– Разрешите просьбу, господин полковник?
– Просьбу? Ну, давай, герой.
– Позвольте выступить вместе с гвардией к Сантории.
– Похвально-похвально. Другого и не ожидал. Хорошо, ступай в расположение, я распоряжусь о тебе…
Идти в форме врага по поднятому по тревоге лагерю то ещё приключение. Меня первый же встреченный боец остановил, навёл оружие, пытался арестовать, но вовремя подоспевший ординарец полковника вызволил из неприятной ситуации. Ну, не драться же со своими же сослуживцами и не бежать, тем более и бежать-то некуда.
– Завидую тебе, гвардеец… — ординарец попался словоохотливый, всю дорогу пытался меня разговорить, но отвечать на хвалебные речи у меня не было сил. Имелось только одно желание — добраться до расположения. Узнать, как там моё отделение, как там братья, все ли добрались и почему на меня, только узнав, набросился капитан?!
Не доходя до избы, где квартировал наш взвод, ординарец, не дождавшись от меня вразумительных повествований о похождениях в тылу врага, быстро ретировался, оставив меня одного. Набрав воздух в лёгкие, переступил порог дома и тут же в дверном проёме столкнулся с Занаром. От неожиданности отпрянул назад. Дверь затворилась. Дёрнул ручку, постучал — послышалась возня и лязг оружия.
– Эй, не дурите!!! Это я — Валео Мирони, гвардии лейб-сержант…
– У-у-у, сенарец проклятый! Ща я ему заряжу промеж глаз!!! Отворяй, – послышалось из-за двери.
– Не дурите, говорю, – только успел крикнуть, отскакивая в сторону, как раскатистый грохот выстрела разнёсся по станице. На шум сбежались соседи и меня вновь связали…
– Развяжите, – мельком глянув на меня, бросил прибывший на шум капитан, – готовьтесь выступать. Гвардия выдвигается первым эшелоном. Телеги проверить не забудьте. Пешим ходом не успеем…
Через полчаса я сидел на телеге в окружении своих друзей. Именно «друзей», а не «сослуживцев» или «подчинённых». Война дело такое, что обнажает, возводит человеческие отношения на другой, совсем иной уровень, когда брат может оказаться врагом, а сосед молча отвернётся и пройдёт мимо, не протянув руку помощи, но Друг — никогда не останется в стороне и придёт на помощь.
– …а мы тебя, прости, в предатели записали, – после моего короткого рассказа, задумчиво произнёс Вентр, – когда ты ускакал, мы тебя подождали немного, а потом, что? Делать нечего, вернулись на поляну. Там никого, догнали наших. Им тяжело пришлось, раненых-то на руках нести. Когда добрались до станицы, что говорить, где командир? Капитан и сделал вывод, что переметнулся гвардеец. Самолично грозился тебя расстрелять, если попадёшься.
– Не переметнулся я, а коварный план выполнял.
– А я тебя и не признал сразу, – ухмыльнулся Занар, – открываю дверь, а передо мной сенарец стоит. Форма в крови, лицо в грязи. Я с испугу-то и назад. Говорю, сенарцы пробрались!!! Ты, это, не серчай.
– Не серчаю. Мне б поспать часок. Ехать осталось немного, а сил уже нет. Двое суток на ногах по лесам скакал. Только в холодной и отдохнул немного.
– Отдохни. Ты только зря форму не переодел, хотя в этой суматохе интенданту не до тебя. Ладно, спи. Тут может часа три осталось. Как к окраине Сантории подъедем, растолкаю.
Форму не то что специально не сменил, но и вправду, не до этого было. Как только разобрались, что я не предатель, попал в объятия друзей. Но и толком поговорить удалось только во время езды. Хорошо, что не пешим маршем отправили, а на подводах, всё-таки ума у офицеров хватило, чтобы понять: полдня пешим маршем на пределе сил, а потом в бой ни один солдат не выдержит, а нам к вечеру надо быть у Сантории. Со слов генерала утром начался штурм и нам как никогда раньше необходимо преодолеть расстояние, которое пешком проходили за несколько суток, за один световой день.
Как только примостился удобнее, закрыл глаза, так сразу провалился в сон. Мозг, работавший на пределе своих сил, требовал отдыха, и он его получил. Будто только что бодрствовал, а сейчас наступило приятное забытьё сна.
– Мирони, вставай! Валео!!! – проснулся рывком, словно прошла всего пара минут с того момента, как уснул. – Прибыли.
– Где мы? – непонимающе осмотрелся. Смеркалось. Караван стоял в лесу, но впереди виднелся просвет. Значит, из леса не вышли, остановились оценить обстановку, что вполне логично. Наученный горьким опытом окружения под стенами Прочноокска капитан не рискнул сходу выскочить на открытое пространство, а предусмотрительно остановился невдалеке, под прикрытием леса. Странно, что сенарцы не перекрыли эту дорогу, но, может, я что-то проспал, и секреты противника успели обезвредить…
– Строиться! – по цепочке пронеслась команда. И правильно, нечего шуметь в лесу.
Окинул взглядом спешивающуюся колонну. Насчитал полсотни подвод, это примерно полтысячи человек. Мало. Радовало только одно, что за нами шла основная сила. Мимо проходил капитан, отдавая команды. Я к нему:
– Господин капитан, разрешите разведать. Я в форме сенарцев, пройду, – не скажу, что во мне взыграла гордость, и героизм в пятой точке зашевелился, но шанс использовать форму противника, а тем более, многие видели, что я, будучи ординарцем по имени Вентори, был откомандирован в свиту генерала, могло сработать.
– У тебя час. Как раз подойдут основные силы, – коротко ответил капитан.
Собирался недолго. Только взял с собой наградной клинок и углубился в чащу леса. Выходить по дороге посчитал неразумным, всё-таки лесами шли, якобы, а что не с той стороны выйду, так заплутал, отбился от свиты генерала…
На опушке меня окликнули. Остановился.
– Кто таков? – крикнули из-за куста.
– Капрал Вентори, ординарец командира батальона капитана Устансиса, – ответил на сенарском.
– Подойди!
– Не помню я тебя в свите капитана, – пробурчал вышедший из-за укрытия старый вояка.
– Так меня почти сразу к генералу в ординарцы определили, я при штабе посыльным…
– А здесь что делаешь? Ваши сейчас ночную атаку готовят, а ты по лесам бродишь.
– Так я говорю, при генерале был. Но разминулись. Они дальше пошли, а меня отвлекать погоню оставили. Вот, смотри, какой клинок в бою раздобыл.
Сколько бы человек не было в охранении, но продолжать разглагольствовать становилось опасным. Старый вояка явно что-то заподозрил, и мне ничего не оставалось, как атаковать. Клинок тихо выскользнул из ножен, со звоном рассёк воздух, описал круг и пронзил сердце старого вояки. В кустах вскрикнули и я, зигзагом, метнулся к укрытию, а там… там прошло легче, чем предполагал. Двое вальяжно лежали, расположившись на удобном, умело сделанном лежаке, даже не удосужившись держать рядом готовое к бою оружие. Один только и успел навести на меня ствол мушкета, но сухой щелчок предательски возвестил об отсыревшем порохе…
«Это передовой дозор. Значит, скоро выйду к расположению», – думал я, осматривая поле скоротечного боя. Ничего интересного и нужного себе не нашёл, да и использовать с убитых солдат вещи, явно неподходящие по рангу выглядело бы подозрительно. Двинулся дальше и в скором времени наткнулся на ещё одного солдата, тот справлял нужду. Я сделал вид, что делал то же самое и двинулся дальше примерно в том направлении, откуда по моим предположениям пришёл солдат. Из леса вышел, отряхиваясь и пройдя несколько метров меня окликнули.
«М-да! Организация охранения на высоте, нечего сказать. Не прошёл и совсем чуть-чуть, как в очередной раз напоролся на пост охраны».
– Свои! – ответил, приближаясь. Стояли двое: среди них я узнал сержанта Томсина. Наши взгляды встретились…
Глава 25
– Надо же! Живой!!! – воскликнул Томсин, останавливая вскинувшего мушкет бдительного солдата. – Это действительно свой. Он, как и я, ординарец у капитана Устансиса. Вентори, как добрался?!
От радостного вопля я опешил.
– Как видишь, с трудом. Еле живым выбрался, – ответил с опаской, косясь на направленный в мою сторону мушкет.
