Коснулась его щеки.
Настоящий. Живой. Рядом со мной.
– Чай с вареньем? – спросил он, перехватывая мою руку и целуя меня в ладонь.
– С любовью, – ответила я.
Спустя час мы с Марино лежали в постели в моей маленькой квартирке на улице Мира. В другой комнате сладко посапывала наша дочь, и просто удивительно, как мы не разбудили её.
– Я мечтал о таком чае, – сказал Марино, гладя меня по голове и тихонько целуя в макушку, пока я отдыхала у него на плече.
– А я даже не надеялась, – призналась я, чувствуя себя абсолютно, бессовестно счастливой, но тут же с беспокойством приподнялась на локте: – Только как ты здесь оказался?! Как ты смог?.. Оттуда… сюда… Когда?..
– Полагаю, сразу за тобой, – сказал Марино, притягивая меня к себе.
После чая с любовью вид у моего мужа был как у сытого довольного кота. И глаза были такие… мечтательные. Он явно надеялся на продолжение чаепития.
– Говори толком, – велела я. – Иначе больше никакого чая!
Марино рассмеялся, показывая, как он мне поверил. То есть совсем не поверил. Но рассказал о том, что произошло с ним после нападения Джулии.
– Когда пришёл в себя, – он прижал меня покрепче, будто боялся, что я куда-то исчезну, – то услышал ваши голоса на берегу. Побежал спасать тебя от Джулии – я же не успел рассказать, что в завещании Аполлинарии Фиоре стояло одно-единственное имя – Ветрувии Фиоре… Летел из Милана, чтобы спасти тебя от этой злодейки, и не успел. И там, на берегу, тоже не успел. Когда вы упали в озеро, прыгнул за вами следом. Очнулся на берегу. Меня вынесло ниже Сан-Годенцо. Побежал в город. Разумеется, его не нашёл.
Глаза у него стали грустные.
Два года прошло. Но разве можно за два года позабыть родину, которую потерял так быстро и так трагично?
– Мне жаль, – сказала я.
Он кивнул, помолчал, а потом сказал:
– Зато я впервые увидел автомобиль!
Тут он засмеялся и покачал головой, видимо, вспоминая, как это всё происходило.
– Представляю… – сказала я, и мне было совсем не до смеха. – Я пережила то же самое, когда попала в ваш мир…
– Ну нет, в том мире было проще, – усмехнулся Марино.
– Ага! Как же!
– По-крайней мере, никто не спрашивал у тебя документов, и в полицию тебя сходу не забирали.
– В полицию! – ахнула я. – Тебя забрали в полицию?! Боже мой!
– А куда меня ещё? – усмехнулся мой муж ещё шире. – Документов нет, языка не знаю, одет, как сумасшедший бродяга. Оказался в полиции… Но это не самое страшное, что могло случиться. Могли бы и в психиатрическую клинику отправить.
Я снова ахнула.
– Но не отправили, – успокоил он меня. – Я же адвокат. Быстренько сообразил, что к чему. Прикинулся, что потерял память. Полгода меня продержали в больнице. Долго выясняли, кто я. Даже по телевидению показывали – вдруг кто опознает.
– Но никто тебя не узнал… – потрясённо произнесла я. – Марино! Я ведь не смотрела германское телевидение!
– Не волнуйся, меня узнали человек триста.
– Что?! Каким образом?.. А, наверное, женщины тебя узнали…
– И даже парочка мужчин, – подтвердил он неодобрительно. – Вспомнили, что я был их мужем. Как люди не боятся грешить? Мало того, что врут, так ещё и…
– Негодяи, – согласилась я. – А что ты?
– А что я? Про меня так ничего и не выяснили, поэтому просто сделали новые документы и отпустили с миром.
– И куда ты пошёл?! – только сейчас я поняла весь ужас, что он пережил.
Это почище, чем оказаться с долгами. Волшебного сада у Марино точно не было.
– Первым делом наведался в Муральто, – ответил он. – Нашёл свой клад, сделал научное открытие, сразу прогремел в мире археологии, получил от государства причитающееся мне вознаграждение. Потом снял квартиру в Турине, написал книгу по истории Италии эпохи Возрождения, освоил интернет, завёл блог по истории. Меня даже приглашают читать лекции в Миланском университете. Так что теперь я – вполне известная личность.
– Да, ты времени зря не терял, – признала я, помолчала и осторожно поинтересовалась: – То есть ты два года жил в Турине… Такой весь из себя красивый… Нашёл клад, прославился, блогер и… Даже чай ни с кем не пил?
Марино посмотрел на меня с таким укором, что мне стало стыдно.
– Мы же женаты, – сказал он, и голос у него дрогнул. – Я же перед небесами поклялся… Тебе поклялся…
После этого он замолчал минут на пять. Да и я замолчала, потому что говорить, когда целуешься без остановки – это сложновато. Наконец, муж оторвался от меня.
– Но было кое-что интересное… – сказал он медленно.
– Что же?
– Когда я доставал свой клад, то было похоже, что совсем недавно его откапывали. И… закопали снова. Это была ты? Почему не взяла?
– И хорошо, что не взяла! Представляешь, что бы было, если бы ты пришёл, а там пусто! Марино, как я могла взять твои деньги…
– Это наши деньги, – перебил он меня. – И завтра мы идём заключать брак по вашим законам. Чтобы никто на земле не сомневался, что ты – моя жена, а я – твой муж.
– Звучит, как мечта, – сказала я. – А как ты меня нашёл?
– Ты же сама сказала мне название города, своё настоящее имя, – напомнил Марино. – Сначала искал тебя в интернете, но у тебя даже странички в соцсетях нет. Поэтому просто сел на самолёт и прилетел. Сначала в Москву, потом добрался сюда. Пошёл по всем школам, искал учительницу Полину Михайлову. В девятой повезло. Сказали твой адрес. Я пошёл к тебе и… и встретил.
– Ты точно сумасшедший!
Я готова была задушить его в объятиях, но тут наша дочь решила проснуться и громко заявила о себе, затопав по комнате и требуя маму.
Мы с Марино выскочили из постели, как ошпаренные. Я набросила халат, Марино натягивал штаны, прыгая на одной ноге и позабыв о нижнем белье.
– Кстати, что за дикий костюм? – спросила я, когда мы уже выбегали из комнаты навстречу нашей черноглазой синьорине. – Что за дикая жилетка?!
– Тебе не нравится? – удивился он. – Это же итальянский шик…
– Джинсы и футболка, – сказала я безоговорочно. – Ты не в Италии. Это Россия, детка.
Пока я разогревала кашу и молоко, чтобы покормить дочку, Марино держал её на руках. И с благоговейным смирением сносил полнейший произвол со стороны синьорины, которая сосредоточенно тянула его то за нос, то за волосы, разглядывая очень серьёзно, не забывая показывать укушенный пчелой пальчик и в лицах рассказывать эту драматическую историю: «чела – зизь! – Манюм – а-а-а-а!».
– Значит, сейчас ты сейчас итальянский буржуй? Настоящий туринец? – спросила я, забирая дочь и усаживая её в детское креслице.
– Нет, – сказал Марино, наблюдая, как я повязываю дочке фартучек, ставлю перед ней тарелку, кладу ложку.
– Нет? Ты же сказал, что живёшь в Турине…
– Жил, – поправил он меня. – Не хочу возвращаться. Хочу жить здесь. С тобой. С вами.
– Так кто тебя гонит? – сказала я в ответ. – Мы же муж и жена. А теперь ещё и папа с мамой.
Эпилог
Разумеется, так легко совместного проживания у нас не получилось.
Как не получилось быстро зарегистрироваться.
Во-первых, срок пребывания в России у Марино заканчивался через пять дней. Во-вторых, в ЗАГСе нам выдали длиннющий список документов, которые мы должны были предоставить из русского консульства в Италии и из Итальянского консульства в России. Плюс ещё надо было раздобыть справки в Германии, потому что гражданство у Марино было, всё-таки, германское.
Но, в конце концов, все препятствия были преодолены, и наш кудрявый итальянский папа приехал к нам уже на постоянное место жительства. Теперь ему не надо было выезжать на день за границу, чтобы сразу же вернуться обратно в Россию.
Мы поселились в квартире, доставшейся мне от бабушки. Состоялось официальное знакомство с тёщей, во время которого моя мама сначала чуть не упала в обморок, потом потеряла дар речи, а потом набросилась на Марино с расспросами. Но этот хитрец притворился, будто ни слова не понимает по-русски, поэтому отвечать пришлось мне.
