– Пойдёмте, я провожу, капитан.
Встретил меня лейб-полковник личной гвардии Императрицы — мой непосредственный начальник, так скажем. Он был немногословен и недовольства или презрения в его лице я не заметил.
Шли молча. Я хотел подбодрить эну, но присутствие сопровождения мешало. Лейб-полковник шёл впереди, я чуть за ним. Рядом эну и чуть сзади двое вооружённых гвардейцев. Ни о каком приватном разговоре и речи не было. Даже взглядом или мимикой лица не мог подать ей знак, чтобы она держалась и не впадала в истерику. И она держалась, уверенно шла за мной, тихо шелестя по́лами плаща.
На втором этаже, возле двери, где стоял караул, полковник остановился.
– Капитан, сдайте оружие.
Я повиновался. Расстегнул перевязь и протянул боевую рапиру, что заставят сдать оружие, не сомневался. Только боялся, что меня не допустят к самой Императрице, оставят ожидать где-нибудь в другой комнате.
Полковник подал сигнал гвардейцам остаться здесь и, открыв дверь, вошёл внутрь. Не теряя времени, я проследовал за ним. Хотел сначала осмотреться, что это за помещение, куда нас привели, может, каземат какой, но эну от меня не отставала.
– Проходите, не хорошо заставлять ждать Императрицу, – вставая из-за массивного стола, произнесла Доанна. Она немного прошлась и уселась в установленное на небольшом возвышении богато украшенное кресло.
Вместо, как предполагали, торжественного зала приёмов, Доанна встречала нас в своих апартаментах. Здесь же присутствовал ещё один человек.
– Лейб-капитан Мирони, Ваше Величество, – вместо меня рапортовал полковник, – согласно вашему приказу доставил во дворец предводителя заговорщиков — эну Линессу.
– Вижу, вижу. Не тушуйся, капитан, я не забуду твоей преданности, а теперь, ступай. Нам предстоит очень щекотливый разговор. Тайный советник сгорает от нетерпения, ожидая, – Доанна зловеще улыбнулась и без паузы продолжила, – эну Линесса, разве не учили, что пред императорской особой нельзя стоять, скрывая своё лицо?
Стоявший рядом полковник обернулся ко мне, жестом указывая, чтобы я покинул помещение, а я замер, ожидая хоть мгновения, чтобы полковник потерял концентрацию. В это время эну стянула с себя капюшон плаща.
– Что это значит?! – переходя на крик, вспылила Императрица. В это время полковник перевёл взгляд на эну и… я ударил. Резко, без замаха, выскользнувшим из рукава стилетом прямо в горло полковнику. Тот захрипел. Разделявшие меня и советника пару метров я преодолел за считанные мгновения. Хорошо, что пятившийся назад советник уткнулся об массивный стол и замер, пытаясь закрыться руками. Видно было сразу, что он не боец, и я его не считал за противника. Удар в висок тыльной стороной рукоятки стилета и всё. Тело обмякло, с шумом упав на пол. Только сейчас обратил внимание, что Доанны нигде нет и… тишина.
– У вас кровь, офицер, – женский голос, будто ушат холодной воды, окатил меня. Обернулся на голос. – У вас кровь, – повторила… нет. Это была не эну, но очень похожа. Только сейчас обратил внимание, что она чуть ниже и фигура отличается, но в кутерьме и нервном напряжении последних часов, да ещё сглаживающий очертания фигуры плащ…
– Зассина, ты? Где госпожа, где эну?! – сдерживался, чтобы не закричать от нахлынувшего во время скоротечного боя адреналина.
– Она приказала побыть вместо неё, господин. Ещё она сказала, что ей одной будет легче проникнуть во дворец и поговорить с тётушкой наедине.
«Эх, милая девочка! Если бы всё так было просто?! – сокрушался, не находя себе места. Доанна или спряталась, или убежала своими тайными ходами. Вот-вот ворвутся на шум гвардейцы, а она решила поговорить наедине с тёт… тьфу, с Доанной Первой».
Я подошёл к двери, прислушался.
– Сюда не войдут. Не волнуйтесь, – и, видя мой недоумённый взгляд, Зассина продолжила, – без приказа гвардейцам входить в Императорские покои запрещено. Только в сопровождении командира или прямому приказу царственной особы.
– Царственной особы, – пробормотал, вновь оглядывая большое помещение апартаментов. Кресла, стулья, обеденный стол, малый столик, вдоль стен шкафы. Чуть дальше, отделённая балдахином большая кровать, но места, где бы могла спрятаться Доанна, я не находил. Взгляд остановился на чуть приоткрытой резной двери шкафа.
– Видела, куда Доанна спряталась? – не отводя взгляда от шкафа, спросил у Зассины. К моему удивлению, она спокойно переносила происходящее.
– Как началось, она подскочила с кресла и кинулась к ближайшей стене, к тому шкафу, что дверка чуть приоткрыта и больше оттуда не появлялась.
– Знаешь, здесь есть тайные ходы, как в загородной резиденции?
– Они есть, но где, куда ведут, не знаю, – ответила Зассина.
Я подошёл к дверным створкам, приоткрыл, заглянул внутрь. За множеством платьев и нарядов виднелась ещё одна дверь, которая была настежь открыта и из неё дуло сквозняком.
– Значит, всё-таки ушла. Сейчас поднимут тревогу и всё, – рассуждал вслух, усевшись на резное кресло. – Хоть посидеть на месте, предназначенном для седалища Императоров, – ухмыльнулся своим мыслям. Признать, что потерпел поражение, не желал. Сущность требовала действия. Подать условный сигнал стоявшим внизу гвардейцам, пусть они ворвутся внутрь, обезоружат охрану… Мечты. Их сомнут, и занять первый этаж не успеют. Может, когда всё закончится, ребятки догадаются всё валить на меня и глядишь, кто останется жив.
Раздавшийся сзади шум заставил прийти в себя и обернуться. Резная дверь шкафа резко отворилась и оттуда вывалилась растрёпанная Доанна.
Глава 25
– Стража!!! Гвардейцы! Ко мне, немедленно! – кричала Доанна, вставая с пола, но голос её звучал едва-едва, что я, сидевший буквально от неё в паре шагов, с трудом различал слова.
Встал с кресла, кстати, удобное и подошёл к Доанне. Видя моё приближение, она на мгновение замерла. В это время резная дверь шкафа вновь распахнулась и Доанна опять попятилась прочь.
«Значит, не охрана», – мелькнула мысль.
Остановил пятящуюся Доанну, встав на пути, чтобы не бегать за ней по всем апартаментам, а из платяного шкафа, разъярённой фурией, выскочила Линесса.
– Ах ты, старая карга!!! – подскочила Линесса и попыталась ударить ногой всё ещё валяющуюся на полу Доанну.
– Стоп! – пришлось вмешаться. Увидел на рукаве Линессы кровь, – Что с рукой? Как здесь очутилась? Я думал, решила убежать.
– Я, чтоб бежала от этой?! – Линесса всё-таки достала и пнула Доанну.
– Успокойся. Тебе надо перевязать руку.
– Я помогу, – подала голос до этого стоявшая безучастной Зассина и кинулась к госпоже.
– Не надо. Потерплю. Всего-то царапина, – тяжело дыша, ответила Линесса, но Зассина уже принялась осматривать рану.
– Так что случилось? – повторил вопрос.
– Смотрю, у вас тут весело было, – игнорируя моё обращение, ответила Линесса, злобно смотря на лежащую на полу Доанну.
– Весело, – кивнул и, обращаясь к Доанне продолжил, – а вы, Ваше Величество, ведите себя смирно. Присядьте на кресло. Но если только одна попытка поднять шум или подать условный сигнал, клянусь своим честным именем, вы не выйдете отсюда живой.
– Детей пощадите. Они не виноваты, – прохрипела Доанна, с большим трудом поднимаясь с пола.
– Детей?! А ты, сколько детей оставила сиротами? Сколько матерей не дождались своих кровинушек домой? И ты смеешь, что-либо просить?
– Я не прошу, я… я умоляю.
В таком разъярённом состоянии эну Линессу я никогда не видел. О Доанне ничего сказать не могу, но даже в таком безвыходном положении она пыталась сохранить лицо. Просила не за себя, не молила о пощаде, а умоляла за детей.
– Эну, ты так и не ответила, как ты здесь очутилась?
– «Ты»?! – удивлённо выдохнула Императрица, усевшись в кресло.
– Да! – вновь взъярилась эну, – твои козни насильно выдать меня замуж, провалились! А энц Роила, он…
