– Так, орать прекратите, – посоветовала я ему и села на ларь с сырами, обдумывая ситуацию.
Ну да, тут тебе не время супермаркетов и доставки продуктов на дом. И куры тут не несутся по команде.
Что-то я об этом подзабыла спросонья.
Маэстро тем временем прекратил орать и уставился на меня с надеждой.
– Думаю, прежде всего надо позвать моего адвоката, – выдала я суперумную мысль. – Пусть синьор Марини посмотрит и зафиксирует всё, что произошло.
– Да, точно… точно… Синьор Марини поможет… – забормотал маэстро и умчался вон, а вскоре я услышала, как хлопнула входная дверь.
Оставшись одна, я задумчиво смотрела на последствия диверсии и думала, думала, думала…
Марино появился гораздо быстрее, чем я ожидала.
– Вот, посмотрите, синьор, что они натворили! – причитал маэстро Зино, забегая то справа, то слева и заискивающ заглядывая адвокату в лицо. – Всё уничтожили! Мерзавцы! Подлецы! Трусы, воры и обманщики!
Мельком скользнув по мне взглядом, Марино с минуту разглядывал испорченное мясо и яйца всмятку.
– А где ваш помощник, синьор? – спросил он вдруг. – Где Пьетро?
– А в самом деле… – я спрыгнула с ларя. – Он же вчера с охранниками в кости сел играть.
– Его не было в зале, – ответил маэстро Зино растерянно.
– Если ушёл спать, то почему не примчался, когда вы так орали? – с подозрением спросила я.
Обследование комнаты Пьетро окончательно разъяснило, что произошло. Разумеется, этого труса в остерии и духу не было, а вместе с ним пропали и его вещи.
– Сбежал, – произнёс сквозь зубы маэстро Зино, в сердцах ударяя кулаком по дверному косяку.
– Не просто сбежал, а ещё и нагадил напоследок, – сказала я точно так же. – Уверена, «Манджони» ему хорошо заплатили. Вернее, не «Манджони», а Барбьерри.
– Не надо обвинять без доказательств, – заметил Марино.
– Какие ещё нужны доказательства? – огрызнулась я. – Папочка и мамочка твоей невесты предлагали мне кучу денег, чтобы я уехала отсюда куда подальше!
– Сейчас это неважно, – ответил он. – Сейчас вам надо сосредоточиться на состязании.
– На каком состязании?! – с новыми силами взвыл маэстро. – Всё погибло!
– Полагаю, синьора Фиоре что-нибудь придумает, – спокойно произнёс Марино Марини и на этот раз взглянул на меня прямо.
И взгляд у него был… почти весёлый. По-крайней мере, задорный. И в тёмных глазах так и плясали искорки.
– А что ты так обрадовался? – поинтересовалась я. – Считаешь, это такой пустяк? Или можешь помочь нам раздобыть пять сотен яиц в ближайшие два часа.
– Нет, столько яиц у меня точно нет, – заявил он с ухмылочкой. – Но ведь можно приготовить что-то другое. Из того, что есть. Или что удастся достать. Вы бросили вызов «Манджони», и они его приняли. Теперь они бросили вызов вам. Так принимайте его.
– Но мы неделю придумывали меню… – со стоном начал жаловаться маэстро Зино.
– Помолчите, – оборвала я его, и он послушно замолчал.
– То есть ты считаешь, – обратилась я к Марино, – что мы такие волшебники, что сможем вот так, сходу, придумать что-то умопомрачительное?
– Я считаю, – спокойно сказал он, – что ты сможешь всё. А я помогу тем, чем смогу. Правда, готовить совсем не умею…
– Тогда лучше держись в стороне, – велела я ему и обернулась к примолкшему хозяину остерии. – Маэстро, какие продукты у нас остались? Быстренько делаем ревизию! Быстро! Быстро!
После обследования кладовых и ледника выяснилось, что осталось лишь то, что шло в меню каждый день. Варёное мясо, которое планировалось отправить в сегодняшнее рагу, крепкий рыбный бульон из плавников, костей и голов.
Я понюхала бульон – он был ещё без соли и пряностей. И застыл в желе, между прочим.
В это время подъехали подводы с молоком, и маэстро Зино умчался забирать товар. Когда он вернулся, я уже составила новое меню с учётом того, что у нас имелось.
– Делаем пробник, – скомандовала я, закатывая рукава, – а потом начинаем готовиться к завтрашнему дню. Я буду помогать вам вместо этого тенероне, чтоб ему пусто было.
– Но что будем готовить-то?! – переполошился маэстро Зино.
– Пельмени, молочное желе и грушевую сгущёнку, – сказала я по-русски.
– Это вы сейчас что сказали? – осторожно поинтересовался повар.
Марино лишь выразительно посмотрел на меня.
– Это я молюсь на окситанском, – пояснила я, глазом не моргнув, и чувствуя, как меня захватывает боевой задор.
До дыма из ушей. До чёртиков в глазах.
Всё верно говорит Марино – нам брошен вызов. И мы его примем. Примем и обязательно выиграем.
Первым делом мы сложили пьяных охранников возле стеночки, у входа. Они, кстати, даже не проснулись, так и похрапывали. Потом повесили снаружи над входом ветку кипариса, что означало, что сегодня остерия не работает – а это горе для всех пьянчужек.
Потом маэстро Зино быстренько сообразил для нас троих завтрак, а ещё отлил в крынку свежего молока и выдавил туда пару лимонов. На мой вопрос – зачем? – он таинственно хмыкнул и повёл глазами в сторону спящих охранников.
– Лучшее средство, когда голова наутро раскалывается от чрезмерно выпитого вечером, – пояснил он.
Я припомнила, что мои знакомые мужчины расхваливали с похмелья армянский суп хаш, который, как по мне, был горячим русским холодцом. Но состояние незадачливых сторожей – это было последнее, что меня сейчас интересовало. Поэтому мы позавтракали, и я принялась за дело, чтобы показать маэстро Зино, какими блюдами из подручных продуктов мы можем поразить конкурентов.
Марино отправился на работу, но перед этим отозвал меня в сторону и спросил, чем он может нам помочь. Мне помочь. Да, он сказал: чем тебе помочь? Конечно, подразумевал меня и маэстро, но всё равно было приятно…
– Отправь кого-нибудь на виллу «Мармэллата», – попросила я. – Пусть Ветрувия передаст для меня пару самых красивых кружевных косынок и самый чистый фартук. Если я буду помогать маэстро готовить, то придётся выглядеть презентабельно. И пусть сегодня забросят всю работу и соберут лимоны и груши. Все-все-все груши. Даже если немного недозрелые – пусть все собирают. Сделаешь?
– Съезжу сам, – сказал он. – Сейчас только поручу Пеппино дела, и сразу поеду.
– Ты очень поможешь, – сказала я с искренней благодарностью, и даже не вспомнила, что у него скоро свадьба с Козой.
Правильно говорят: лучшее средство от разбитого сердца – это дело. Я уже столько раз испытала на себе это волшебное средство. Хотя… дела делами, а что-то сердечные раны не залечивались. Так, боль утихала немного, но это всё равно не то…
Марино ушёл, а я в компании маэстро Зино принялась творить.
Сначала я поручила хозяину замесить крутое пресное тесто из воды, чуточки молока, муки и соли. Сама я достала свинину, которую полагалось подавать сегодня в остерии в виде блюда боллито мисто, и мелко порубила её для начинки. В начинку пошли обжаренные в масле лук и чеснок, немного капусты и овощей, пряности – перец, розмарин, мускатный орех. Я мигом слепила с десяток пельмешек и бросила их в кипящую воду.
Маэстро Зино следил за мной, будто я варила не пельмени, а колдовское зелье.
Первая партия была опробована, и маэстро пришёл в гастрономический экстаз, восторгаясь, как всё просто и сытно – завернуть кусочки мяса в тонкие лепёшечки. Да ещё и дёшево!..
Но я осталась недовольна.
– Начинка получается суховатой, да и тесто тоже, – сказала я, задумчиво пережёвывая. – Обычно мы делали такие… э-э… лепёшки с сырым мясом, тесто пропитывалось не только водой, но и мясным соком…
– Если добавить в начинку немного сыра, то получится нужная вязкость! – осенило хозяина.
Вторая партия – с сыром – получилась гораздо вкуснее.
Маэстро Зино воодушевился и мигом сварганил соус, смешав молоко, тёртый сыр, кусочек сливочного масла, подогрев всё на плите и бросив целиком зубчик чеснока – для аромата, а не для вкуса.
Даже я, избалованная итальянской пастой, оценила и пельмешки с варёным мясом и овощами, и соус, сделанный, практически, из ничего.
