— Гио? — в конце концов подошёл к нему сенсей.
— Да?
— То, что ты делал, ты делал во имя любви, — сказал Ярышкин. — Пусть не своей, но всё равно большой и чистой.
— А, — замялся человек-грузин. — О. Ну…
— Спасибо тебе, большое, — барон крепко обнял Гио. — Спасибо.
«Орёл летит в гнездо», — кинул я в голову ему сообщение, заприметив на горизонте Стасю: «Повторяю, орёл летит в гнездо».
— Как я выгляжу? — спросил Агафоныч.
— Как древнегреческий бог.
— Отлично! — кивнул сенсей и бодро побежал по пляжу к гостевым домикам, в одном из которых сидел Стасин «подарок»…
Глава 17
Стася оказалась безумно рада встрече с овчаркой, — даже чутка поплакала сквозь смех, — однако безо всяких «но» сегодня была счастлива лишь Тырква. Дочь полка устала быть одна. Люди, конечно, прикольные, и пузо чешут, но заиметь себе подругу своего же рода и племени — это всё равно бесценно.
Так что как только Станислава Витальевна вдоволь наобнималась с Греттой, собаченьки тут же понеслись по своим собаченькиным делам. Сконнектились моментально! Носились теперь по пляжу, отбирая друг у друга палку и в шутку задирали альпаку. А иногда забегали в воду, чтобы потом отряхнуться на рабочих. И не было у них таких проблем, как у проблемных человеков.
— Ради вас, Стасечка Витальевна, я и не на такое готов пойти, — праздновал свой триумф Агафоныч.
Однако рано праздновал. Резко помрачневшая Стася попросила его о разговоре тет-а-тет и увела в корпус администрации. К слову, этот наш «основной» домик уже остеклили, и потому подслушать разговор у меня не было ни единого шанса. Если только в голову кому-нибудь из них не залезть, а это плохо и нехорошо.
На всякий случай я не стал пока что занимать себя делами. Ждал.
И дождался уже через пятнадцать минут. Его Благородие Ярышкин выскочил из домика, аки пробка из бутылочки игристого. Внешне барон старался казаться сдержанным, да только получалось хреново. Внутри у него клокотали вулканы. И это было сразу же понятно любому человеку, у которого эмпатия развита чуть сильнее, чем у кусочка гравия.
Куда шёл барон совершенно непонятно. Скорее всего шёл, чтобы просто идти, — как самурай, не ведая цели.
— За мной, — схватил я Агафоныча под руку и поволок на катер.
Приволок, усадил на койку и попросил:
— Рассказывай.
— Вы осень хало-о-оосый, Владимир Агафонись, — с ходу начал дразниться Ярышкин, но после того, как я недовольно хмыкнул перешёл на нормальный диалог: — Не, ну а что я могу сказать? Отказала мне. Два раза!
«Не хочу сказала ты», — автоматом пропел я про себя. Тогда Агафоныч спросил, что такое «цекало», а я попросил сосредоточиться, прекратить шариться у меня в голове и вернуться к теме.
— Сказала, что дело не во мне, и что она вообще никаких отношений не хочет, — продолжил Агафоныч. — Мол, карьера превыше всего, и на ней сейчас нужно сосредоточиться. Тем более, что пляж вот-вот откроется, и это шанс всей жизни, и бла-бла-бла. И уточнила ещё, что на ухаживания княжича тоже отвечать не будет. И ни на чьи бы то ни было другие.
Так… Подлая Стася не отдалась Агафонычу за собаку. Вот уж, действительно, дрянь какая неблагодарная. Зажала письку в кулачок и сидит; сам не ам, и другим не дам. Но! Раз она не отдалась, значит Ярышкин играет честно и не подвергал её воздействию ментала. Значит, сам чтит свои же заветы. А значит, хороший человек, как ни крути.
И кажется, дело можно считать закрытым. Осталось лишь избавить Агафоныча от душевного раздрая.
Знаю, что существует такая профессия — психолог для психологов. А мне, как менталисту, нужно сейчас поддержать другого менталиста. Поскорее замять всю эту несчастную лавстори и вернуться к делам насущным. До сдачи ДНК-теста осталось три дня, а у меня конь пускай и валялся, но валялся недостаточно.
— Владимир Агафонович, — я сел с бароном рядом и похлопал по плечу. — Давай посмотрим на ситуацию по-другому? Помнишь наш разговор в лесу?
— Который из?
— Ну… Тот. Когда мы подсматривали за ссущим мужиком.
— Ах, этот. Помню конечно.
— Ну вот и отлично! Дословно не воспроизведу, но ведь тогда ты пытался открыть мне глаза на природу менталистов, и на подводные камни нашего с тобою бытия. Помнишь? Говорил про мир, который может стать скучной песочницей. Было ведь такое?
— Было.
— Ну вот! А теперь подумай. Неуспех для менталиста, всё равно что прививка от тёмной стороны. Это же полезно! Так что отказ Стаси… если ты, конечно, примешь его достойно и смиришься, отодвинет тебя на шаг от помешательства на почве вседозволенности. Ты представляешь вообще, как тебе повезло⁈ И мне и тебе обязательно нужны неудачи! Чтобы человеком оставаться, понимаешь⁈
— Хм-м-м, — Агафоныч крепко задумался. — Слушай, Вась… а тебе точно девятнадцать?
— Так что нехер тут хандрить! — пропустил я вопрос мимо ушей, а потом крикнул: — Давай уже разозлись! — и крепко ударил сенсея по коленке.
— Ай! Ты чего⁈
— Разозлись, давай, говорю! — и снова ударил, теперь в плечо. — Переключись на то, что ты действительно можешь изменить и делай! — тут хотел было влепить барону звонкую сутенёрскую пощёчину, но вовремя передумал и ещё раз пробил по колену. — Давай, твою мать! Делай! Если не ты, то кто, а⁈ Кто у нас тут мега-нагибатор⁈
— Я? — уточнил сенсей; тут же в его глаза мелькнула искра осознания, и он добавил: — Ну да, я…
— Отлично! Так давай! Сделай это! — тут уж я окончательно принялся косплеить Лабафа. — Не позволяй мечтам быть просто мечтами! Вчера ты говорил: «завтра»! — ну и дальше по тексту.
В конце концов Агафоныч проникся, заразился моей беспощадной мотивацией, вскочил с койки, заорал:
— ДАА-ААА-ААА!!! — кинулся к тумбочке, нашарил маску чумного доктора, нахлобучил её на голову и снова: — ДА-АААА!!! Я знаю, что буду делать! Я буду играть! Я стану лучшим! Ас-с-с-сука, мне срочно нужно что-нибудь взорвать! — и убежал из каюты.
— Фу-у-ух, — а я аж немного подустал орать.
Так. С этим разобрались. Погнали дальше:
— Алло, бабуль, — набрал я Зою Афанасьевну. — Привет, у тебя есть какие-то дела на выходных? Нет? Ну вот и отлично! Я нам с тобой путёвку в санаторий взял. Нет, не дорого. Нет, не далеко. Нет, ненадолго. Нет, не… бабуль! Мы с тобой вообще хоть раз в жизни где-нибудь отдыхали⁈ Ну вот и всё! Покупаешься, покушаешь вкусно, на альпаку посмотришь. Альпака? Это такой нежный шерстяной осёл, потом сама увидишь. Всё, не спорь давай! Дома пока появиться не могу, работы слишком много. Потом за тобой заеду. Ну всё, давай…
И-и-и-и-и… ещё одна галочка в чек-листе! Ай да Вася, ай да молодец. И пока красноречие на пределе — продолжаем решать вопросики. Следующим делом я набрал Оксану Стремянову. Сообщил ей что волейбольная площадка готова, а под нужды «волчиц» отведён целый отдельно-стоящий домик. Ещё уточнил по какому столу питаются спортсменки их профиля, всё тщательно записал и обещал организовать кормёжку. У меня же теперь рабочая кухня есть! И половина проблем сразу же идёт нахер…
— Приезжайте на тренировку хоть завтра! А… завтра и приедете? Ну отлично же! Слушай, у меня на самом деле ещё один вопрос… шкурный. Вы с пивоварней как-то связывались, рассказывали им о планах? Нет? Ну ладно, тогда я сам наберу. Всё, спасибо! Завтра ждём!
Давай, Вася, давай! Ты непобедим!
— Алло? Волковская пивоварня? Добрый день, меня зовут Василий Викторович и я представляю интересы…
А чьи интересы я, собственно говоря, представляю? Нет! Понятное дело, что в первую очередь свои, но…
Вот-это-поворот! Концепция пляжа отработана от и до, меню на низком старте, люди заряжены, деньги вбуханы, а названия как небыло, так и нет. «Cannelloni Beach»? Санюшка с его познаниями английского ухрюкается до смерти и работать не сможет.
И, кстати, слово «пляж» вообще не должно фигурировать в названии. Это же сезонная тема. А мы к осени обязательно докрутим наше чудо-предприятие до круглогодичной работы. Зальём каток на месте волейбольной площадки и за новогоднюю ночь заработаем просто неприличные деньги.
