Как он не догадался раньше? Он мог догадаться раньше. Должен был.
Нао посмотрела на Хасэгаву испуганно, а Мацуи – сочувственно. В глазах Коно промелькнуло раздражение. Но Хасэгаве было все равно. Он еще раз посмотрел на двери, на числа.
– «Трудность» [157], «заложник» [158], «медведь». – Он поочередно указал на двери под номерами 57, 17 и, наконец, 90.
Сначала участники непонимающе посмотрели на Хасэгаву, затем на двери и снова на Хасэгаву. Но через несколько мгновений в их глазах зажглось понимание. И в них смешались страх, досада и надежда.
Теперь у участников появился шанс спастись.
Все три двери перед ними сулили опасность, что герои кайдана понимали и раньше. Надо было возвращаться, как можно скорее найти обратный путь, пока вновь не объявился демон. Хасэгава вспомнил числа на первых трех дверях: 24, 41 и 232.
«Двойная смерть» [159], «хороший» [160] и… «самоубийство» [161].
Все сходилось. Значит, изначально требовалось выбрать дверь под номером 41.
Но размышления об этом уже не могли ничего исправить. Необходимо было как можно быстрее вернуться к началу, пока кубирэ-о́ни, демон-душитель, не появился вновь.
– Надо торопиться, – произнесла Нао дрожащим голосом, и Юсукэ нервно закивал.
Участники бегом бросились обратно в жуткий лес, увешанный петлями. Туман оставался все таким же густым, но по пути Хасэгава то и дело внимательно вглядывался в остальных участников, чтобы не пропустить признаки их одержимости демоном.
Растянувшиеся до бесконечности минуты герои кайдана искали нужную дверь, то срываясь на бег, то переходя на медленный шаг. Шли в одну сторону, разворачивались и торопились в другую, едва не теряя друг друга из виду.
Внезапно один из участников остановился. Он обернулся, пустым взглядом окинул окружавший их зловещий пейзаж и медленно побрел в сторону деревьев, с которых свисали петли.
Андо, тоже заметивший перемену в поведении незнакомца, негромко выругался и бросил:
– Не хочу я тебя снова тащить…
И все же он быстро догнал попавшего под власть кубирэ-о́ни участника.
Хасэгава поступил точно так же, собираясь помочь Андо.
– Дверь! – Сквозь туман донесся взволнованно-радостный крик Коно, и Хасэгава с Андо, переглянувшись, поспешили в нужную сторону.
Снова заставлять жертву о́ни терять сознание Хасэгава не хотел – слишком рискованно. А потому пришлось потратить и время, и силы, чтобы дотащить упиравшегося мужчину до двери. Поэтому, когда Андо и Хасэгава наконец добрались до выхода, их ждал, держа дверь распахнутой, только Мацуи.
Перевалившись с сопротивлявшимся мужчиной через порог, Хасэгава наконец отпустил его. Участник сразу же освободился от влияния демона. Потерянным взглядом осмотревшись по сторонам, он глухо поблагодарил спасителей и отошел. Все снова оказались в традиционном саду.
Переведя дыхание, Хасэгава обратился к Андо:
– Спасибо.
Тот усмехнулся:
– Ты-то за что меня благодаришь? – и, кивнув, отошел к своим друзьям.
Хасэгава сдержал тяжелый вздох. Он бы не смог спасти невольного самоубийцу в одиночку, но и оставить – тоже. Так что груз вины в случае смерти мужчины стал бы еще тяжелее. Особенно после случившегося с той женщиной, имени которой Хасэгава даже не узнал.
– Значит, заходим в дверь под номером сорок один? – уточнил Юсукэ.
Несмотря на то что выбор, по сути, был очевиден, парень все равно испытывал неуверенность. Даже страх.
Его можно было понять. В этих страшных историях всегда есть подвох, ловушка. Но есть и ключи. В этом кайдане, по-видимому, требовалось вовремя разгадать шифр.
Хасэгава сжал зубы: это оказался не такой уж и сложный шифр, по крайней мере для него. Хасэгава мог догадаться если не сразу, то хотя бы раньше. Тогда и жертв было бы меньше.
Хасэгава молча взялся за ручку нужной двери и, распахнув ее, шагнул в зловещий густой туман.
На этот раз Хасэгава оказался на крутом берегу широкой, спокойной реки. В полутьме и без того неспешное движение воды было совсем незаметным и казалось, река застыла темно-серебристой лентой.
Над ее ровной гладью деревья с изогнутыми стволами склонили тонкие ветви, окутанные густой листвой. Неподалеку над рекой возвышалась темно-красная дуга деревянного моста, и по его центру виднелись силуэты трех дверей. Участники поспешили к ним.
На этот раз на дверях были выжжены числа 37564, 87 и 4183.
Увидев первый набор цифр, Хасэгава невольно вскинул бровь, но начал перебирать в уме он-ёми и кун-ёми каждого иероглифа, меняя их сочетания. Хасэгава невесело усмехнулся: «истребление» [162]. В первую дверь заходить не стоило точно.
На второй двери зашифровали слово «цветок» [163]. Это уже лучше.
Третье число было короче первого, но тоже заняло у Хасэгавы немного больше времени, чем расшифровка шифра на первых дверях. «Сумерки» [164].
Хасэгава нахмурился.
– И что… что эти числа обозначают? – разочарованно спросил Юсукэ, видимо не справившись с подбором чтений. – Посередине «цветок», а остальное?
– Какая разница? – отозвалась Нао, обхватив себя руками. – Этого достаточно. Цветы безобидны.
– «Истребление» и «сумерки», – отозвался Хасэгава.
– Вот видишь, – кивнула Нао.
– Я бы так не торопился. «Сумерки» тоже неплохое слово, – произнес Хасэгава.
– Это время, когда солнце еще не взошло, – ответила Коно. – Точно хуже цветов.
Хасэгава пожал плечами:
– Это время, когда ночь уступает место утру.
– Как поэтично, – усмехнулся Андо.
– Можно разделиться и проверить обе двери, – подал голос Мацуи. Он стоял скрестив руки на груди и мрачно смотрел на двери. – Уверен, все согласны, что первая дверь не подходит.
– Вот только давайте не делиться… – пробормотал школьник. – В фильмах ужасов ничем хорошим это не заканчивается.
– Как угодно, – пожала плечами Коно. – Но я пойду в дверь под номером восемьдесят семь. Время у нас ограничено, стоять и подолгу размышлять некогда. Кто хочет, может проверить третью дверь.
С этими словами Коно подошла к двери посередине. За ней последовали Андо и Мацуи, и, пропустив их вперед, к двери с числом 87 прошли и все остальные.
Хасэгава же размышлял, как лучше поступить. «Цветок» казался более логичным выбором. Но Хасэгаву смущало, почему для обозначения третьей двери было выбрано именно слово «сумерки»? До этого опасные двери имели такие названия, как «двойная смерть», «заложник», «медведь»… Что-то более явно несущее угрозу.
Хасэгава покачал головой. Возможно, в этом-то и дело. В том, чтобы усложнить героям задачу, сделать выбор менее очевидным, а потому – более сложным. Чтобы они или ошиблись, или, как минимум, потратили время зря, рассуждая.
Хасэгава последовал за мужчиной, который до этого едва не стал жертвой Кубирэ-о́ни, и последним зашел в окутавший дверной проем туман. Хасэгава решил так: если дверь под номером 87 действительно окажется правильным выбором, то все будет замечательно. Если же нужно было зайти в дверь под номером 4583…
Хасэгава не хотел спасаться в одиночку.
Если что, он собирался помочь остальным участникам выбраться и вернуться, чтобы затем всем вместе зайти в нужную дверь.
На мгновение Хасэгава решил, что они все-таки ошиблись и оказались посреди пожара. Но почти сразу понял, что это цветы. Сотни, если не тысячи цветов простирались впереди огненным ковром. Это было завораживающее зрелище, но у Хасэгавы оно вызывало скорее отвращение.
Он ненавидел этот цвет и все его оттенки. Красный, алый, бордовый… Ненавидел как цвет, так и вид крови – еще в своей прежней жизни.
