– Сюда везти. На Руси я простым мужиком так и останусь, даже не стрельцом. А здесь я – дворянин, почти боярин, тебе благодаря.
– А согласится Марфа твоя ехать за море, на край земли?
– Согласится и поедет, потому что любим мы друг друга сильно, но живём бедно. Это в Москве стрелец получает 4 рубля в год, а в остальных городах всего два. Правда, землицы немного я по царскому указу получил и ремеслом мог заниматься или лавку на торгу открыть. Но царь Фёдор Иоаннович войско сократил, и остался я без жалованья и без земли. Потому и пошёл за князем. Деньги, от него полученные, семье оставил. Года на три хватить должно, жена у меня бережливая.
– Насчёт переселения решение правильное. Только сам знаешь, путь не близкий и опасный. Да и Марфе твоей одной с детьми среди чужих людей добираться трудно будет. Попутчики нужны, и хорошо бы это родственники были. Скоро князь корабль на Русь пошлёт. Мастеров, крестьян да воинов будет приглашать сюда переселиться. Земли-то много, бери, сколько поднять сил хватит, а пахать да сеять некому. Здесь по два урожая снимать можно! Поплывёт боярин Жилин, Пётр Фомич, на бригантине нашей. Вот ты письмецо с ним и отправь жене. Отпиши, что да как, денег передай с боярином прилично, князь тебе выдаст на такое дело из твоей доли добычи с найденного галеона и с пиратов. Да посоветуй родственникам письмо показать, пусть позавидуют. Глядишь, и будут у неё попутчики.
– А ведь верно! Я перед отъездом домишко в деревне купил. Там всё же легче прожить, огород да коровёнка с курами. И родственники рядом. Случись что – помогут. Парни молодые есть, племяши да братья. Отпишу, обязательно! А пока они сюда доберутся, дом, думаю, уже поставлю. Да и землицей князь не обидит!
– Вот именно. Землю все получат. Только посоветуй парням своим, чтобы не одни приезжали, а сразу с жёнами. Тут, сам видишь, с женщинами напряжёнка. Но это, эскудеро Олег, дело будущего. Я с тобой хочу поговорить о настоящем. Человек мне нужен верный, смелый и самостоятельный, способный дело тайное и прибыльное в этих местах диких сделать. В том ручье, где мы сегодня были, нашёл я богатство немереное. Индейцы не знают о нём, даже не догадываются, что у них под ногами лежит. Для них это просто зелёные камушки, с которыми дети играют. А для нас – изумруды-смарагды, больших денег стоящие. Вот, смотри, – я вынул из поясной сумки горсть найденных сегодня камней, выбрал один, величиной с ноготь мизинца. – За один вот такой камень можно купить дом с хозяйством. А вот за такой, – я показал камень, больше предыдущего раза в четыре, – усадьбу с землёй чатей двадцать, скотиной и парой лошадей.
Олег удивлённо смотрел на камни. Потом перевёл взгляд на меня и спросил вдруг охрипшим голосом:
– И много, говоришь, в том ручье камней таких?
– Да, много. А ещё больше в скалах, что вокруг ручья. Вот, смотри, – я вытащил из-под скамейки кусок сланцевой породы, что выломал из скалы, и показал Олегу вкраплённые в неё изумруды. Тот взял породу в руки и долго рассматривал невзрачные камешки. Потом положил её на циновку у моих ног и спросил:
– Что делать надо, воевода?
– Надо организовать добычу камней с сохранением тайны их стоимости от местных аборигенов. И не болтать о камнях ни с кем, особенно с испанцами. Остальным стрельцам знать об этой находке тоже не обязательно. Кроме тех четверых, что я выберу тебе в помощники. Каждый участник этого похода получит вознаграждение. Серебром. Ты же и те люди, что вместе с тобой будут здесь камни добывать, получат долю добытого и смогут её у князя на серебро поменять. И стать богачами. Вам пятерым я кладу десять процентов. Из них тебе – четыре. Нравится такое моё предложение?
Олег вдруг рухнул передо мной на колени. Размашисто перекрестился и дрожащим голосом произнёс:
– Отец родной, благодетель! Век за тебя Богу молиться буду и детям накажу! Всё сделаю, как скажешь!
– Олег! Поднимись с колен, сядь и слушай дальше. Сегодня я выберу людей. Закажу местным лотки для промывания песка и остальное, что необходимо для работы. Завтра, думаю, инструмент будет готов, а послезавтра мы возьмём пленных и отведём на ручей. Там я покажу, как они должны будут искать зелёные камни. Для всех индейцев объяснением нашего интереса к этим камням будет служить то, что наши дети там, за солёной водой, тоже очень любят играть в камушки, а у нас их очень мало. А детей много. А ещё лучше просто сказать, что я, Великий Морпех Воевода это делать приказал. И всё!
Я отпил из чашки уже остывший напиток и показал одной из вдов, я так и не удосужился узнать их имена, чтобы принесла горячий матэ. Потом продолжил разговор с Олегом:
– Потом я покажу тебе, как и где искать изумруды в скалах. Но это на тот случай, если в ручье камни закончатся, а я за вами ещё не приплыву. Запомни, в первую очередь необходимо перетряхнуть весь ручей. Тщательно. Пленные будут покорны твоей воле, это я обеспечу. Рассчитывай, что вы пробудете здесь не меньше месяца, а то и двух. По-хорошему, тут бы прииск держать, пока всю речку и все скалы не выпотрошим. Но не будем жадничать. Укрепимся на земле американской, так позже, через пару лет, сюда опять наведаемся. А может и раньше. Тем более, что вождь Матаохо Семпе этот ручей мне подарил. Ты меня понял, Олег? Не подведи! Я тебя здесь наместником оставляю.
Олег встал, перекрестился и торжественно произнёс:
– Во имя Отца, Сына и Святого Духа! Клянусь, что всё, тобою, воевода, порученное, исполню и тайну доверенную не разглашу. И охулки на руку не положу. На чём крест святой целую! – Вытащил из-за пазухи крест и, приложившись к нему, снова спрятал. Договор заключён.
– Я могу идти?
– Нет, сначала поедим. Эй, кто там! – крикнул я и щёлкнул пальцами.
Тут же, как из-под земли, передо мной появились двое моих пацанов-проводников.
– Позовите ко мне сотников-сержантов Потапа, Родиона и Павла, десятника Ахмета и вождя Сатемпо.
Пацаны кинулись исполнять поручение, а вдовы вынесли и положили вокруг циновки несколько больших подушек и стали расставлять глиняные миски с угощениями. Приглашённые появились быстро и, после краткой молитвы, надо же Бога поблагодарить за всё, что Он нам даёт, приступили к еде. Молитву читали на русском языке, а Сатемпо с интересом вслушивался в её слова. Когда закончили и стали креститься, он тоже неуклюже скопировал наши движения. Скорее всего, догадался, что мы делали.
У индейцев гуарани нет, и никогда не было храмов, идолов, изображений, которым бы они поклонялись, в отличие от североамериканских индейцев. Их можно без преувеличения назвать монотеистами. Ньяндеругуасý – «наш большой отец», Ньямандý – «первый, источник и начало», Ньяндехáра – «наш господин» – вот имена божества, который, по вере гуарани, был невидимым, извечным, вездесущим и всемогущим. Его духовная сущность, дабы человек мог обратиться к нему, снисходила до конкретной формы – Тупá, что в переводе с гуарани означает «гром». Тупá было множество, и они проявлялись в разнообразии явлений природы и космоса, но никогда не принимали видимую форму. Ньямандý не был богом исключительно народа гуарани, он считался богом и отцом всех людей. Потому Сатемпо и воспринимал нашу молитву как обращение к общему Богу. Вообще-то гуарани – отличный материал для работы священников любых конфессий. Чем и воспользуются иезуиты, начав крестить индейцев и организовывать свои редукции.
Но вот с едой было покончено. Наступил черёд матэ. Потягивая бодрящий напиток, я обратился к Сатемпо:
– Вождь, у меня к тебе есть предложение: стать моим воином и служить мне. Быть приближенным к моей особе и командовать воинами, которых ты сам для меня наберёшь из своего народа. Я дам тебе наше оружие и научу им владеть. Ты и твои воины будут участвовать во многих битвах и побеждать. Ты хочешь стать великим воином, о котором будут петь песни все племена этой земли?
Сатемпо бухнулся лбом в циновку и воскликнул:
– Да, Великий! Я пойду за тобой, буду твоим воином и уничтожу любого врага, на кого укажешь! Клянусь Ньяндеругуасý!
