— А ты ей не говори.
— Она сама спросит. Наверняка спросит. И, говорю тебе, ты не права. Она очень сильно переживает за тебя. Так что ты ее послушай.
— Не выйдет, Мири, не выйдет. Не уговорите.
— Ну, я попыталась. Упертость, она, знаешь ли, не всегда с пользой выходит.
— Я тебя обижать не хочу, сестренка, но тебя там не было. Не поймешь.
— Ты попробуй, — уверенно сказала Мира.
— Ну… Знаешь… — Лориэль призадумалась. — Когда летишь на сверхмалой, догоняешь колонну десанта, а там на броне сидит какая-та девка и машет тебе рукой. Просто машет, потому что рада тебя видеть. Знает, чем ты занимаешься, потому и радуется. Это много стоит.
— Понятно, — Мири кивнула. — Только честно скажи — а ты себя просто не тешишь тем, что стала чуточку важной, а? Может, все эти сказки про боевое сестринство сказки и есть?
— А что, надо каждый раз ушами радостно махать, когда тебе в лицо говорят — ой, а вы дочка той самой, да? Нет, сестренка. Там все по-другому. Не как в сказке, совсем. Если честно — погано там. Страшно. Очень страшно. Пока в это с ушами не влезешь — ничего не поймешь. Я больше года там, а все равно чувствую себя девчонкой мелкой. Даже мой навигатор… Понимаешь, как летаем — я вот только кандара получила, а она уже давно старший кандар и у меня в подчинении, потому что я пилот. Вот тут на мирной планете может такое быть, чтобы у тебя подчинении была тетка опытнее тебя и старше на два звания? А там все так сложилось! И ничего, работаем, никто нос не воротит. Вместо вечерней пьянки — сели за стол и обсуждаем, где кто какой маневр выполнила, кто где недотянула, что надо было сделать и так далее. Я сижу и старшей своей группы на пальцах поясняю, как было лучше войти в набор на аномальке. Я — своей старшей. Когтю. Командиру группы. И ничего, все слушают. Или она мне. И не орет как на плацу, а также на пальцах и схемах. Там никто никому ничего не доказывает — если говорят, то хотят именно помочь, опытом поделиться, а не вот это… все… Не знаю. Все там другое. Я-то в первый год думала налеталась, все знаю. Да где там… Прилетела и хвостик жму, страшно. А девки какие у нас… Эх…
Лориэль вздохнула.
— Знаешь, кто такая мастер Хирондель?
— Конечно знаю, — Мири улыбнулась. — Ее внучки у меня во втором классе. Приходила несколько раз.
— А я ее не признала сразу, хотя видела в академии.
— Это чего? В ваш отряд прилетала?
— Скажем так, я ее просто видела. Поговорили. После отпуска на завод поеду принимать новые машины, надеюсь, опять увижу.
— Короче, я поняла. Ты гордишься своей службой. Радует.
— Верно подметила. Год назад как-то попроще было, а теперь… Не знаю.
— Вот с такой важной мордой дома и разговаривай с Данми.
— Да иди ты! — засмеялась Лориэль.
— Я серьезно. Она тебя как в мундире увидит — сама все поймешь.
— Меня девочки больше волнуют.
— Тут волноваться нечего. Обычные сильванки, здоровые и шумные, как все девочки в их возрасте. Буквы учат, считать пробуют, гадости в рот не тащат. Мелкая моторика хорошая, штаны завязываем сами.
— Вот что всегда в тебе ценила — способность кратко излагать целые годы жизни!
— Ты, главное, на морды моих поглядывай тайком. Я когда их оставляю за малышками присматривать, они носы воротят. Долго не могла понять в чем дело — а это они Фили побаиваются.
— Это как? Они же вдвое старше.
Мири улыбнулась и свернула с главной дороги на лесную дорогу в сторону родного городка, тут можно немного прибавить скорости.
— Фили на нас рычит и фыркает очень страшно. А лупить ее нельзя — она маленькая. Так вот и живем.
— Езжай быстрее, я на это посмотреть хочу! — Лориэль улыбнулась.
— Да, там сзади на сиденье две синих коробочки. Моим подаришь. Ты же не догадалась любимым племяшкам тоже купить подарки?
— Виновата… Даже как-то не подумала.
— Подаришь. Они давно хотели. И за твоими бандитками присматривать будут охотнее.
Вскоре через лес показались знакомые постройки. Основная часть города растет вдоль побережья в другую сторону, и, по сути, сам город убежал очень далеко — до самых шумных улиц добираться несколько часов. Тут на побережье остались старые районы с невысокими домиками и большой роскошью — широкими улицами. До этих улиц всего-то двенадцать километров по отличной дороге.
Тихий пригородный поселок собрал в себя тех, кто уже вдоволь наелся столичных шумов и искал уединения. Если не считать завода «ласточек», больше ничего шумного здесь нет. Кроме общей школы, конечно. Бабушки, матушки и тетушки школу берегут, а поскольку у сильванок девочек воспитывает именно старшее поколение, в классах никогда не бывает пусто.
На небольшом пустыре, где с Мири не раз лупили кому-то носы, бесились или просто скучали, сегодня собралась банда девчонок тех же лет двенадцати-четырнадцати. Красотки. Особых развлечений у бабушек под боком нет, каждая придумывает что-то для себя. Библиотека тут огромная, а еще всегда в школе за учебными терминалами можно поскучать. Отсюда и главные увлечения местных девчонок — волей-неволей все брали в руки старые добрые книжки. Когда-то они с Мири тоже сидели на старых качелях с книжками на коленках.
Воспоминания заставили Лориэль улыбнуться, это заметила Мири.
— Знаешь, в чем главное отличие мирной жизни? — спросила Лориэль.
— Удиви.
— Прически. Никто не бреет волосы под мех, чтобы шлем налез. Вон на девок смотришь — волосища до хвоста. Красиво.
— Помнится, ты с детства терпеть не могла длинных волос, — Мири немного снизила скорость.
— Мыть их замучаешься, потому и не любила. Это как…
— Руки после посуды! — засмеялась Мири.
— Именно!
Они свернулись на свою улицу, Лориэль аж затихла. Но нет, перед домом зеленая лужайка пустовала.
— Значит, бабушка не проболталась, — сказала Мири, останавливая машину.
Лориэль вышла и осторожно захлопнула дверь. Быстро собрали вещи, Мири между делом сунула две синие коробки сестре в рюкзак и помогла занести вещи. Они зашли в дом, двери в поселке никто не запирает. Знакомая прихожая, старый коврик под ногами, по бокам шкафы и удобная лавочка. Слева наверх уходила белая лестница со знакомыми ступеньками и поручнем. Вкусно пахло, на кухне что-то готовили.
— Дети! Посмотрите кто приехал! — крикнула Мири.
Послышались быстрые шажки и вот в дверной проем выскочила Фили. Она на миг застыла, глазенки у нее округлились. С громким визгом она кинулась вперед. Лориэль не успела скинуть с плеча рюкзак и присесть, а малышка уже обняла ее ногу, завыла от чувств, запрыгала, прижимаясь сильнее. Лориэль опустила рюкзак, осторожно разжала ручки дочери, опустилась на колени и прижала девочку к себе. Через миг рядом выросла такая же взволнованная Жанни. В отличие от сестры, она не выла, но вот-вот могла расплакаться от радости.
Лориэль прижала дочерей. Фили выла, повиснув на матери. Жанни тихо шмыгала носом. Лориэль и сама едва сдерживалась, чтобы не пустить слезу. Проклятье! Она забыла, как пахнут дочери! Расцеловав обеих, она зарылась носом сначала и их волосы, потом сунула нос в их ушки. Подросли, сильно подросли. В прошлый раз Лориэль наклонялась, а тут пришлось привстать, чтобы поцеловать в лбы.
Они так и замерли втроем на несколько минут. Фили успокоилась первой, утерла слезы.
Все вместе пошли желать добрых дел бабушке. Матушка жарила котлеты. Вряд ли бы сейчас кто-то узнал в старой женщине в простой домашней одежде, с накинутыми широким светлым фартуком и деревянной кулинарной лопаточкой в руках знаменитую спасательницу.
— Уже кандар? — сразу заметила матушка и поцеловала в щеку. — Переодевайся, сейчас обедать будем.
С заднего двора не то на шум, не то за замечательные запахи котлет, заглянули дочери Мири — Вера и Аза. Девчонки большие совсем, скоро по девять лет. Худенькие только в матушку, но обещали вырасти хорошенькими. Мехом — вылитая Мири, только чуть светлее. И глаза у обеих мамины.
— Добрых дел, тетушка! — воскликнули девочек.
