— Вот именно! Когда всё закончится — не сносить Харитоновым голов. По моему мнению, кто на войне ворует — тому только высшая мера наказания. Ведь из-за их обмана могли наши парни пострадать, а они, между прочим, жизни не жалеют, нас защищая.
— Всё верно говоришь, Петровна, — послышался сзади голос.
Я обернулся и увидел пожилого лекаря в овчинном тулупе на белый халат и в валенках с галошами.
— Вечер добрый, — сказал он и двинулся ко мне. — Я — главный лекарь госпиталя Родион Романович Распутин. А вы?
У меня дрогнуло сердце. Распутин. Ещё один Распутин. Что будет, когда он узнает, что я — Филатов? Прогонит?
— Приветствую вас, Родион Романович, — взяв себя в руки, поздоровался я и протянул ему руку. — Меня зовут Александр Филатов, я из аптекарского рода Филатовых.
Лекарь замер, но лишь на мгновение. Он кивнул и крепко пожал мою руку.
— Приятно познакомиться с вами лично, Александр. Много слышал о вас.
— Судя по вашей фамилии, слышали вы обо мне не самое хорошее, — я попытался улыбнуться, но не получилось. При мысли о том, что передо мной родственник Распутина, из-за которого жизнь Филатовых превратилась в ад, мне стало не по себе.
— Отнюдь. Именно много хорошего я о вас и слышал. И хочу сразу расставить всё на свои места, — проговорил он и потёр уставшие глаза. — Я всего лишь состою в роде Распутиных, потому что это выпало на мою долю, но никогда не был замешан в тёмных делах нашего главы. Даже сюда приехал, чтобы хоть как-то обелить нашу репутацию. Поэтому предлагаю закопать топор войны и действовать сообща. Лекарям без аптекарей никуда.
Он говорил искренне, я это чувствовал.
— Согласен.
— Ну тогда приступим к делу. Я всё же надеюсь, что смогу поспать хотя бы пару часов, — он вытащил из кармана часы на цепочке и посмотрел время. — Лекарей катастрофически не хватает, поэтому работаем без сна и отдыха. Не торопятся сюда лекари. Знают, что их здесь ждёт.
Родион Романович вскрыл все коробки, что я привёз. Ещё раз пересчитал, проверил пломбы, защитные элементы, и даже некоторые препараты вскрыл и попробовал.
— Всё хорошо. Где документы? Дайте распишусь, — сказал он онемевшими губами, на которые для пробы намазал наш анестетик.
— Роман Родионович, могу я к вам обратиться с просьбой? — спросил я, когда лекарь поставил все необходимые подписи и печати.
— Можете. Сделаю всё что в моих силах, — с готовностью ответил он, убрал ручку в нагрудный карман халата и внимательно посмотрел на меня.
— Позвольте остаться в госпитале и помогать с больными, — решительно произнёс я.
— Что? — подал голос Глеб, который слонялся у задней двери и поторапливал меня пойти с ним в столовую.
Но я лишь отмахнулся. Его сюда никто не звал — сам напросился. Тем более ему необязательно здесь оставаться, ведь на меня вряд ли кто-то будет покушаться в военном лагере.
— Я буду только рад помощи. У нас не хватает рук, поэтому можете хоть завтра с утра приступать к работе. Я найду, чем вас занять.
— Благодарю, Родион Романович.
Мы попрощались, и я вместе с Глебом вышел на улицу.
— Ты что удумал? Здесь опасно. Фронт совсем рядом! — возмущенно проговорил Глеб. — Когда выгружали грузовик, я видел в небе всполохи от магии стихийников. А если османы доберутся сюда? Колонна завтра выдвигается обратно, и мы…
— Ты можешь ехать, а я остаюсь, — твёрдо заявил я.
— Нет, так не пойдёт. Мне платят за то что я тебя охраняю. Как я могу вернуться без тебя?
Я остановился и повернулся к нему.
— Значит так. С этого момента я освобождаю тебя от всех обязательств. Ты больше не мой телохранитель. Не волнуйся, тебя не уволят, а вновь переведут на охрану особняка. Ты будешь получать ту же оплату, что и раньше. Согласен?
Глеб замер, выжидательно уставившись на меня. Скорее всего пытался определить, шучу я или нет. Но я не шутил. Я принял решение и не отступлюсь от него.
— Думаю, ты знаешь мой ответ, — глухо сказал он. — Если ты остаешься, то и я тоже.
— Как хочешь, — пожал я плечами. — Но тогда ты не будешь просто слоняться за мной по лагерю, а будешь работать наравне с другими. Завтра сходим к начальнику лагеря и спросим, к каким работам тебя можно пристроить.
— Ладно, как скажешь, — пожал он плечами.
Первым делом мы сходили в столовую, где съели тушеное мясо с картошкой и выпили сладкий компот с блинами.
Затем пошли к коменданту устраиваться на ночлег. Нам выделили двухъярусную кровать, в одном из домов. Удобств особых не было, но меня это не напрягало, в отличие от Глеба, который расстроился, узнав, что душа и ванной нет, а баню топят раз в два дня.
На следующее утро я проснулся от криков и звуков техники, доносящихся с улицы. Закутавшись в одеяло, спустил ноги на ледяной пол и быстро подошёл к окну. От грузовика в госпиталь носили раненных бойцов.
— Что такое? — сонно спросил Глеб.
— Раненых привезли, — ответил я, быстро одеваясь.
На бегу застёгивая пальто и поправляя на плече рюкзак с зельями, выбежал на улицу и рванул к грузовику. В кузове уже никого не было, а два запыхавшихся медбрата заносили в госпиталь последнего раненного.
Я зашёл вместе с ними в приемно-сортировочный отдел. Лекари бросались от одного к другому, пытаясь определить, кому нужна срочная помощь, а кто может подождать. Я решил не дожидаться разрешения или указаний и подошёл к окровавленному мужчине, который безучастно смотрел вверх единственным уцелевшим глазом.
— Я вам сейчас помогу. Боль уйдёт. Выпейте это, — я откупорил пробирку с зельем «Исцеления» и хотел приподнять ему голову, но вдруг замер и еле слышно выдохнул. — Не может быть.
Глава 17
В обгоревшей, окровавленной одежде на кушетке лежал… граф Орлов. Его мелко трясло, из ран на теле сочилась кровь, левый глаз заплыл, щека в мелких ранках.
— Сергей, это я Саша Филатов, — я прикоснулся к его плечу.
Мужчина медленно повернул ко мне голову и посмотрел помутневшим глазом. Сначала его лицо ничего не выражало, но потом его взгляд прояснился и губы чуть дрогнуло подобие улыбки.
— Саша, — выдохнул он слабым, охрипшим голосом. — Что ты здесь делаешь?
— Потом поговорим. Сначала вам надо выпить моё лекарство. Оно поможет, — я приподнял его голову, а Орлов послушно открыл рот и в два глотка выпил целебное зелье.
Я же тем временем начал снимать с него обгоревшую одежду и осматривать раны, которых было огромное количество. Все они походили на осколочные, но я не нашёл ни одного куска металла.
— Что с вами случилось? — спросил я, заметил, что Орлова перестало трясти, а мелкие раны начали затягиваться. Зелье действует.
— Долго рассказывать. Много всего случилось. Даже не верится, что добрались до своих.
— Откуда столько ран?
— Есть у османов лёгкие отряды, которых называют акинджи. Они мастера ловушек. Я подорвался на ледяной мине, которой они обложили наш обратный путь… Мне иногда казалось, что они везде. Куда бы мы не пошли — ловушки.
— Ясно, отдыхайте. Не тратьте силы на разговоры.
Убедившись в том, что жизни графа Орлова ничего не угрожает, я переключился на остальных больных. У двоих были серьёзные ранения, поэтому я потратил на них ещё по зелью «Исцеления», а также сбегал на аптекарский склад и выпросил у вчерашних уже знакомых женщин пару упаковок обезболивающих инъекций. Лекари всех больных обложили своими артефактами, но я им не доверял, поэтому решил действовать своими, аптекарскими методами.
Я старался быть полезен, поэтому помогал переодевать больных и перекладывать их на каталки, обрабатывал и перевязывал раны, подносил уставшим измотанным людям горячий сладкий чай с куском мясного пирога, и делал многое другое.
Только когда всех раненных и больных развели по палатам, а двоих начали готовить к операции, я смог передохнуть. Оказалось, что время уже давно перевалило за полдень, поэтому только сейчас я почувствовал, как сосёт под ложечкой от голода. А ещё меня удивило, что за всё это время никто из лекарей не спросил, кто я такой и что здесь делаю. Либо их уже предупредили обо мне, либо они были рады любой помощи.
