Теперь ты в армии (СИ) - Урусов Алексей

Дядья помолчали с минуту, наконец, Константин Михайлович проронил: — Не хилые у него аппетиты на «пристанище». Красивый и просторный замок в английском стиле практически в пойме Москвы-реки и громадный реликтовый парк.

Ещё помолчав, продолжил: — Не думал я, что он так нервно воспримет, что мы его не известили о возобновлении операции «Дублёр». Сроки же поджимают, да и наложилось всё до кучи. Переговори с ним: не время разбегаться, нам одним кулаком надо быть, единым фронтом. А с Первозвановым, пожалуй, в самом деле, стоит работать поаккуратнее: врагов он нажил немало, кому-то просто дорогу перешёл, вот их потихоньку и подвести к мысли о том, что он их унизил или оскорбил. Да и заплатить можно. А безопасностью рода и нормализацией отношений с кланами, где наших агентов убили, займёмся уже завтра. Подумаю, как сделать, чтобы ничего плохого против нас они не затаили.

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.

Несколько дней спустя после праздников, на совещании с командованием, заслушивая мой доклад, полковник Осипов поинтересовался: — Когда будут мысли по формированию роты?

— Мысли в наличии, думать и прикидывать можно долго, но уже готов доложить, — отвечаю я браво и уверенно, но с одухотворённо-туповатым, как положено у морпехов, выражением лица.

Яков Янович на пару секунд задумывается, потом довольно улыбается: — Сегодня в пятнадцать…

В пятнадцать оказалось, что докладывать я буду не Осипову; точнее — не только ему: совещание в «утреннем» составе — всё командование полка и подразделений.

Начинаю доклад: — Командованием принято решение о создании в полку отдельной роты тяжёлых снайперов. Оно будет проводиться путём наращивания численности и перекомплектования имеющегося взвода. Сейчас во взводе имеется пять отделений. Предлагается сформировать роту из четырёх взводов, в каждом из которых — три отделения. Итого — двенадцать тяжёлых снайперов.

— А почему не больше и не меньше? — сразу задаёт вопрос заместитель командира полка по боевому применению.

Отвечаю: — В полку девять рот, в случае ведения боевых действий к каждой роте можно прикрепить отделение с одним тяжёлым снайпером. Ещё один взвод из трёх снайперских отделений — полковой резерв.

— А если больше? Мы же как-то обговаривали вариант скоординировать численность тяжёлых снайперских групп с числом опорных пунктов, обороняемых полком? — уточняет вопрос зам по боёвке.

— К сожалению, мы упираемся в необеспеченность крупнокалиберными винтовками. На вооружение взвода поступило пять крупнокалиберных винтовок. Я на днях звонил на завод: промышленность ежемесячно готова выделять нашему полку две винтовки. Таким образом, только к концу августа во взводе будет тринадцать винтовок. Если командование сочтёт целесообразным, в конце лета можно вернуться к вопросу как количества отделений, так и общей численности роты.

Докладывал я ещё с полчаса.

Командир полка, убедившись, что вопросов больше нет, начал нарезать задачи батальонам, как опытный бахчевод арбуз, распределяя кто сколько людей должен выделить мне в дроноводы, сапёры и наблюдающие: — Создание роты срочное и исключительной важности. Все матросы должны завтра в течение дня прибыть в роту тяжелых снайперов к лейтенанту Первозванову и ужинать уже в составе нового подразделения.

Когда я услышал это, мои волосы, наверное, встали бы на голове дыбом, если бы они не стояли до этого — стрижка у меня короткая, так, ёжик в полсантиметра.

— Снайперов вначале глянь среди тех, кто не дотянул при прошлом отборе, а потом по методике, которую вы отрабатывали в роте, доберёте остальных. За дверью ожидает старший сержант-контрактник, назначен к вам в роту старшиной, забери с собой, поставь задачи, пусть начинает готовиться к приёму пополнения, — завершил полковник Осипов совещание распоряжениями в мой адрес.

По дороге из штаба коротко обрисовываю старшине, что из себя представляет рота и его будущая служба. Он отвечает: — Если завтра пополнение повалит, то мне сегодня каптёрку нужно готовить: туда же парадку складывать.

Я по одной этой фразе понял, что старший сержант — настоящий морской волк, просоленный морской водой как вяленая вобла и обдутый всеми штормовыми ветрами, раз знает, что парадная форма — главное достояние и главная ценность каждого морпеха, и чтобы матрос служил со спокойной душой, храниться она должна в идеальных условиях. Не зря говорят: пусти морпеха в рай, он и парадку за собой потащит.

А утром следующего дня начался бедлам: все командиры рот спешили выполнить распоряжение командира полка, и матросы прибывали в роту с интервалом в десяток минут — кто поодиночке, сразу же обращаясь с просьбой отзвониться в роту, что они прибыли на место и «приняты по описи»; кто по двое или по трое под командованием сержантов. Я принимал матросов, Спартанец «рулил» сдачей ими автоматов и противогазов в оружейную комнату, старшина забирал парадки, выделял кровати и тумбочки и руководил размещением в кубрике… В редких паузах я обзванивал роты, уточняя, где находятся матросы — кандидаты в тяжёлые снайперы, немного не добравшие до службы в нашем взводе при его создании и в случае, если они оказывались на месте, выпрашивал их к себе.

Вечером, отбив матросов спать, ковыряюсь в бумагах, подписывая инструкции и описи. В канцелярию заваливается усталый, но как всегда улыбающийся, Спартанец: — Всего две койки остались свободными. За один день роту сформировали.

Я отрываю голову от бумаг: — Мы тут ни при чём. Это Осипов, сказав своё знаменитое «Пу-пу-пу», настропалил всё командование, чтобы они срочно выделили нам матросов. Все и выделили. И неплохой контингент; я думал, комбаты балласт нам сбрасывать будут. И аккуратненько интересовался в чём причина подобной щедрости. Оказывается, в весенний призыв, что к нам в учебную роту пришёл, очень хороший набор был, и в конце июня обещают весь полк укомплектовать, так что командиры надеются с лихвой компенсировать сегодняшние потери.

Утром, умело подхватив брёвна, одиннадцать моих отделений побежали на зарядку; двенадцатое за ленточкой, и не знает, что мы уже рота.

На совещании, выслушав мой доклад, полковник Осипов довольно улыбнулся: — Организуй учёбу и слаживание подразделений. А двух недостающих снайперов в течение недели доберёшь. Как только начнут приезжать выпускники-лейтенанты, дам тебе четырёх взводных и заместителя по воспитанию, а Спартанца назначим замом по боевой подготовке и магии.

Помимо сколачивания подразделений, был ещё один важный момент, над которым я пару дней размышлял, не зная, как к нему подступиться: матросов, прибывших в мою роту, о предстоящем перемещении командиры предупредили накануне. А некоторым сообщили утром со словами: — Хватай парадку, автомат и личную карточку и шпарь под всеми парусами во взвод лейтенанта Первозванова; дальше служишь там.

Матросы, конечно, бодрились, но, что состояние прибывшего пополнения нервное, можно было понять: ты служишь в коллективе, к которому привык и в который вписался; твои сержанты и офицеры тоже «привычные», к заморочкам и тараканам которых ты приспособился; морпеховская жизнь налажена и стабильна, ну, насколько вообще может быть стабильность на постоянно раскачивающейся жизненной палубе.

И вдруг, в одни сутки, всё меняется.

Ну, морпех, он такой: служить хочет там, куда пошлют, и матросы вида не подавали и держались бодрячком, при общении со мной убирая с лица всякие эмоции. Но я понимал, что такой резкий галс в их военной судьбе, когда штурвал выворачивают на максимум и ветер ошалело рвёт паруса, а канаты гудят от перегрузки, не мог не сказаться на их самочувствии.

Обдумав пару дней ситуацию, посоветовавшись со Спартанцем и старшиной, назначаю на вечер субботы смотр в парадной форме. Сами, уйдя на ужин, тоже переодеваемся в парадку. После ужина матросы получают парадную форму, любовно её гладят: даже если она отглажена идеально, матрос при первой возможности ещё раз пройдётся по ней утюгом. Переодевшись, под руководством старшины, строятся.