— Кажется, — нервно улыбнулась Грета, — мне тоже пора на перерыв.
Но просто так бросать свой стол она не решилась. Потому уложила в центр ладонь и представила, что экран гаснет. Сработало. Только он не стал черным, а как будто покрылся сероватой пленкой.
— Ты только не вляпайся никуда, — обеспокоенно шепнула Тирна.
Навстречу Грете попались две совсем юные мэдчен. Девушки, увидев соискательницу, в ужасе прижались к стене, и мэдчен Линдер как-то отстранённо подивилась — что в ней страшного? Тогда лиса подкинула в разум хозяйки картинку: строгая женщина летит по коридору. Губы поджаты, на лице застыло выражение раздражения и скуки. А подол дорогого, но явно форменного платья отирает рыжий лесной зверь, в приоткрытой пасти которого мелькают белоснежные клыки. Что ж, возможно, у девочек и правда был повод испугаться.
Финли свернула в тупик и поднявшись на задние лапы, передними надавила на стену. Открылся проход в узкий, но хорошо освещенный коридор.
«Быстрый переход до той комнаты», — пояснила лисица.
«Никогда не обращала внимания, как хорошо ты ориентируешься в человеческих жилищах», — Грета наклонилась и легонько коснулась уха Финли.
«Всю столицу три архитектора строили, — фыркнула та и дернула ухом. — Я воровала сахар в магистрате и заодно полистала старые чертежи. Ты знаешь, что на кухне этого твоего дерра больше нет ни грамма сахара?»
— Лучше скажи, куда дальше, — вслух сказала Грета.
Общаться с Финли удобнее мысленно, но, к сожалению, мэдчен Линдер не могла понять, всегда ли ее послания достигают адресата.
«Так прямо же, до тупика».
— Как ты понимаешь, куда надавить?
«Я вижу колдовское кружево. Где узел — там давить».
Тупик был ярко освещен, но давить никуда не пришлось — оканчивался он простой дверью с засовом. Финли проскользнула вперед, осмотрелась, прислушалась, принюхалась и только после этого позволила выйти Грете.
— Ты что-нибудь знаешь про моего жениха? Про моего отца?
«Твоя мать чего-то очень сильно боялась. Знаешь, такие контракты, как мы с ней заключили, последний раз использовали лет пятьсот назад. Когда бушевали то гражданские войны, то эпидемии, то нападения нежити, то еще что-то столь же смертоносное. И женщины приходили спасать свои рода. А тут ты, не слишком родовитая, не особенно богатая. Твоя мать заплатила сполна, но зачем — я не знаю. Да мне и неинтересно было».
— А чем она заплатила?
«Плата была посильной. Здесь».
— Здесь пустая стена.
Лиса демонстративно прикрыла лапой морду, и Грета устыдилась. Прижав руки к стене, она сразу почувствовала разницу — под правой рукой был шелк, а вот левая явно касалась полированного дерева.
Так же вслепую нащупав ручку, Грета попробовала ее повернуть, но ничего не вышло. Она тянула, толкала, пинала и пробовала заклинать — все вязло в двери.
— Да что дверь-то такая?!
«Железное дерево, очень устойчиво к магии, — проинформировала хозяйку лиса. — Даже мне сквозь него не пройти. Вся комната отделана панелями из него».
— Оно ведь так дорого стоит, — поразилась Грета и постучала. — Мора ван Линдер, вы там? С вами говорит менталист ее величества!
Грете даже не было стыдно за вранье. Она участвует в отборе, проводящемся по приказу моры Дарвийской, а значит, в некотором смысле все соискательницы принадлежат королеве. Ну не кричать же «Бабушка, это я, твоя внучка!», как-то глупо.
В ответ только тишина. Может, моры ван Линдер там нет, и они с Финли ломятся в пустую комнату. А может, она там связана, с кляпом во рту. Или ранена и истекает кровью. О Серая Богиня, а что, если ее оглушили, она упала и вот-вот задохнется из-за собственного языка?! Грета читала о таком.
— Да будь ты проклята, дорфова деревяшка! — с отчаянием выкрикнула Грета и ударила кулаком по двери.
Иллюзия шелка пропала, а Финли, удивленно тявкнув, просочилась прямо сквозь почерневшую дверь. На которой остались выжженные отпечатки ладоней.
Через секунду лиса вернулась:
«Она там, я перегрызла веревки. Надо открыть замок».
— У меня есть шпильки, держи, — Грета вытащила из пучка невидимую шпильку и протянула Финли.
«Если человек видит то, чего нет, — ему стоит обратиться к целителю-мозгоправу».
— А говоришь, что видишь колдовские линии. Держи уже.
Зубы лисы клацнули о металл, и рыжая красавица вновь исчезла. Несколько долгих, мучительно долгих минут ничего не происходило. Грета переминалась с ноги на ногу и с опаской оглядывалась — в коридоре не было даже ваз, и случись что, придется выкручиваться.
Громкий щелчок заставил подпрыгнуть и прижать руки к груди. Дверь открылась, и в коридор выскочила лиса, а следом за ней и бабушка.
— Я искренне надеялась, что ты уже давно в Пограничье, — ворчливо произнесла Амалия ван Линдер.
— А я слишком привыкла вам верить, мора ван Линдер, — справившись с голосом, произнесла Грета.
— Менталист ее величества?
— Будущий, — светски улыбнулась Грета. — Поговорим?
— Не здесь, — покачала головой Амалия. — Слишком опасно. Приходи…
— Я никуда не смогу прийти, — тут же перебила бабушку Грета. — По собственной воле покинуть особняк дерра Ферхары невозможно.
Лиса раздраженно зарычала и боднула мэдчен Линдер в ногу:
«Люди идут, а они болтают».
— В тайный переход? — тут же отреагировала Грета, но лиса, ухватив хозяйку зубами за платье, потащила совсем в другую сторону.
— Идем в сад, — коротко сказала мора ван Линдер.
— Нам придется очень постараться, чтобы не попасть на экран слежения, — вздохнула Грета.
— Вот ты по дороге все и расскажешь, — кивнула Амалия и, изобразив на лице маску царственного равнодушия, пошла вперед.
Грета шла следом и с каким-то веселым отчаянием размышляла, что ничего не изменилось. Амалия ван Линдер по-прежнему не считает ее достойной и так же по-прежнему не считает нужным говорить «спасибо». В работе по дому, не такой уж и тяжелой, с магией-то, Грету злило именно бабушкино нежелание благодарить. Даже прислуге говорят спасибо. Всем говорят, а Грете нет. Не заслужила.
Да, они с Финли часто проказничали. Но поругать бабушка не забывала же! Хотя полного равнодушия Грета могла и не пережить.
Финли гневно тявкнула и зафыркала, от черного выхода ощутимо попахивало навозом. А вот Амалия даже виду не подала, что ей что-то не нравится.
— Сейчас прижмитесь к стене дома и идите, — коротко распорядилась Грета.
Она старательно воплощала бабушкину мечту в жизнь — называла ее на «вы» и обращалась как к неродной. Мэдчен Линдер вдруг пришло в голову, что так проще. Любит ее бабушка или нет — уже неважно. Официальное обращение позволяет сохранить дистанцию, и если ей, Грете, в лицо будут брошены обвинения, то сохранить это самое лицо равнодушным и спокойным будет куда проще.
Они в молчании шли вдоль дома, затем зашли за псарню и оказались у ограды. Мэдчен Линдер устало прислонилась к кованой решетке и негромко произнесла:
— Все, мы вышли за границу следящих артефактов.
— Ты так и не сказала, что здесь делаешь.
— Мне кажется, мора ван Линдер, что говорить должны вы. Кто растерзал вашу внучку, откуда у нее жених? И почему вы не послали этого жениха к дорфам? А главное, откуда у вашей внучки отец и какие права он имеет?
Амалия ван Линдер всегда выглядела молодо. Тугие перчатки скрывали руки, шею прикрывал шелковый шарф, а лицо было как у сорокалетней красавицы. И вот сейчас, в неверном свете уличного фонаря, мора ван Линдер будто постарела сразу на пару десятков лет.
— Это очень долгий разговор, Грета. Знай одно, я всегда тебя любила. Все, что было мною сделано, — сделано ради тебя. Не высовывайся, сиди на своем отборе. Я найду способ с тобой связаться.
— Скажи хоть что-нибудь! Почему отец имеет на меня права? Он же не был матери мужем!
— Он заплатил за твое рождение, — горько произнесла мора ван Линдер и Грета вскрикнула:
— Это вне закона!
— А когда это волновало богатых и влиятельных людей?
