Были проблемы и с работой. Сидеть без дела Марино совершенно не хотел. У него оставались сбережения, и первое время мы могли бы жить на них, но он настаивал, что мужчина должен кормить семью – и никак иначе.
Только для того, чтобы устроиться на работу, надо было знать русский язык, ещё и желательно получить гражданство. А чтобы получить гражданство, надо было подтвердить законный источник дохода… И были ещё признание отцовства, генетическая экспертиза, перемена фамилии…
Единственная работа, на которую смог устроиться мой муж – грузчиком в магазине. Домой Марино приходил уставший, грязный, но гордо отдавал мне честно заработанные за день деньги. Несколько раз его обманывали, пользуясь тем, что он не знал языка и вообще – местной жизни, но мой муж не унывал.
Так как его иностранный блог был заблокирован, то Марино начал новую интернетную жизнь – больше в шутку. Просто чтобы не растерять навыков, как он говорил.
Разумеется, история Италии в России в интернетном пространстве мало кого интересовала, поэтому теперь вместо исторических роликов Марино выкладывал бытовые – как он осваивал походы в российские магазины, как оформлял регистрацию по месту жительства и прочее, и прочее. Ещё он делал видео, как сдавал на водительские права, как впервые пробовал гречневую кашу, борщ и настоящие русские пельмени.
Называлось это «Приключения итальянца в России», и постепенно у Марино появилась довольно большая зрительская аудитория.
После того, как мы с мужем устроили экскурсию по Золотому Кольцу, Марино заболел русской культурой. Русская природа и архитектура произвели на него такое впечатление, что это вылилось в десяток видеороликов, где он взахлёб – на ломанном русском и хорошем итальянском – рассказывал о Плещеевом озере в Переяславль-Залесском, о Ростовском кремле, о доме-корабле в Иваново.
Вскоре в наш город приехали журналисты из Москвы, увидевшие блог «Итальянца в России». Марино оказался главным героем их репортажа. Новость, что бывший преподаватель Миланского университета, всемирно известный археолог работает грузчиком в маленьком российском городе, стала настоящей сенсацией. Марино тут же получил с десяток предложений от различных университетов и колледжей. Его приглашали преподавать итальянский, итальянскую историю и литературу, предлагали переезд в Москву, но Марино предпочёл остаться в моём городе и каждую неделю исправно катался в столицу, чтобы читать лекции по истории Италии в университете Ломоносова или в государственном гуманитарном университете по программе межкультурных коммуникаций.
Признаться, мне хватало волнений в связи с этими поездками.
Теперь Марино общался с профессорами, преподающими в лучших университетах страны. В том числе и с женщинами-профессорами – умными, красивыми, энергичными. А я была простой учительницей русского языка и литературы в декрете.
Но мой муж никогда не задерживался в Москве и постоянно названивал, спрашивая, как дочка, как я сама, и когда он шумно и весело влетал в нашу маленькую квартиру, мне становилось стыдно за все подозрения.
Каждую свободную минуту он возился с нашей черноглазой синьориной, и я только хохотала, глядя, как он пытается накормить её кашкой или поёт песенки на итальянском, или бегает по комнате с дочкой на руках, изображая самолёт.
Появились у нас и семейные традиции. Каждую субботу мы втроём гуляли в парке, а каждое воскресенье мой муж брал дочку и ходил на утреннюю службу в местный православный храм. Я, так любившая поспать по воскресеньям, долго не выдержала и начала ходить к заутренней вместе с ними. Потому что когда Марино нёс на руках маленького черноглазого ангелочка, наряженного в праздничное платье и белую кружевную косыночку – это было такое зрелище, пропускать которое не хотелось даже ради утреннего сна.
После посещения Троице-Сергиевой лавры мой религиозный мужчина зачастил в наш православный храм. Католическая церковь была лишь в соседнем городе, и как-то так получилось, что туда Марино ни разу не ездил. И на мой осторожный вопрос «почему?», он задумчиво ответил:
– У вас теплее.
Кстати, он пришёл в ужас, узнав, что дочку ещё не окрестили, и взялся за дело с огромным рвением. Перед крещением Марины он сам прошёл чин присоединения латинянина к православной церкви. Я, к своему огромному стыду, даже не знала, что такое существует. А когда в ЗАГСе были поставлены печати о заключении брака между мною и гражданином Марино Марини, и я официально стала госпожой Марини, нас ждало венчание в церкви.
– Чтобы всё было по закону, – строго объявил мне муж.
Нет, определённо, жизнь рядом с таким совершенством была очень непростой. Но… я была счастлива. Ещё счастливее, чем во время нашей жизни в пригороде Сан-Годенцо.
Жалела ли я о волшебном доме и саде? Да, с такими помощниками жить гораздо проще. Но я не относилась к ним, как к помощникам. Для меня вилла была живым существом. Непостижимым, сказочным, чудесным… Но таким не место в нашей жизни. В реальности происходят чудеса другого рода. И с ними гораздо интереснее, если быть честной.
Здесь никто не обвинял меня в колдовстве, никто не собирался сжигать мой дом, никакие суды за чужие преступления мне не грозили, не грозило умереть с голоду. И хотя небо над нами не всегда было ясным, а зима никогда не была тёплой, я ничуть не жалела о жарком итальянском крае.
Через год нашей совместной жизни Марино предстояло забирать меня из родильного дома. Уже с наследником.
Я ждала мужа, баюкая сыночка на руках, и считала минуты до выписки.
Мама, приехавшая на рождение внука, по обыкновению наводила шум, вместо меня заполняя документы, а рядом со мной стояла Алька – моя коллега, преподаватель истории в той школе, где я работала до декрета.
– Где ты нашла такого мужика?! – с придыханием спрашивала Алька. – Это из той поездки? Куда тебя мать возила? Это она тебя с ним познакомила? Слушай, а он миллионер?
– Да какой миллионер, – пожала я плечами, глядя в смуглое личико сына. – У него даже жилья нет. Так, бомж итальянский. Вот, подобрала, отмыла, обучаю русскому языку. Видишь, что получилось? Вернее – кто?
Несколько секунд Алька смотрела на меня, вытаращив глаза.
– Всё шутишь? – догадалась она, наконец.
– Абсолютно не шучу, – заверила я её.
– Ну… ну… всё равно он красивый, – со вздохом признала Алька.
– Это есть, – согласилась я.
– Смотри за ним, как русский язык выучит, – сказала она мрачно. – Уведут.
– Забыла сказать, он ещё – порядочный христианин, – ответила я. – Боится греха больше, чем чумы. В церковь каждую неделю ходит.
– Блииин, – протянула она, ошарашено. – Ты дурачишь меня, да?
– Нет, – покачала я головой. – Аль, успокойся и найди себе нормального русского мужика.
– А что сама нормального русского не нашла? А вот этого… бомжа итальянского!
– Судьба, – ответила я с притворным вздохом.
– Да ну их, русских мужиков…
– Вспомни мою мамочку и её Масика, – подсказала я.
Алька посветлела лицом.
– А ведь точно, – признала она. – Да, мне бы такого Масика… Слушай, как у вас с матерью получается таких мужиков отхватить? Какой-то секрет знаете? Что же сделать-то для этого? Чтобы он нашёлся?
В это время я увидела Марино, который как раз появился под окнами.
На руках он держал нашу черноглазую синьорину и на радостях не замечал, что она серьёзно и сосредоточенно обрывает лепестки с трёх хризантем, что он дал ей подержать.
– Что делать, что делать? – ответила я Альке, махая рукой мужу и дочке и показывая через стекло драгоценный свёрток в голубом одеяльце, перевязанный голубой же ленточкой. – Варенье варить, что же ещё.
Ната Лакомка
Маленькая хозяйка большой кухни
Глава 1
- И всё-таки, я посоветовала бы тебе хорошо поесть, Винни, - сказала я, отрезая ещё ломтик ветчины и подливая в свой бокал ещё свекольного напитка, который пенился и ароматно пах мёдом.
