Лориэль обняла племяшек и поцеловала. Под ногами толкнулась Фили и страшно зашипела. Обе девки тут же отскочили на шаг, а мелкая стояла, сложив ручки на груди, смотрела хмуро и жутко сопела.
— Фи-ли-и… — позвала Лориэль и подергала малышку за ушко. — С сестрами ругаться нельзя.
В ответ недовольное фырканье.
По домашним котлетам Лориэль соскучилась. Айка, конечно, готовила прекрасно, но в маминых блюдах было что-то особенное. Они и вкуснее, и другие на вид, и, кажется, никогда не надоедят, а съесть их можно бесчисленное множество. Малышки слопали свои порции моментально и стали прижиматься к матери, соскучились. Хватило минут на десять. Пока с бабушкой и Мири обсуждали дорогу, Фили уже слезла со стула вниз, а за ней и Жанни. Они прошли несколько кругов по кухне, поприставали ко всем, а потом полезли к сложенным на диване у входа вещами мамы. Лапки-лупилки так и притягивали к себе детское внимание, но брать без спроса малышки не решались. Они уже несколько раз прошли мимо, глазея во все стороны, но никто им ничего не разрешал.
— Лори… Они уже пятый раз смотрят, — намекнула Мири.
— Знаю, — ответила Лориэль.
Она наблюдала за девочками через отражение в графине с соком.
— Ладно тебе! — улыбнулась Мири.
Лориэль отложилась вилку, выпрямилась и повернулась к дочкам. Они увидели ее взгляд, моментально схватили лупилки и замерли как десантницы на параде. Глазища только сверкали куда ярче.
— Во двор! — скомандовала Мири.
Мелкие с хохотом и визгом выскочили на задний двор, где тут же разгорелась дружеская битва. Лориэль на всякий случай подключилась через имплант к камере во дворе и посмотрела, как девочки лупасят друг дружку. Оказалось, что Жанни не очень-то уступает шумной сестренке, а вполне еще и погонять может.
Мири под столом тихонько толкнула ногой. Лориэль встала и подошла к рюкзаку, достала синие коробочки и подарила племяшкам. Те их схватили, глаза у обеих округлились, они даже потеряли недолго дар речи. Поблагодарили и с такой надеждой посмотрели на Мири, что та не выдержала и разрешила уйти из-за стола. Девочки пошли на задний двор, а там уже начался второй раунд. Лапки-лупилки стойко держали мучения и издевательства.
— Кандар уже, — повторила матушка и медленно встала.
С кухонного шкафа над плитой она достала темную бутылку с настойкой и пару рюмок. Молча села, налила и пододвинула всем рюмки.
— Пробабка наша двадцать лет в младших ходила, только перед увольнением повысили. Ты уже, считай, переплюнула ее…
— Матушка! — вмешалась Мира.
— Чего? Радуюсь, вот…
Лориэль ничего не ответила. Проглотила настойку. Мягкая и сладкая, крепость небольшая, главное не перепутать с соком, а то ноги подкосятся. Она поставила пустую рюмку и посмотрела на матушку.
— Надолго? — спросила матушка.
— Пятнадцать дней отпуска. Все дома. Только на обследование в институт надо попасть.
— Из-за этой штуки в твоей голове? — матушка дернула вперед подбородком, словно указывая им на лоб дочери.
— Эта штука называется нейро-оптический интерфейс.
— Прекращайте обе, — вставила Мири и подняла руки: — Все. Прилетела — хорошо, а то начнется сейчас. Лори тут надолго, успеете еще поругаться.
— Надолго? — удивилась матушка.
— Два борта с завода надо принять, — Лориэль отодвинула пустую тарелку и облокотилась на стол.
— Хорошо, — матушка задумчиво кивнула. — Служба как? Тяжело?
Лориэль пожала плечами и ответила:
— По-разному. Служба как служба.
— Ясно. Берите закуски, идем во двор. Тетушка Газа баню обещала, придет скоро.
Во дворе уже наступил мир. Фили и Жанни сидели у маленького столика и с интересом изучали разные крупные бусинки, квадратики, крестики и звездочки, которые выкладывали из синих коробок Аза и Вера. Лапки-лупилки, чуть потрепанные, лежали рядышком на траве.
— Это чего такое интересное? — спросила тихо Лориэль и кивнула на синие коробки.
— Мода в школе такая, — прошептала Мири, выставляя закуски на большой стол во дворе. — Плетут себе браслеты, ожерелья, брошки. Потом хвастаются у кого лучше.
— Сами плетут? — удивилась Лориэль.
— Сами. В прошлый раз браслеты выменяли на музыкальную приставку. Тетушка потом приходила, жаловалась. Пришлось вернуть. Я с тех пор им наборы не покупала.
Они уселись за стол, матушка разлила настойку. Прибежала Фили, забралась на колени и попросила сока. Напилась и убежала обратно к девочкам.
Лориэль отпила немного настойки для вида, поставила рюмку и с наслаждением растянулась на мягком стуле. Через пару минут пришла тетушка Газа со своей настойкой. Добрая тетка, частенько у нее прятались от мамы, чтобы не попасть под горячую руку. Задний двор тут общий, за редкими грядками с зеленью присматривает матушка, остальное засажено невысокой мягкой травкой, в жару можно поваляться под солнышком и погреться, да и девчонкам бегать веселее. Тут же в стороне напротив дома тетушки Газы их общая баня.
Тетушка Газа, хрупкая женщина невысокого роста с темно-рыжим лохматым мехом, выросла в приюте и всю жизнь проработала на погрузчике в небольшом порту. Главная ее заслуга в жизни была в том, что не имея за спиной никакой поддержки она воспитала четырех дочерей, которых ей подарила природа. Все четверо сейчас на приличной работе, они-то и купили матушке хороший домик в тихом месте, куда теперь частенько наведывалось множество внучек. Помимо этого, тетушка с охотой могла приютить у себя соседских девочек или посидеть в качестве нянечки. Она же помогала Лориэль ухаживать за девочками и научила такой важной хитрости, как отличать простой капризный плач от болезненного, когда, например, у малышек пучит животики.
Настойки выпили немного, просто для настроения и за встречу. Тетушка Газа все больше расспрашивала о службе, в ее большой семье военных пока нет, потому ей много чего было интересно. Фили с Жанни устроили третий раунд боев и умудрились уронить маленький столик, на котором Аза и Вера уже разложили все бусинки. Полчаса вчетвером ползали по траве, пока не нашли все до единой. А потом подоспела баня. Старая добрая жаркая баня. Первым делом вымыли малышню и отправили в дом остывать, сами же поддали жара и погрелись как следует. Тетушка Газа тут давала всем пару очков вперед — тридцать лет в жаркой кабине портового погрузчика давали знать о себе, а уж лечебный жар бани она переносила куда легче. Первой не выдержала Мири. Зажав нос, она выскочила из парилки. Лориэль сдалась второй, уже уши горели. Бабушки вышли позже и сразу принялись накрывать стол на ужин. Сытая малышня после бани быстро начала клевать носами. Старшие ушли в дом, Жанни улеглась рядом с бабушкой, натянув на себя вместо одеяла кофточку Мири. Фили устроилась головой на ногах у Лориэль и почти сразу заснула.
Вечерело, после бани, чая и сладкой настойки стало легко и приятно. Проговорили до темноты, пока не наступила пора укладывать девочек.
В своей комнате Лориэль с наслаждением растянулась на большой кровати. Это вам не узкие полочки в стальной утробе «акулы». Кровать большая, до самой стены. Они тут спали вместе с Мири, а потом и с малышками. Уложишь их у стены, а потом сама по-сильвански устраиваешься. Одной ногой в стенку упираешься, руку над головой до другой стены. Так мелочь под животом и спит, а если начнет вошкаться или надумает уползти куда-то — сразу почувствуешь.
Через дрему Лориэль услышала осторожные шажочки. Приоткрылась дверь в спальню.
— Мамочка… — шепотком позвала Фили.
Лориэль повернулась на голос и кивнула. В комнату протиснулись обе, Жанни прикрыла дверь. Обе малышки в своих цветастых детских пижамках и с мягкими игрушками-белочками в руках, наследие еще от дочерей Мири. Девочки залезли на кровать, перебрались через маму и устроились у стеночки. Пока Лориэль укрывала их, обе уже уснули. Так и сопели всю ночь.
Утро как утро, если в доме живет школьная наставница. После хорошего завтрака малышню усадили делать уроки. Старшие чего посложнее, а мелкие, к великому своему неудовольствию, сели учить буквы.
