Не раз она мысленно благодарила отца за подсказку. Пусть над ней смеялись, когда она до рождения своего первенца частенько проводила время, наблюдая за тренировками личной гвардии. Когда лаской и нежностью убедила супруга именным указом закрепить подчинение собственной гвардии лично ей, минуя воинскую иерархию. И теперь это приносило свои плоды. Полсотни личных гвардейцев превратились в две сотни обученных и главное непоколебимо верных только ей солдат. С оружием в руках способных оградить её от всех неприятностей. Выполнить, невзирая на трудность его исполнения любой приказ, а тем более моральные принципы, так называемую «честь гвардейца, офицера» и защитить, пожертвовав собой.
Доанна тяжело вздохнула. Наступил тот самый судьбоносный день, когда впервые проверяется на верность окружение. В некоторых она была абсолютно уверена, в некоторых сомневалась, а тех, кому не доверяла, давно отправила подальше из столицы.
Доанна шла по коридору в обеденный зал и двери привычно перед ней распахивались. Все указания и распоряжения даны, неоднократно проверены и перепроверены потайные места, где уже сейчас расположились солдаты её личной гвардии, готовые по одному только знаку защитить свою хозяйку. Когда Доанне доложили, что гвардейцы её между собой называют «наша хозяйка» она чуть не расплакалась. Хоть кто-то в этом мире верен ей.
– Господа и уважаемые энцы, а также представители иных сословий! – провозгласил глашатай, – прошу встать и поприветствовать Её Величество Императрицу Доанну Первую.
Аплодисментов и выражения бурных эмоций не было. Всё-таки повод, по которому собралось столь многочисленное и разносословное собрание, не являлся праздничным, а скорее скорбным. Как-никак первая памятная дата смерти предыдущего Императора Страниса Первого, что вносило в церемонию свои коррективы.
Не послушав советников, Доанна настояла, чтобы все приглашённые располагались в одном зале, а не как раньше согласно сословному чину, кто в малом, кто в среднем, а кто в главном зале. Доанна не хотела излишне передвигаться по дворцу, минимизировав случайности во время перехода из одного зала в другой, так как согласно протоколу должна со скорбным выражением лица принять соболезнования от представителей всех сословий.
Доанна Первая прошла к возвышению, где располагался накрытый на две персоны стол, где ей придётся восседать одной. Это дань почившему супругу. Подобная церемония уже проводилась, в тот раз поминали супругу Императора и в разработанный церемониальный протокол большие изменения вносить не стали. Ей придётся сидеть одной со скорбным выражением лица, слушать воспоминания о почившем супруге и… ждать.
Траурная церемония началась с оглашения некролога. Стоя, в молчании, почтили память безвременно ушедшего Императора и вновь расселись за столы. Доанна не притрагивалась к еде, опасаясь отравления, только пила принесённую отдельно подкрашенную воду, делая вид, что пьёт вино.
Минуты, часы тянулись, а церемония проходила без отклонений от протокола. Доанна уже подумала, что её верный слуга ошибся и никаких заговорщиков, и в помине нет, а только бурная фантазия и непроверенные слухи, как из-за одного из столов, где располагались дворяне, поднялся пожилой энц.
– Граждане, представители всех сословий Империи! Я — энц по крови Борвис Мутрасо, взываю к вам!!!
«Началось», – подумала Доанна и приготовилась подать знак верным гвардейцам.
Энц говорил, распаляясь. Взывал к чести, к Закону, обращался ко всем сидящим в большом зале и к каждому в отдельности, рассказывая и так известные прегрешения вдовы Императора, но когда тот упомянул о смерти Императора Страниса Первого, обвинив в скоропостижной кончине Императрицу, Доанна не выдержала и подала знак гвардейцам…
– Не скажу, что удивлён Вашим Величеством, но обескуражен это точно. Надеюсь, не стану вашим врагом, – с поклоном проговорил, входя в апартаменты, Ингар.
Траурная церемония закончилась кровавой бойней. Выскочившие из потайных ниш гвардейцы сначала принялись орудовать прикладами своих мушкетов, а когда получили неслабый отпор от присутствующих военных, пустили в ход штыки.
– Сколько? – равнодушно спросила Доанна.
– Восемнадцать трупов. Из них одиннадцать военные. Три энца из незнатных семей. Один гражданский служащий и трое иных сословий. Много раненых. Среди них и представители влиятельных родов. Некоторые не доживут и до утра, – холодно ответил Ингар.
– Допросили?
– Да, Ваше Величество. О результатах допроса вам лучше доложит тайный советник.
– Говори ты, что знаешь. Зачинщика взяли, кто главный у них?
– Главного как такового нет. Он, но скорее «они», скрываются под именем «Энц Тонса́».
– Не знаю такого, – произнесла Доанна.
Произошедшее сегодняшним вечером произвело на неё сильное впечатление. Она не ожидала, что вместо того, чтобы покинуть опасное место с упоением будет наслаждаться кровавой бойней. Она ловила каждый момент, когда штык её верного гвардейца пронзал приближающееся к ней тело бунтаря. С радостью и восхищением ловила звук проламываемого черепа и брызги крови, мозгов пьянили её. Только поздней ночью она отошла от пьянящего экстаза власти, когда по её приказу отнимают или даруют жизнь.
– Вот именно, – коротко ответил Ингар, видя задумчивость на лице Императрицы.
– Может, не там ищите? Кого прочили на моё место? – задала логичный вопрос Доанна. Ведь тот, кого хотят выдвинуть на Императорский престол, и является первым зачинщиком.
– Задержанные говорили разные имена, но чаще всего упоминались: Совет и… эну Линесса.
– Совет! Эти прихвостни ещё власти захотели, а эта шалава… — эмоции вновь захлестнули Доанну. Тех, кого она возвысила, поделилась частью своей власти пошли против неё?! Эти члены Совета, которых она обласкала почестями, предали?!
Доанна уселась за стол с письменными принадлежностями и быстро принялась писать послание.
– Ваше Величество…
– Свободен! – резко бросила Доанна, не отрываясь от составления своего высочайшего повеления. На первом листе она составила указ о роспуске Совета, а вот со вторым повелением вышла заминка. Первоначально она хотела приказать своему верному человеку в окружении эну Линессы сегодня же её отравить. Но благоразумно изменила свои планы.
«Нет! Она просто так не отделается! Её будут судить, и судить буду я!» – злорадно думала Доанна, когда отдавала верному фельдъегерю запечатанный конверт с наказом немедленно скакать в зимнюю резиденцию, настрого запретив говорить о произошедшем сегодня во дворце.
Глава 23
Всю ночь Доанна не могла уснуть, ворочаясь. Ей то мерещились заговорщики, врывающиеся в её покои, то почивший муж, сидящий на троне и с укоризной смотревший на неё. И не успел забрезжить рассвет, как Доанна облачилась, приказав запрячь карету.
Спящая столица Империи не впечатлила Императрицу. Она любила шумные балы, официальные, а больше неофициальные приёмы, роскошь и уют дворцовой жизни. А не только что просыпающийся от ночного сна город. На улицах только стали встречаться повозки редких купцов, спешивших занять лучшее место на базарной площади. Сонные извозчики дремали на облучках, укутавшись теплее в массивные тулупы, но Доанну это не интересовало. Она не смогла дождаться обещанного доклада тайного советника и, впервые после своего воцарения, отправилась за пределы императорского дворца не для прогулки или посещения какого-либо официально мероприятия, а с иной, более прозаичной целью.
Императорский эскорт проследовал во внутренний двор неприметного двухэтажного здания. Только избранные знали, что внешний вид строения обманчив. Всего два этажа, когда уже сейчас в столице предпочитали строить и трёх, а в большинстве случаев и четырёхэтажные здания не внушал ни трепета, ни уважения. Строить выше не позволял указ, изданный предыдущим Императором, запрещающий возводить строения выше императорского дворца, но те, кто побывал внутри здания и вышли оттуда живыми с боязнью и содроганием вспоминали минуты, часы, дни, проведённые в этом сером, неприметном здании.
