— Они в порядке, — взгляд Савельева потяжелел. — Хотя бы в этом меня не обманули. Жена и дети переехали в маленький домик под Омском. Мы с женой его выбирали для спокойной жизни на старости лет…
— Я рад, — искренне сказал я. — Правда, рад.
— Знаю, — целитель вздохнул. — Я теперь очень много чего знаю. Кроме того, как с этими знаниями теперь жить дальше.
— Так же, как и все, — я пожал плечами. — Работа, если она приносит облегчение, может и не из такого болота вытащить.
— А тебе твоя работа нравится? — спросил он вдруг, посмотрев на меня ясным взглядом, в котором читалось дикое желание услышать правду.
— Обычно нравится, но иногда приходится нелегко, — я усмехнулся и указал на свою одежду. — Пока вроде бы справляюсь.
— И кого ты спасал на этот раз? — взгляд Савельева смягчился и потеплел.
— Если я скажу, что спасал мир, ты мне поверишь? — усмехнулся я.
Григорий Савельев смотрел на меня не меньше минуты, а потом уверенно кивнул.
— Я поверю даже в то, что ты спасаешь не один мир, — сказал он вдруг. — Есть в тебе что-то такое… будто и неземное. Может, в ауре дело. Или в том, что ты в восемнадцать лет излучаешь энергию, равную грандмагам.
— Я как раз вчера убил на дуэли одного грандмага, — я качнул головой. — Только особой радости от этого я не чувствую. Князь Миронов был боевым магом света в ранге грандмага и поплатился за свои дела, но сделанного не исправишь.
— Миронов? — Савельев вскинул на меня взгляд. — Тот самый, у которого родственник эмиссар императора.
— Точно, он двоюродный брат Алексея Денисова, — подтвердил я.
— Я слышал о нём, — нахмурился целитель. — Только не помню что. Вроде бы он был заодно с Демидом Бартеневым, который убедил меня в том, что я служу на благо империи и по приказу его величества.
— Ты прав, они были союзниками, — я вздохнул. — Как и Аркадий Кольцов.
— В нём я вообще не сомневался, — Савельев передёрнул плечами и сел обратно на табурет, устремив взгляд за окно. — Этот мерзавец отбирал среди студентов лучших из лучших, а потом отправлял их в такие места, откуда они не возвращались. И, кстати говоря, именно он поставлял в мою лабораторию подопытных светлых. Специально выбирал тех, кто слаб и не имеет влиятельных родственников.
— Откуда столько светлых? — удивился я. — Я решил, что большинство из подопытных — бастарды или вроде того.
— Такие тоже были, — кивнул Савельев. — Только в нашем мире на одного тёмного мага рождается двадцать светлых. Такая вот статистика из закрытого отдела библиотеки целительского факультета. И сколько таких слабых светлых не станут настоящими целителями или магами?
— Полагаю, что очень многие не смогут развить свой дар выше подмастерья, — сказал я. — Спасибо, что поделился статистикой. Кстати, не расскажешь, чему ты учишь помощника моего целителя?
— Семёну самое место в рядах боевых магов, — Савельев повернулся ко мне. — Он растрачивает дар, врачуя раны солдат. Он должен быть на стене или за ней, а не в лекарском доме.
— Иван Белый не хочет отпускать его в академию, — я посмотрел на целителя. — Он говорит, что там из него сделают нечто иное.
— Ну так у тебя же есть возможность прокачать парня, — с неожиданной злостью сказал Савельев. — Есть связи, деньги. Отвези его в очаг Антарктиды, пусть сражается с теневыми монстрами и растёт.
— Так, стоп, — я выставил вперёд ладонь. — Помолчи пока.
А ведь я знал, что в том очаге водятся в большинстве своём теневые монстры, но не сложил два и два. Наверняка именно там местные светлые маги качают свои источники. Это значит, что после уничтожения якоря мне нужно будет убедиться, что очаг не пострадает.
Лучше уж пусть целители и боевые маги света кромсают теневых монстров. Мало ли, что им в голову придёт, если они потеряют плацдарм для прокачки. Тем более, что тот же Бартенев уже пошёл дальше.
— Спасибо, Григорий, — серьёзно сказал я. — Ты натолкнул меня на интересные мысли.
— Рад, что смог помочь, — слабо улыбнулся целитель. — Но насчёт Семёна ты подумай. Парню сейчас нельзя останавливаться, а потенциал у него очень хороший. Как минимум архимагом станет.
— Обязательно подумаю, — кивнул я ему и вышел из госпиталя.
Стоило мне отойти от лечебницы на несколько шагов, как ко мне подскочил Пётр Быков.
— Господин, вы бы телефон включили, — сказал он с усмешкой. — А то там на Макса все наседают, а он уже не знает, что отвечать.
— Ага, — я достал телефон и убедился, что он выключен. Хорошо хоть, что не повредился, но тут спасибо инженерам — корпус у моего нового мобильника был очень прочным.
Стоило мне включить его, как тут же посыпались уведомления о пропущенных звонках, сообщениях и голосовых письмах. Я бегло пробежался по номерам и сообщениям.
Ерофеевы беспокоились о вратах и возможном прорыве, даже спрашивали, не нужна ли нам их помощь. Бабушка писала, что у них всё хорошо, но Юлиана очень переживает, хотя не показывает вида. Сама Юлиана не написала мне ни единого сообщения.
А вот среди писем оказалось очень интересное послание. Савелий Ярошинский писал, что его мануфактура выполнила мой заказ на артефактные доспехи, но из-за исчезновения московского очага стоимость работы выросла вдвое. Поэтому Ярошинский уточнял, смогу ли я расплатиться сразу или попрошу рассрочку.
Так, ладно, на это письмо я смогу ответить только после просмотра наших счетов. Хотя, зачем тянуть? Я переслал письмо бабушке и почти сразу получил ответ.
«Не вздумай соглашаться на рассрочку! Савелий запомнит и не станет больше брать заказы у нашего рода!»
Ну вот и ответ. Даже если у меня нет в свободном доступе двадцати миллионов, я их найду. Надо забирать доспехи, пока Ярошинский не узнал, что я стал причиной гибели его дочери и не изменил что-нибудь в конструкции моих доспехов.
Впрочем, скрывать от него своё участие я не стану. Сам расскажу ему обо всём, когда приеду забирать заказ. Пусть Ярошинский сам решает, что ему с этой информацией делать дальше. И если он откажется продавать мне доспехи, то я приму это.
Следующие письма были от Эдварда и Феликса Рейнеке, которые очень хотели повидаться. Ага, соскучились родственнички.
Вроде бы всё проверил, ничего срочного нет. Написав сообщение княжичу Владу Ерофееву, что у нас всё в порядке и помощь не требуется, я подозвал Петра и попросил подать мне машину.
Не то чтобы мне было лень идти по изнанке до особняка. Но тридцать километров — это тридцать километров. Мне совсем не помешает краткая передышка перед встречей с семьёй. Особенно с бабушкой, которая фактически сегодня стала вдовой после пятнадцати лет официального вдовства.
Я сел во внедорожник, за рулём которого сидел один из новеньких гвардейцев. Его имени я не помнил, но точно видел этого бойца во время вчерашнего прорыва на территории Мироновых.
Через полчаса автомобиль остановился на подъездной дорожке особняка. Я вышел из машины и размял плечи. Регенерация стянула самые страшные раны, но под кожей всё ныло и гудело пульсирующей болью. Сросшиеся рёбра напоминали о себе при каждом глубоком вдохе, а бедро ныло даже в состоянии покоя. До полного восстановления мне понадобится не меньше суток.
Привычно проверив свою защитную паутину, я нахмурился. В доме находилось на два тёмных мага больше, чем нужно.
Помнится, я завязал на бабушке один из узлов защитного купола, чтобы она могла пропустить внутрь гостей, если понадобится. Но у неё всегда были напряжённые отношения с семейством Рейнеке, если не считать Александра, как недавно оказалось.
Что такого могли сказать Эдвард с Феликсом, чтобы она пропустила их на территорию особняка, да ещё и запустила в дом?
Торопливым шагом я направился к входной двери, у которой тут же появился Герасим. Дворецкий улыбнулся, увидев меня, но быстро убрал улыбку, когда заметил, в каком я виде.
— Господин, у вас гости, — строгим голосом заявил он. — Желаете сначала привести себя в порядок?
— Желаю, — кивнул я и постарался не хромать на глазах старого слуги. — Пусть подождут.
