В мире тоже изменилось немало. Китай умудрился свалиться в штопор гражданской войны с применением нескольких ядерных боеголовок, Мао Цзэдун умер или убит, и теперь на просторах Поднебесной империи чуть ли не десяток вяло воюющих друг с другом провинций. В Шанхае вообще базируются армия и флот США, зато Маньчжурия стала отдельной МСР и явно претендует на звание семнадцатой республики – после Монголии или Болгарии. За океаном не обошлось без неожиданностей – изложенный мной в «записках о будущем» сюжет просмотренного в далеком две тысячи восьмом году фильма «Бобби» о событиях тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года в отеле «Амбассадор» каким-то странным образом вылился в совершенно реальное президентство Роберта Ф. Кеннеди. Не иначе в КГБ решили, что демократ у руля США будет лучше республиканца Ричарда Никсона. Таким образом, «день сурка» мне не угрожал – история этого мира покатилась совсем по другим рельсам. Вот только в нужную ли сторону…
Хрясь! – Мое колено впечаталось в табуретку. Нечего отвлекаться на посторонние мысли, пока глаза от сна не продрал!
Бум! – тяжело ударился об пол зловредный предмет мебели.
– Тише ты, Надю разбудишь! – донесся до меня из комнаты возглас жены.
– Ау!!! – Я тихонько, почти про себя, взвыл от боли. Если бы не настырный визитер за дверью, наверняка не удержался от ругани.
Ожидая второго ребенка, мы переселили подросшую дочку в отдельную комнату, и все бы ничего, но вот ходить в туалет в темноте она никак не соглашалась. «Жечь свет» всю ночь не позволяли привычки Кати. А вот включать-выключать… Какой идиот придумал ставить переключатели на уровне лица взрослого человека? Расход кабеля меньше или технику безопасности иначе не могли реализовать без нормальных пластиков, но достать узкую тугую кнопку Надежда без табуретки не могла. Надо было слушать жену, ведь недавно укоряла, просила: «Перенеси выключатель вниз, а то ребенок быстрее вырастет!»
Прихрамывая, я добрался до выхода и распахнул дверь – глазки в СССР ставили только параноики, а «кто там?» спрашивали только дети. На лестничной площадке никого не было, но снизу по лестнице уже поднималась тетка лет сорока, открытое улыбающееся лицо не оставляло сомнений, что она не только звонила в дверь, но и слышала мои крики на первом этаже. Первую мысль – опять из ЖЭКа! – пришлось отбросить: несмотря на начало марта и уже изрядно пригревающее солнце, женщина парилась в приличной шубке из нутрии и такой же шапке. Можно сказать, демонстрировала последний писк советской моды, вернее, той ее ветви, которая была популярна у людей с положением, но живущих при этом «на одну зарплату».
Тут же из дверей напротив выперлась соседка, «добренькая» бабуля из тех, что при случае без трепета расстрельный протокол подмахнут, а через полчаса на кровавую премию пойдут в магазин за шоколадкой любимому внучку. Наверняка специально меня дожидалась, не сомневаюсь, она как минимум на полставки подрабатывала в госбезопасности, поэтому ко мне с Катей относилась подозрительно, прямо до умиления ласково, вот только глаза ее оставались отталкивающе ледяными, даже когда она сюсюкала с нашей маленькой Надеждой. Последняя, кстати, при виде «бабы Люды» испытывала просто панический страх, который с годами только усилился.
Однако тетка ничуть не расстроилась, скорее даже обрадовалась.
– Записываемся в потребительский кооператив, товарищи! – жизнерадостным голосом объявила она и привычно полезла в удобно подвешенную на шее сумку за бумажками.
Пока я приходил в себя от неожиданности, соседка не теряла времени:
– Как называется? – Она подозрительно склонила голову набок и чуть прищурила глаз, будто и впрямь собралась стрелять.
– «Алиса», – чуть стесняясь, улыбнулась кооператорша. – Так нашу собаку зовут, очень умная! – Тетка протянула мне и бабуле по машинописному листку, верхнюю четверть которого действительно занимал чернильный оттиск увешанной медалями овчарки.
– Хлебушек привозите? – Баба Люда сделала вид, что сослепу не может ничего разобрать в прайсе. – Мне уже ничего и не надо больше.
– И хлеб, и молоко, и вот, – женщина начала пальцем показывать, что и где записано, – тут молокопродукты, здесь овощи…
– Прокисшее наверняка будет! – недовольно пробурчала соседка, впрочем, было заметно, что повышенное внимание пришлось ей по душе. – А с мясом у вас как?
– Даже промтовары заказать можно, – обернулась кооператорша ко мне. – Только мы по ним каталог составить не успели, но там внизу телефон, – она опять замялась на секунду, – лучше утром звонить, у нас доставки после обеда начинаются.
– Разве что колбасы заказать, – переключила внимание на себя баба Люда. – Кости мне без надобности, может, молодые возьмут, – она кивнула в мою сторону, – пока зубы крепкие.
– А с ценами что? – решил наконец вмешаться я. – Как на рынке или…
– Как везде, – торопливо опровергла мои догадки кооператорша. – От госцены наценка в дюжину процентов, в конце квартала делается перерасчет, если получилось сэкономить, то остаток заносится на персональный счет как аванс за следующий период.
– Прямо до квартиры донесете? – недоверчиво уточнил я.
Нельзя сказать, что снабжение продуктами было поставлено в М-граде, и тем более в Москве, из рук вон плохо. Разумеется, того изобилия, к которому я успел привыкнуть в двадцать первом веке, не было и в помине. Но не наблюдалось и ужасов пустых полок с талонами-карточками «на все», начиная с сахара и масла, о которых я слышал в свое время от родителей. Можно сказать, что самой серьезной проблемой оставались очереди и нерегулярное поступление товаров. Буквально – то все завалено шикарной арабикой в зернах, то нигде не найти даже советского кофейного напитка из цикория в убогой картонной пачке. Проходит еще месяц – полки ломятся от индийского крупнолистового чая в чуть ли не вручную расписанных жестяных банках, но если не успел его купить – придется пить отечественный, и даже не относительно сносный № 36, а вообще какую-то невнятную «пыль Военно-Грузинской дороги», продающуюся на развес. И такое происходило буквально со всем ассортиментом товаров, от капусты до черной икры.
Стоит добавить, что привычный для будущего способ закупки еды «раз в неделю в гипермаркете» тут не годился. Личные автомобили здесь редкость, а холодильники далеко не огромные двух-трехкамерные шкафы, так что в морозилку средненькой «Юрюзани» пару крупных куриц затолкать можно только в расчлененном виде. Не зря женская сумка в СССР мутировала до настоящей «мечты оккупанта». Процесс снабжения семьи продуктами в эту эпоху представляет собой марафонскую пробежку где-то в десяток кварталов с периодическим отстаиванием очередей. Все это прибавляет женщинам по паре рабочих часов каждый день.
Моя Катя по большей части лишена всех этих радостей – все же жена директора, служебная «Волга», спецснабжение опять же присутствует, впрочем, последнее время оно добавляет скорее удобства, чем дефицитов. Но… даже ей приходится нет-нет да и совершать забег по очередям. И от всего этого кооператоры предложили избавить нас за жалкие двенадцать процентов?
– Благодетели! – едва не сорвалось с языка. Но вслух я сказал совсем иное: – А как вам можно будет вернуть некачественные продукты?
– Можно написать заявление поставщику товаров, – вернула меня из сказки тетка. – У нас же только транспортный кооператив, – начала оправдываться она, заметив мою кривую ухмылку. – Вы будете одним из пайщиков. И если вы потребуете у правления вернуть деньги, то, по сути, вы их заберете у других членов кооператива.
– Однако! – удивился я. – Получается, правление и председатель выборные? Их можно переизбрать на общем собрании?
– Разумеется! – Кооператорша даже не подумала возражать. – Собрать кворум из более чем половины участников, избрать новое правление…
Ответ был явно отработан и десятки раз повторен, он не вызывал у советских людей недоверия или сомнений. Но я-то хорошо помнил, что значило «сменить управляющую компанию многоквартирного дома» году эдак в две тысячи десятом. Лишь в теории все просто, собрание-голосование-протокол, в реальности эта задача не решается при самом минимальном противодействии власти.
