Покоривший СТЕНУ 20: Гнев Системы (СИ) - Мантикор Артемис

— В копии? — спросил Мерлин.

— Рождённые в Стене — лишь копии реальных существ, некогда живших в мирах, — произнесла Селена горькую правду — Единственные настоящие здесь — обладатели духовного ресурса. Проходчики и юстициары, а также их прямые потомки.

— Значит… и я только копия? — послышался мрачный голос Лифы.

Интерес проявили и другие члены убежища, бывшие некогда стражами локаций. Манри и Мордред, Рейдал, Безмолвный… Сложно осознать, что вся твоя история — лишь внедрённая предыстория персонажа.

— Это правда, — кивнула Альма. — Мне было тяжело это принять, но история Альмы начинается так же. Когда-то я была богиней, известной как Миса Зеркальная. Одна треть настоящей меня. Затем в попытке покинуть Оазис я заключила договор с энирай Алихаей. Одно тело с двумя душами покинуло миры Ленты и пало жертвой алчных проходчиков. Затем некоторое время наши души пребывали во фрагменте, который затем был встроен Керну и, впоследствии — проходчику Альме.

Эхали Леххи, её сестра, тоже была здесь, рядом с Ильгором. И от воспоминаний у неё проступили слёзы.

— Значит, дедушка Алиох был прав, во всём виновато проклятое зеркало… — тихо сказала она, но я услышал. Как и Альма.

— Это было моё решение. Наше общее. Таким образом, я — копия богини Мисы Зеркальной, энирай-полукровка Алихая и проходчик Альма. Не одна из них. Мы — все вместе. С разными целями и душами, сплетёнными воедино. Я — Миса Триединая. И да, Лифлаэль, это касается и тебя. Но подумай об этом с другой стороны. Ты несёшь груз тысячелетий и многих потерь в мире, который никоим образом тебя не касается. Ты — та, кто ты есть сейчас, и никто более. Чужое прошлое больше не властвует над тобой.

Эльфийка окаменела, но лицо было напряжённым. Она осмысливала сказанное. Причём осмысливала так, что потянулась к бочке с настоем собачьего корня, который был приготовлен заранее на случай, если потребуется срочно переходить к работе.

Тем временем, я перешёл к самому интересному. На проекторе из синтетических растений я передал некоторые кадры локации из своей памяти. Оазис — для общего понимания, и всё, что мы видели о мире по ту сторону. Одну, и вторую.

Монстры производили неизгладимое впечатление на всех. Повисла тишина, когда пошли кадры живого перекати-поля, невозможных птиц, будто вывернутых наизнанку, и живые структуры, которые вообще не походили ни на что живое.

Впечатляли и нравы тварей, и невероятная сила, и всё то, что говорила в этот момент Белая, ещё больше побелев, будто мел. Она называла имена этих существ и зачитывала некоторые свойства, которые поражали воображение.

Мне это послушать тоже было полезно. Информация от терминала, которую выдавали Альме о «летунах», была скудной в сравнении с тем, что видела «истинным именем» Белка.

— … молекулярное разрушение материи… насильное самокопирование своих клеток внутри противника, квантовые воздействия… стихия энтропии… контроль радиации… это только то, что я знаю — говорила она. — Что такое проявление маски, животное искажение, сирическая аура и покров вечности — даже не представляю!

— Это вообще реально уничтожить? — усомнился Рейн.

А я только улыбнулся и перешёл к тому кадру, где это существо раздирали на части.

Это было то самое крупное рыжеватое шестилапое существо, с небольшой головой в виде белой птичьей маски с чёрным провалом рта. То самое существо, с охоты на которого началось одно из крупнейших побоищ между летунами. Сперва на него налетела стая крупных птиц, а потом ещё долго длилась кровавая делёжка добычи.

Сирифазовый хайландер, так его назвала Белая. У Альмы название было посложнее, что-то из десяти или одиннадцати цепей.

Затем дошёл черёд рассказывать про осколок. Первый встреченный нами, оказался невыносимым даже на записи. Удивительным образом трансляция местности, по которой мы тогда отступали от осколка, вопреки моему желанию, стала самым жутким кадром. Аура ужаса проходила даже сюда.

Последним этапом рассказа было знакомство с историей проходчика Евгена, взявшего расу разумного ежа и странное имя Ёрш.

Вся история заняла достаточно много времени. Иногда что-то добавляла Альма или Селена.

Побег мы описали вскользь, упомянув лишь, что мы вылетели внутри лангольера, и затем я перешёл к героическому возвращению.

— Вот за это меня и поставили на первое место среди бедствий, — закончил я свой рассказ. — Надеюсь, самое главное, что я хотел до вас донести, я донёс. Мир, в котором мы живём, неправильный. Он нарушен. Его системы распадаются и начинают работать неверно. Принципы, заданные самой Стеной, попираются запредельными тварями. В этом месте рождаются монстры, для которых даже боги — не более чем пища. Пройти и покинуть Стену — это единственное решение для наших душ вырваться отсюда, из череды бесконечных перерождений.

— Сколько у нас осталось времени? — спросил Рейн.

— Я не знаю, — развёл я руками. — В любой момент может нарушиться ключевой механизм, и вся система рухнет, как карточный домик. Возможно, уже завтра. Возможно, ещё через десять тысяч дней. Правила Стены созданы для сдерживания этой угрозы. Но сдерживание лишь замедляет необратимый процесс. Мы должны покинуть Стену. Иначе рано или поздно каждый из нас окажется в секторе смерти и утратит душу в лапах невозможных существ.

Теперь никто не сомневался в моей правоте. Я видел это в страхе, закравшемся в глаза собравшихся здесь проходчиков. Правда, которую принесли мы, взяв с собой в доказательства память и фрагменты сверхсильных чудовищ. Но я не радовался тому, что враз развеял все сомнения в целях Ордена. В верности тех, кто находился здесь, я и так не сомневался.

Как, наверное, не сомневался и король Артур, когда его убил предатель. Та, что в другой жизни занимала место Тии. Хотя, наша связь с ней намного глубже, чем была у погружённого в свои идеи короля мечей.

Повисла долгая пауза, которую прервал вопрос Сайны спустя долгую минуту тишины, пока все осмысливали услышанное.

— Скажи, Арк, а вот этот вот рейтинг, в котором я одиннадцатая… кто его может видеть? Насколько опасно то, что половина списка — орденцы, а на вершине славы стоишь ты?

— Сообщение между секторами сейчас практически отсутствует, к тому же, около половины — сектора смерти, — ответил я. — Не думаю, что работавшие в древние времена механизмы ещё исправно функционируют. Сейчас Система беззуба и мало что может без помощи проходчиков. Если проблема придёт, то, скорее, изнутри, от ребят типа Первуха или Вязя.

В голове всплыло ещё имя Дины, но она хорошо позаботилась о том, чтобы никто её не искал. Сейчас её никто не вспомнит. Но я надеялся, что она просто сбежала, как некогда вампир Гарри, захвативший тело проходчика с помощью амулета Тии.

Что-то мне подсказывает, она бежала к семнадцатым. Не уверен что такого, как корректор Август, можно водить за нос, так что оттуда — в девятнадцатый или двадцатый. Или, скорее, зная её, пошла ловить рыбу в мутной воде. Она могла податься и к хаоситам пятнадцатого, чтобы захватить сектор себе. В любом случае, я надеялся, что больше никогда её не увижу.

— В сторону двадцать первого есть только семнадцатые. Девятнадцатый и двадцатый не имеют выхода к Чёрной Дороге, потому способны поддерживать связь только через семнадцатых, — задумалась Тия. — В сторону двадцать третьего лежат мёртвые сектора бывших владений Хостера. Но Дорога активна для тех, кто смог на неё выйти. Если угроза придёт, то оттуда. Возможно, стоит усилить охрану там и выставить блокпост на выходе из сектора.

— Обязательно, — одобрил я идею. — Но сейчас это невыполнимо из-за Ивента. Гон захватил соседний сектор, и самая поганая нечисть идёт оттуда. До конца этого момента контролировать переходы невозможно.

— А та крыса, которая убила Мракрию? — спросил Мерлин. — За мифики убивают. Или этот Август, мало ли?

— Корректор Август не тот человек, — покачала головой Сайна. — Я много общалась с семнадцатыми. Они сами постоянно опасаются подлянки с нашей стороны. Сектор прошёл через очень многое, и сейчас они полностью едины. Текущая власть сильно подняла уровень жизни и наладила редкий на Стене нормальный быт. И будущее они связывают с созданием летающего города на самообеспечении. Я не думаю, что они станут затевать войны с сильными соседями ради предметов. Как-то… не их уровень. А вот насчёт крысы…