Ещё через десять минут мы наконец добрались до нужной двери, где меня ждали уже четверо гвардейцев. В их взглядах не было удивления, скорее они вообще не были способны на проявление любых эмоций. При такой работе они могли видеть что угодно, и вряд ли император простил бы им хоть одну ужимку или косой взгляд в сторону посетителей.
Тяжёлая дверь распахнулась передо мной, и я шагнул в комнату, которая оказалась малым кабинетом императора. Позолоты здесь было не меньше, чем в коридорах дворца, а лепнины на потолке было как будто даже больше.
— Ваше императорское величество, — я склонил голову, скользнув взглядом по охране императора и его гостях. Бартенев восседал слева от монарха, а по правую руку от него я увидел Александра Рейнеке.
— Шаховский, — громыхнул император на весь кабинет. — Что ты себе позволяешь⁈
— Что я себе позволяю? — я повторил его вопрос и поднял голову, встретив ледяной взгляд. — Позволяю себе выживать, ваше императорское величество. В центре столицы было совершено нападение на вашего эмиссара. Уж простите, что не нашёл после взрыва парадную одежду и не привёл себя в порядок.
— Взрыв расследуют компетентные люди, — отрезал император, махнув рукой. — Меня интересует другое. Московский аномальный очаг. Ты уничтожил его!
Я посмотрел в глаза Михаила Алексеевича и понял, что в таком раздражённом настроении он точно не стал бы слушать ни о каких лабораториях. Да и не стал бы я при Бартеневе говорить о них. Значит, будем разговаривать про очаг. Хорошо.
— Двести пятьдесят лет, Шаховский! Ровно столько существовал очаг, — недовольно сказал император, скользнув взглядом по моей закопчённой куртке. — Там проходили полевые сборы курсантов магических академий и обучение моих войск! Там добывали необходимые для экономики ресурсы, которые в том же сибирском очаге днём с огнём не сыщешь. Имперскому Арсеналу, целителям и алхимикам нужны эти материалы! А ты лишил их всего.
Его величество настолько разошёлся, что даже встал с кресла. Я ощутил давление его ауры, которое было почти осязаемым. Бартенев сохранял невозмутимое спокойствие, а Александр Рейнеке со скучающим видом изучал узор на своём перстне.
— Вы правы, ваше императорское величество, — сказал я негромко. — Очаг существовал двести пятьдесят лет. За всё это время там происходили битвы одарённых разных стихий. Даже на недавнем испытании там было сразу три тёмных мага, один из которых был в ранге архимага. Я не стану льстить себе и говорить, что я сильнее своего дяди, лишь напомню вам, что ни студенты академий, ни Эдвард Рейнеке не смогли повлиять на очаг.
Император медленно сел обратно и побарабанил пальцами по подлокотнику. Он повернулся к Александру и прищурился.
— А ты что скажешь? — спросил он у него.
— Племянник, как ни странно, прав, — произнёс Александр, и я уловил в его голосе насмешку. — Ни один тёмный маг не способен создать такое заклятье, которое выжгло бы двадцать квадратных километров дочиста. Таких заклятий попросту не существует, ваше императорское величество, — он улыбнулся равнодушной улыбкой. — Я не так много знаю о Вестниках Тьмы, но исходя из исторических сводок, даже Вестник в зените своей силы вряд ли смог бы не то что уничтожить, а даже просто очистить очаг на продолжительное время. То, что случилось, — явление, выходящее за рамки обычной магии. Я бы даже предположил, что это последствия сдвига тектонических плит, выплеснувших огненные ямы на километры вокруг центра очага.
Наследник Рейнеке говорил спокойно, будто учёный, что называет обычное погодное явление. При этом формулировки Александр выбирал такие, что даже я усомнился в том, что именно моё пламя очистило землю в московском аномальном очаге. Император перевёл взгляд с него на меня и прищурился.
— Хорошо, допустим, это так, — произнёс он. — Но проблема остаётся. Империи нужны ресурсы, Арсенал не должен простаивать, — он сделал паузу. — Другие державы не должны получить преимущество, пока мы лихорадочно ищем замену уничтоженному очагу.
Я уже понял, к чему он клонит, но молча дожидался продолжения. Можно было догадаться, что Михаил Алексеевич не купится на истории о случайностях и неизвестных силах, что стёрли очаг с карты империи.
— У Британской Империи есть целых два очага в Шотландии. Даже у ослабленной Франции есть очаг в Эльзасе, — император откинулся на спинку кресла. Его губы растянулись в подобие улыбки, в которой не было ни капли искренности. — Они десятилетиями копят ресурсы, усиливая свою элиту и вооружая армию. Ты, Шаховский, можешь сколько угодно петь про свою непричастность, но у меня есть сводки из очага после испытания. Ты продемонстрировал уникальный талант, и я хочу, чтобы ты использовал его на благо своей империи.
— Ваше императорское величество? — я вскинул бровь и вопросительно посмотрел на монарха.
— Я предлагаю тебе два варианта, при которых ты сохранишь свою жизнь и свои земли, — а вот теперь его улыбка стала искренней, и я видел в ней холодный расчёт и желание получить что-то недостижимое. — А иначе я брошу все свои силы на твоё уничтожение.
— Я весь внимание, ваше императорское величество, — спокойно сказал я, едва сдерживая ярость.
— Первый вариант такой, — Михаил Алексеевич подался вперёд и сжал подлокотники. — Ты поедешь и уничтожишь очаги наших соседей. Поиграем с ними на равных, когда ресурсов не будет ни у кого из нас.
— Я вас услышал, — кивнул я, опуская взгляд, в котором плескалась уже не ярость, а тьма, которая наконец начала возвращаться. Теперь я мог пропустить через своё тело пламя феникса и выжечь все заклятья и их последствия. Только делать это в присутствии императора и Бартенева я не собирался. — Какой второй вариант?
— Ты принесёшь мне клятву верности и станешь моим эмиссаром.
Глава 19
Я поднял взгляд и посмотрел в глаза его величеству. Он не шутил. Он на самом деле предлагал мне два варианта, при которых я потеряю всё.
Если я докажу, что могу уничтожать очаги, то император уже не оставит меня в покое. К тому же в других странах тоже есть аналитики, которые быстро найдут нужные совпадения. И эти самые совпадения сделают меня международным преступником, террористом, по вине которого рухнула экономика нескольких империй.
Ну а второй вариант лишит меня семьи, земель и контроля над вратами. Я не смогу защищать врата, если буду сидеть в столице или мотаться по миру, выполняя задания императора. И естественно Вику и Борю заберут-таки в Особый Корпус, чтобы не прекращать обучение.
Похвально, конечно, желание императора разбавить своих светлых подручных и приблизить к себе тёмного мага, но я уверен, что без Бартенева тут не обошлось. Он может сколько угодно верить, что после клятвы сможет отдавать мне приказы, только вот ничего у него не выйдет.
— Я ценю доверие, которые вы оказываете мне, сделав подобные предложения, — ровным голосом сказал я. — Но, ваше императорское величество, я не могу стать эмиссаром. Я сражался на испытании за право сохранить врата, которые мои предки охраняли в течение двухсот лет. Если я уеду в столицу, то не смогу выполнить свой долг и защитить людей от прорывов монстров.
Бартенев скривил недовольное лицо, но я лишь мазнул по нему взглядом, сосредоточив всё внимание на императоре. Казалось, что его устроит любой мой выбор, но после моих слов он будто даже обрадовался.
— Что же касается первого предложения, то и тут, увы, я не могу гарантировать результат, который вас устроит, — я демонстративно громко вздохнул. — Дело в том, что в московском очаге были особые… условия. О которых я готов рассказать вам, но не в присутствии посторонних.
— Какая неслыханная дерзость, говорить с его величеством в таком тоне, — вспыхнул Бартенев. Он-то точно знал, какие условия я имею в виду. Как и то, что уничтожен был не только очаг, но и его лаборатория.
— Прошу прощения? — я перевёл взгляд на него и выгнул бровь.
— Демид, — император повернулся к Бартеневу и поджал губы. — Ты здесь только для того, чтобы получить данные о случившемся. И ты их уже получил.
