Они оказались на берегу небольшого неестественно круглого озера, вода в котором казалась матовой. Вокруг все еще было темно, но ночь уже отступала и чувствовалось: вот-вот из-за горизонта появится солнце.
Впереди стояли три новые двери. Хасэгава быстро распознал смысл зашифрованных на них надписей и с облегчением выдохнул.
На этот раз сомнений быть не могло. Дверь под номером 881.
«Победа» [168].
Глава 10
地獄の釜のふたも開く
И в аду бывают выходные
После того как я покинула разоренный лагерь, мы с Хасэгавой нашли другое убежище. Мой новый союзник поделился со мной едой и водой и, сев в стороне, стал читать книгу, чем сразу же напомнил мне об Эмири.
Я и сама хотела отвлечься, но не могла. Прочитав несколько страниц другой книги, которую носил с собой Хасэгава, я в какой-то момент поняла, что ничего из прочитанного не запомнила. В голове, налившейся тяжестью после бессонной ночи, только и крутились мысли о произошедшем, а изнутри меня разъедали тревога и чувство вины. В итоге я отложила книгу и обхватила колени руками.
«Они живы, – повторяла я, пытаясь привести мысли в порядок. – И мы еще можем встретиться на кайдане. Или перед ним. Мы можем столкнуться на улице, если будем друг друга искать». Я со страхом думала, как друзья переживут следующую историю, но пыталась успокоить себя мыслями о том, что в кайданах все равно не особо помогала им, а потому они должны справиться и без меня.
Это я могу не справиться в одиночку.
Мне повезло, что Хасэгава оказался рядом. Настоящая удача. Все-таки в этом городе, полном жестоких людей, полном эгоизма и страха, есть и те, кто готов прийти на помощь. Те, кто не думает только о себе. И то, что подобные проявления доброты и отзывчивости удивляли и настораживали меня, было плохим знаком. Мне хотелось и самой стать человеком, который искренне готов помогать. Думаю, я могла.
– Как удачно, что мы вместе прошли кайдан именно в тот день, когда на нас напали, и вы оказались поблизости, – заметила я.
Хасэгава оторвал взгляд от книги и с легкой улыбкой кивнул.
– Кажется, мы были в той про́клятой деревне уже совсем давно, а не всего лишь сутки назад.
– Да, это так. Мой первый кайдан вообще уже кажется сном, – протянул Хасэгава. – Кроме меня, там было еще семь человек. Я не понимал, что происходит, но осознавал, что случилось что-то странное. Но почему-то совсем не сомневался в реальности происходящего. Один человек, не вдаваясь в детали, сказал мне: «Мы попадем в страшное место. Просто попробуй выжить».
Я печально вздохнула.
– Когда я впервые попала на кайдан, нам никто ничего не объяснил. Двое участников даже обманули нас, сказав, что они тут впервые.
Хасэгава со вздохом покачал головой:
– Один из героев моего первого кайдана тоже едва не стал причиной смерти другого. Попытался выбраться за чужой счет. – В голосе Хасэгавы послышалось презрение. Но затем он улыбнулся. – Но я помешал ему, так что выжили оба… – Хасэгава замолчал, словно не захотел продолжать, и пожал плечами. – Здесь много плохих людей. И тех, кто кажется хорошим, но оказывается совсем не таким.
– А есть те, кто кажется плохим и таким же является… – пробормотала я, невольно вспоминая Атаму и Тору.
– Уверен: те, кто напал на вас, долго не протянут, – произнес Хасэгава, видимо подумав, что я имела в виду компанию Ватару. – Они слишком слабые. И способны на подлость, а потому настоящей командой не станут. До поры до времени они могут выигрывать, приспосабливаясь и объединяясь, но надолго их не хватит.
Спокойствие в голосе Хасэгавы, размышлявшего о смертях людей, несколько сбивало с толку. Хотя узнай я, что тот же Ватару стал жертвой кайдана, мне не было бы жаль. Напротив, было бы так несправедливо, если бы он выбрался отсюда живым, а мои друзья – нет.
– А как вы оказались здесь? – спросила я.
Думаю, меня все-таки не отпускало упрямство. Араи сказал, что связи между тем, как люди попадают сюда, нет, но я не верила, что оказаться в этом мире можно случайно. Должна быть причина. Должна быть связь. Хоть и найти ее между мной, Йоко, Эмири, Минори, Торой или Сэнси сложно.
Но я все равно хотела попытаться.
– Это странная ситуация, если быть честным. – Хасэгава приподнял уголок губ. – Я шел домой после работы… Перед глазами все потемнело, а пришел я в себя уже здесь. Может, потерял сознание… Я плохо помню.
– А вы до этого когда-нибудь теряли сознание?
– Нет.
Я задумалась. Араи и Ивасаки попали в аварию. Я тоже. Йоко потеряла сознание в больнице, а Эмири – в школе. Хасэгава шел домой после работы…
– А что насчет тебя? – спросил Хасэгава.
– Кажется, я попала в аварию. Я плохо помню, потому что задремала, а моя подруга разбудила меня за несколько секунд до того, как мы с кем-то столкнулись.
Лицо Хасэгавы на мгновение помрачнело.
– Надеюсь, в реальном мире ты не пострадала.
Я пожала плечами, но мне и самой было интересно и… страшно узнать, что со мной случилось.
– Вы думаете, он еще существует? – спросила я и поморщилась. – Это такой странный вопрос…
– Я понял, о чем ты, – кивнул Хасэгава. – И уверен, что наш мир еще существует. В это сложно поверить, но, как оказалось, ёкаи не выдумка. Я думаю, мы каким-то образом попали в их мир. Значит, можем и вернуться в свой.
– Знать бы только как, – пробормотала я.
– Узнаем, – ободряюще ответил Хасэгава, и я услышала в его голосе стальную уверенность. – Не хочу оставаться здесь до конца своих дней.
Я кивнула. После таких уверенных слов Хасэгавы мне почему-то стало спокойнее.
Несмотря на нескончаемый круговорот тяжелых мыслей, я все-таки смогла уснуть и более или менее восстановить силы. Физически я чувствовала себя намного лучше, чем после нападения, но внутри… Меня разрывали страхи и переживания.
На следующий день, перекусив тем, что осталось от припасов Хасэгавы, мы отправились на поиски очередного минка, чтобы сыграть в азартную игру.
Это не заняло много времени. Не больше пятнадцати минут – и впереди показался традиционный домик с приглашающей вывеской.
Стоило зайти внутрь, как меня охватило… Странное ощущение, описать природу которого было сложно. Но когда мы с Хасэгавой сели на татами перед столиком с тремя шкатулками, я поняла, что именно выбило меня из колеи.
Я словно… привыкла.
Да, я все еще нервничала и переживала перед азартными играми, но уже далеко не так сильно, как в самом начале. Поход в подобные минка стал похож на поход за продуктами в магазин. Некой обыденностью.
И это напугало меня.
Хасэгава выбрал шкатулку с гейшей и шкатулку с кои. Я лишь успела заметить, какую ставку он сделал.
– Рисование? – удивилась я, и Хасэгава пожал плечами. – Вы умеете рисовать?
– Да. Я люблю рисовать. Моя мама была художницей. Папа всегда восхищался ее талантом и в память о ней отправил меня на художественные занятия, когда я был еще совсем маленьким.
Я тут же пожалела о своем вопросе и, не зная, что сказать, лишь кивнула. В этот момент на столике возник свиток, на котором я увидела иероглифы.
– Разгадайте шифр, – прочитал Хасэгава.
– Хм… – протянула я.
В голове вспыхнуло воспоминание о том, как мне пришлось расшифровывать мелодию. Это был наш первый кайдан – мой и Минори. Вспомнив о подруге и ощутив ледяной укол в груди, я невольно притронулась к карману, в котором носила ее кольцо.
«Думай», – мысленно приказала я себе. Отвлекаться нельзя – песочные часы на столике недвусмысленно отсчитывали наше время.
На бумаге были выведены иероглифы:
名秋 / 実火 / 百桃 / 困今 / 実火 / 五一 / 中都お.
– Что бы это значило? – начал размышлять Хасэгава. – Если это шифр, должна быть система, что-то общее.
