделал своё дело, позволил отразить первый натиск. Предпринятые в течение дня атаки также отбиты, но ситуация превращается в катастрофу. Станицу берут в кольцо.
Полковник судорожно ходил, ожидая доклада очередного разведывательного дозора. Если кольцо замкнуто, то остаётся только одно — держаться. Высланные в разные стороны в первые минуты боя гонцы предупредят, что Сенарцы предприняли очередную попытку завладеть югом Империи, но придёт ли к ним помощь — неизвестно. Офицеры Генерального штаба не могли и представить, что летняя кампания настолько затянется. Некоторые части ушли на переформирование и доукомплектование, некоторые расположились на зимних квартирах, а сенарцы, возьми да выступи крупными силами по стратегически важному направлению.
– Господин полковник, разрешите?
– Входи капитан… Да не тяни, докладывай!
– Станица окружена, – подобрался капитан Нетрис, – возможно, кому из гонцов удалось прорваться через кольцо окружения, но быть уверенным в этом я не могу.
– Ординарец! – выкрикнул полковник, а когда в комнату заглянул солдат, приказал, – собери всех офицеров! Капитан, не стой столбом, присаживайся. Скоро утро и сенарцы вновь пойдут в атаку.
– Будем обороняться?
– У тебя другое предложение?
– Нет.
– Так что спрашиваешь очевидное?! Другого выхода у нас нет. Будем надеяться, что хоть кто-то добрался до Сантории. Но рассчитывать на это… Ладно, сейчас соберутся остальные, обсудим план обороны.
– Разрешите, господин полковник?..
В тускло освещённое помещение входили офицеры.
– Итак, все собрались, – убедившись, что присутствуют все командиры, заговорил полковник, – скоро утро. Не надо быть провидцем, чтобы рискнуть предположить о скором начале штурма. Под стенами станицы собрались большие силы. Первый натиск отбили, но разведка докладывает о прибытии подкрепления, хотя, скорее всего, вчера мы отражали атаки лишь передовых частей. Теперь нам предстоит сражаться с основными силами, а их, по скромным подсчётам, не много ни мало — около ста тысяч. Силы не в нашу пользу, но мы будем обороняться, а не атаковать. Капитан, что с фортификационными укреплениями?
– Господин полковник, – поднялся заместитель, – за ночь успели восстановить две трети протяжённости. Южная сторона пострадала сильнее. Её изначально толком и не успели обустроить. Теперь там образовалась брешь, и заделать её не успеем.
– Понятно, – кивнул полковник, – что с ранеными?
– Тяжелораненых немного, – доложил начальник медицинской службы, – всем оказана помощь. Кто может вернуться в строй, вернулись в части. Господин полковник, медикаменты на исходе.
– Знаю. Ничем не могу помочь. Гонцы не вернулись и, сразу скажу, что с большой долей вероятности помощи не будет.
Повисла пауза.
Полковник всматривался в лица своих подчинённых, но ни капли страха в измученных лицах офицеров не заметил.
– Значит, так. План обороны кардинально менять не будем. Гвардия под командованием капитана Нетриса переходит в резерв и под моё прямое командование — это первое. Второе — беречь порох и пули. Ждать, когда враг приблизится и только тогда открывать массированный огонь. Третье — вчера конница противника не принимала участие, так что следует ожидать её появления. Будьте внимательны, мы уже сталкивались с тяжёлыми конниками и били их. Лучшая цель — кони. Они менее защищены и легче попасть. Всадник без коня не так страшен…
Закончив давать указания, полковник распустил офицеров, а сам вышел на свежий воздух. Оставались последние мгновения тишины. Солнце медленно поднималось на небосводе, а дым от прогоревших костров, туманом, стелился по земле, скрывая место предстоящего сражения. Полковник нахмурился. Он ожидал услышать крики команд, ржание лошадей, лязг оружия, но тишину нарушало только пение птиц.
Мигнес поднялся выше на бруствер, но в предрассветной мгле различались только множество едва тлеющих костров.
– Господин полковник, господин полковник, – рядом запыхавшийся стоял капитан Нетрис, – сенарцы ушли!
– Что?!
– Первая линия докладывает, что не видит врага. Ни людей, ни лошадей!!!
– Может, отошли вглубь, спрятались в лесу?
– Я послал проверить.
Мучительно тянулось ожидание. Полковник не находил себе места и не понимал, почему враг, доказавший свою силу, отступил без боя. Следующего натиска оборона могла и не выдержать, помощи ждать не откуда…
– Господин полковник!!! – подбежал ординарец, – с южной стороны по дороге походным маршем движется колонна!!!
– Кто?!
– Неизвестно. Всё в пыли, штандартов не видно!
– Капитан, поднимай своих и… за мной!
То, чего так боялся полковник, случилось! Проклятые сенарцы нашли брешь в обороне и ночью всеми силами обошли станицу и теперь, сосредоточив численное превосходство, пойдут в атаку на самом незащищённом участке обороны. Передислоцировать войска, оголять другие участки полковник не решился и вместе с гвардейцами двигался к образовавшейся бреши.
«Сначала надо точно удостовериться, что на других участках никого нет», – думал полковник, скача к южной оконечности станицы. Его уже обогнали гвардейцы капитана, но и не дело командующего быть впереди своей армии.
– Что там? – не сходя с коня, бросил полковник, вглядываясь, как из-за холма, лавиной, движется целая армия. Предрассветное утро не давало возможности рассмотреть ни форму, ни знаки различия, а поднятая на дороге пыль, затрудняла сосчитать количество. Но что войско значительно превосходит силы обороняющих, сомнений не было. Ручеёк медленно приближающегося пылевого облака растянулся на многие сотни метров, и не было и конца и края тянущейся вереницы спешащих к станице солдат.
– Не разобрать. Далеко ещё, – ответил Нетрис.
– Они идут в походном порядке или я ошибаюсь? – недоумённо спросил полковник, продолжая всматриваться вдаль. При вступлении в бой с марша, движение в походном порядке допустимый вариант, но на месте командующего сенарцами, полковник уже давно бы отдал приказ перестроиться в боевой порядок. Терять время на перестроение, когда до стен предназначенного для штурма населённого пункта остались всего пара сотен метров — преступная халатность.
– Так точно, господин полковник!
– К бою. Огонь не открывать! – скомандовал Мигнес, ожидая очередного подвоха со стороны проклятых сенарцев.
