— Да, но меня могут узнать.
— Ой вряд ли, тебя прическа сильно меняет. К тому же форменное платье — лучшая маскировка.
Из дверей весь зал был виден как на ладони. Золотистое освещение, яркие платья и сдержанные тона мужских костюмов. Тонкий аромат духов, ароматических свечей и чего-то свежего, цитрусового. Колдовской огонь гирлянд, парящих под потолком, отражался в натертом воском паркете. И Грете до боли в сердце стало обидно, что она на этом празднике всего лишь прислуга с неясным кругом обязанностей.
— Странно, что нас еще ничему не научили, а уже выбросили в открытое море, — задумчиво произнесла Тирна. — Идем?
— Не могу. Давай обойдем с черного входа?
— Нам все равно нужно будет войти в зал, — возразила Тирна.
— Не могу, — с отчаянием сказала Грета, — совсем не могу.
— Да и к дорфам тогда эту подзарядку. В дамскую гостиную уже не пойдем, незачем к себе внимание привлекать. Пойдем-ка на выделенную нам территорию, вдруг там кто-то появился? С инструкциями.
— Спасибо, идем.
Грета даже себе не могла объяснить, почему она так и не смогла сделать шаг из сгущающихся сумерек в наполненный золотым сиянием зал. Может, из-за страха встретить бабушку и предполагаемого отца, а может, потому что почувствовала себя неуместно. Еще более неуместно чем раньше, когда ее платья вызывали вспышки тонкого, издевательского хихиканья. Бабушка говорила, что так слышится зависть.
— Все будет хорошо, — вдруг сказала Тирна. — После этого отбора ты сможешь уехать в глушь и стать там чьей-нибудь гувернанткой. Или по-быстрому выскочить замуж. А что? Предложения тебе никто не делал, договора о намерениях на подпись не давали.
— Но я же теперь знаю, — неуверенно возразила Грета.
— От служанки в доме не самого видного дерра и не в самой столице, — хмыкнула Тирна. — И что? Не поверила, вот и все.
Особняк дерра Вилько был не слишком велик, но подруги едва не заблудились. Они поняли, что идут в правильно направлении только тогда, когда им навстречу выскочила Карин. На щеке девчонки алел отпечаток ладони, а в глазах стояли слезы.
— Ты чего? — опешила Тирна. — Нали, что ли, руки распустила?
— Все в порядке, идите, там сейчас будут настраивать столы, — прошелестела Карин и уже спокойней пошла вперед.
— А ты-то куда? — спросила Грета.
— Я возвращаюсь в особняк дерра Ферхары, мне больше нельзя участвовать в прохождении отбора. Буду просто учиться.
Подруги переглянулись, и Тирна задумчиво произнесла:
— Я слышала, что настраивают артефакты, но чтобы настраивали столы — впервые. Что-то мне уже не очень хочется идти туда.
— Выбора нет, хотя я бы с большим удовольствием догнала Карин и вернулась вместе с ней.
Маленькая марочная гостиная была принудительно расширена. Остолбеневшие подруги насчитали около тридцати узких, высоких конторок, две из которых были свободны.
— Соискательница Грета, соискательница Тирна, — приятный голос дерра Ферхары заставил Грету отмереть. — Каждая из вас за командную работу получает по двадцать баллов. Пройдите за столы, сейчас я объясню, на что вы должны смотреть.
Грета не была уверена, что эту черную, наклонную поверхность можно назвать столом. Что-то похожее было у артефакторов, вот только их чертежные столы куда больше.
— Положите руку на отражающую поверхность стола, — четко произнес Алистер.
Выполнив приказ, мэдчен Линдер с восторгом пронаблюдала, как из-под пальцев плеснуло ярким светом, и поверхность разделилась на три неравных прямоугольника. Самый большой отражал бальный зал, поменьше — дамскую гостиную для отдыха, и самый маленький показывал таинственную темноту сада.
— Вы видите перед собой прямоугольники, — вновь заговорил Алистер и подошел к Грете. — Дважды коснувшись одного прямоугольника, вы растянете его на весь экран. Чтобы уменьшить, нужно снова дважды коснуться.
Ферхара встал за спиной Греты и дважды ударил пальцами по прямоугольнику с садом. Переволновавшаяся мэдчен только вздрогнула, почувствовав теплое дыхание Алистера на своей шее.
— Это несложно, верно? — негромко произнес дерр и вернулся в центр увеличившейся гостиной.
— Вы менталисты, а значит понимаете, какой цвет отвечает за эмоции.
Нахмурившись, Грета постаралась вспомнить эмоциональную палитру: алый — злость, красный — любовь, сиреневый — страх, черный — ненависть, желтый — паника. Что-то там еще было, но по ходу разберется.
— Так же можно увеличивать и отдельно изображения людей. Артефакты все еще в разработке, и дымка эмоций показана довольно скупо.
— Какова наша задача? — рискнула спросить Грета, видя, что Алистер собирается уходить.
— Ваша задача, соискательница Грета, заработать дополнительные баллы, поскольку вы с соискательницей Тирной уже выполнили половину поставленного вам задания. Вы должны заполнить отчет. Сейчас — на интуицию, мы должны знать, с чем нам предстоит работать.
Грета растеряно огляделась — после всех перестановок она никак не могла сообразить, где может быть ее кофр.
— Соискательница Грета, что-то не так? — окликнул ее дерр Ферхара.
— Я оставила свои документы в кофре из-под артефактов, — негромко ответила мэдчен Линдер, — но после перестановки не вижу его.
— Ваш кофр был отправлен назад в особняк, — ответил Алистер.
Для Греты это прозвучало как приговор. Вряд ли дерр Ферхара принес с собой запасные бумаги.
— Вы справились исключительно хорошо, поэтому сделаю исключение, — с тонкой усмешкой произнес Алистер и вытащил из воздуха две папки. — Соискательница Грета, соискательница Тирна, не разочаруйте меня.
Час прошел в скуке. Грета старательно отслеживала настроение гостей и сделала две пометки, на начало часа и на его середину: «настроение прибывших людей ровное, преобладает чувство удовлетворения».
Еще через час пометок стало больше, а сердце Греты пропустило удар. Она увидела бабушку, окутанную ало-сиреневым облаком. Злость и страх. Рядом с ней стоял высокий, чуть седоватый мужчина.
— Ты знаешь его? — шепнула Грета Тирне. Та, скосив взгляд на экран подруги, одними губами ответила:
— Тот самый, на которого я подумала тогда.
Мэдчен Линдер догадалась, что она говорит о ее возможном отце. Крайне довольном отце, его окружала насыщенная зеленая дымка.
— А рядом с ним келестинка, верно? — так же тихо уточнила Тирна и добавила: — Красивая.
— Она следит за собой.
У Греты больше не получалось спокойно выполнять свои обязанности. Она пыталась охватить вниманием весь бальный зал, уделить время янтарной гостиной и саду, но вновь и вновь выискивала мору ван Линдер, дымка вокруг которой становилась все насыщенней.
— Он ее куда-то уводит, — шепнула Тирна.
С колотящимся сердцем Грета наблюдала за тем, как внешне спокойная бабушка выходит из бального зала.
— Открой гостиную, — шепнула Тирна и у себя сделала то же самое.
Вот только ни через пять минут, ни через десять мора ван Линдер в дамской комнате не появилась. А вот дерр Ринтар вернулся в зал и как ни в чем не бывало начал флиртовать с какой-то хорошенькой глупышкой. Она буквально через три минуты вспыхнула ярко-розовой дымкой влюбленности.
«Финли!» — позвала Грета.
Она призывала лису снова и снова, не могла докричаться и с каждым разом чувствовала, как грудь сдавливает паника. Наверное, на экране мэдчен Линдер цвела бы ярко-желтым.
— Мне нужен перерыв, — манерно бросила одна из соискательниц и вышла.
И тут как-то лениво отозвалась Финли.
«Незачем так орать, я на кухне».
«Найди бабушку, она напугана, и ее вывели из зала».
Время шло, Грета через силу делала пометки, отмечая, что мужчины становятся агрессивнее, а многие женщины испытывают чувственный интерес к своим собеседникам. Также она отметила вспышку паники в разговоре двух мужчин, которые, впрочем, очень быстро вышли из бального зала.
«Моры ван Линдер либо нет в особняке, либо она в той комнате, в которую мне не удалось войти», — и в этот раз Финли звучала взволнованно.
