– Да, хочу эклер, – сказала я. – И кофе. И картофель-фри. Я очень давно не ела картошки.
– Давно? – мама удивлённо и немного испуганно посмотрела на меня. – Ну… ладно. Сейчас позвоню Масику, чтобы забрал нас. Ты здесь и часа не пробудешь, в этой ужасной больнице…
– Подожди! Дай телефон! – я протянула руку.
– Твой телефон? Сейчас, – мама торопливо раскрыла сумочку и начала перебирать всё, что там валялось. – Где же… где же.. А! Вот он, возьми!
Пока она разговаривала с Масиком, я забила в поисковике запрос «История города Сан-Годенцо». Но оказалось, что интернет знает только один город с таким названием, и находится он в Тоскане. Тогда я изменила запрос на «История города Локарно». Выскочила «история Тичино». Да, город Локарно находится в кантоне Тичино…
– Пойду, оформлю документы, – долетел до меня голос мамы. – Потерпи ещё немного, Полечка.
Я только кивнула, даже не понимая, что она мне говорит.
Получается, я попала в 1430 год… Что произошло потом? Может, я узнаю кого-то… о ком-то… о Марино…
Пятнадцатому веку было посвящено всего несколько абзацев.
Битва при Арбедо, когда были побеждены германцы, то есть швейцарские наёмники… Несколько лет мира и спокойствия, а потом… В 1441 году герцог Миланский продал Тичино германцам. Продал земли, города, людей, которые там жили… Германцы отомстили… Устроили жестокие репрессии по отношению к местным жителям…
Уронив телефон, я закрыла глаза.
Вот о чём говорил Медовый Кот. Вот почему он так упорно старался переманить Марино в Милан. Синьор аудитор знал, что его господин продаст Тичино с потрохами. Продаст врагам. Тем самым, которым жители Локарно, Сан-Годенцо и других городов, дали вооружённый отпор…
Всего одиннадцать лет жители Сан-Годенцо жили мирно и спокойно, и были сами себе хозяевами.
Никогда я не узнаю, что произошло с малышом Фалько и его семьёй… С поваром Зино… С моим мужем…
Спустив ноги с кровати, я напрочь выдрала иголку капельницы из руки, не обращая внимания на вопли медсестры. Выписка заняла не слишком много времени, хотя врач пытался убедить меня остаться в больнице хотя бы на сутки.
– Зачем ей оставаться здесь? – сердилась мама, держа меня под руку. – Моей дочери нужны покой и домашняя обстановка!.. А не казённый дом!
– Так-то отель – это не дом, – сказала я ей, когда мы сели в такси.
– Но и не больница, – не растерялась мама.
В отеле нас чуть было не остановили на входе, потому что вид у меня был очень жалкий. Но Масик, ждавший нас в холле, тут же уладил все вопросы, мы с мамой поднялись в мой номер, где уже стояла сумка с моими вещами.
Я сразу расстегнула её, достала бельё и майку.
– Мне нужны будут твои джинсы, – сказала я маме. – Размер у нас всё равно одинаковый.
– Сейчас принесу!
Мама улетела пулей и вернулась с джинсами на выбор. Она всегда возила с собой кучу одежды. Уверена, в её багаже было и вечернее платье с туфлями на шпильке.
Надев джинсы, я проверила, заряжен ли телефон, достала кошелёк, проверила наличные и сказала:
– Дай паспорт.
– А ты куда собралась? – подозрительно спросила мама, доставая мой паспорт из сумочки.
– В город, – ответила я. – У меня срочные дела.
– Какие могут быть дела?! У Масика встреча через час!
Встреча. Да, меня же звали не развлекаться, а поработать переводчиком.
– Ты меня поэтому из больницы так быстро забрала? – спросила я, даже не обидевшись.
– Совсем нет!.. – мама пошла красными пятнами.
– Хорошо. Встреча, так встреча. Условия договора надо выполнять.
– Ну какой договор? О чём ты?.. – мама сразу приободрилась, хотя и выглядела слегка смущённой.
Беседа с деловыми партнёрами Масика прошла, как во сне. Я поминутно глядела на часы, и как только разговор перешёл из рабочего в бытовой, сразу распрощалась.
Первым делом я посетила археологический музей в замке Висконти.
Мои самые страшные предположения подтвердились – городка Сан-Годенцо не существовало. Если он и был, то исчез давным-давно, как исчезли многие деревушки, поселения и города, когда Тичино был продан и заговорил на немецком, а не на итальянском.
Взяв такси, я отправилась в Муральто. Это был городок, который можно было считать, скорее, пригородом Локарно, чем самостоятельным населённым пунктом. Но он находился в дельте Маджо, то есть в Большой Дельте.
Марино был прав – меняется всё, но скалы неизменны.
Вороний Клюв всё так же разрезал голубые волны Лаго Маджоре, и три каменных рога всё так же тянулись к небесам. Города Сан-Годенцо не существовало несколько веков, а скалы продолжали стоять.
По дороге водитель заехал на автозаправку в небольшой деревушке. Дожидаясь, пока мы поедем дальше, я вышла из машины и прошлась, разминая ноги.
На глаза попался указатель с названием деревни – Старый Марк. Причём, написано это было странно. Во-первых, по-итальянски, а не по-немецки. А во-вторых, неправильно. Не «Vecchio Marсо», а наоборот – «Marсо Vecchio».
Наверное, отголоски того времени, когда в этих местах звучала итальянская речь. Язык позабылся, но память о прошлом сохранилась. Или просто так лучше звучит. Марко Векхьо.
Марко…
Я подскочила, как ужаленная.
Марко Векхьо! Морковкины выселки!..
– Изменим маршрут, – сказала я таксисту, когда он вернулся. – Можете проехать поближе к озеру? Я жила здесь когда-то…
Голос у меня дрожал, и водитель посмотрел с беспокойством, но за дополнительную плату повёз меня по дороге вдоль живописных площадок с рядами виноградных лоз.
– Тут хорошая земля, – объяснил мне таксист. – Нет вредителей, растения ничем не болеют. И растёт всё, как заколдованное! Мой брат тоже прикупил здесь виноградник. Но он далеко, вот в той стороне…
– Да, тут всегда всё хорошо росло, – поддакнула я, жадно вглядываясь в окрестности, и пытаясь узнать хоть что-то.
Увы. Мне не удалось найти ни места, где рос мой сад, ни дома с каменным основанием.
Здесь стояли совсем другие дома – чистенькие, ровненькие, с посыпанными песком дорожками, обложенными по краю крупной галькой.
Сухонький смуглый старичок выгуливал собаку возле одного из домов, напивая приятным тенором.
Я поздоровалась, похвалила собаку, и вскоре мы со старичком разговорились. На хорошем итальянском он рассказал, что здесь живут только итальянские семьи. Да, было непросто. Да, всякое было. Особенно во Вторую Мировую. Но если в груди бьётся верное сердце, то ничего не страшно, ничего не страшно.
Он припомнил, что неподалёку от деревни были какие-то римские развалины, но камни растащили местные – в хозяйстве всё пригодится. Последние камни таскали ещё во время Второй Мировой войны. Да, они стояли ещё и во время войны. Вон один из камней – возле дома, у порога.
Спросив разрешения, я подошла к аккуратному домику под зелёной крышей. У крыльца лежал большой, грубо обточенный камень, наполовину вкопанный в землю. Старичок любезно объяснил, что этот камень притащил ещё его дедушка. Внуки хотели выложить двор плиткой, а камень выкопать и выбросить в отвал, но бабушка не разрешила. Считала, что камень охраняет дом от несчастий и бед.
– Так он тут и стоит, синьора, – пояснил старичок. – Столько времени прошло, а он напоминает мне о моём дедушке. Его звали Паоло Фалькони.
– Всё верно, – сказала я, положив ладонь на камень. – Время идёт, всё изменяется. И только камни неизменны.
– И камни меняются, синьора, – засмеялся старичок. – Неизменна только любовь.
Я не стала с ним спорить.
Каменная поверхность под моей ладонью была прохладной. Но сколько я ни шептала по-русски, читая наизусть Пушкина, Лермонтова, Тютчева – камень мне не ответил. И ни одна травинка не потянулась ко мне навстречу. Не заколыхала листиком против ветра.
До Муральто я доехала в мрачном молчании.
То, что дом погиб, я догадывалась. Но убедиться в его гибели было так же тяжело, как узнать о смерти близкого человека. Пусть это произошло много веков назад – всё равно тяжело. Тем более для меня всё это было только вчера. Только вчера я собирала инжир под палящим солнцем… Держала Марино за руку… Слышала его голос…
