Наглого и истеричного Парфишкина, очень подмывало немедленно схватиться в безудержной перепалке со стариком но, видя его жесткую расправу над господином Клоповым, а так же пассивность господина Бубликова, он сразу струсил и отступил, старательно делая вид, что ничего и не помышлял. Так только, глубоко дышал свежим воздухом.
Последним в компании осужденных, был невысокий плешивый человечек, с остреньким носом и глубоко посаженными глазками буравчиками, которые постоянно настороженно бегали с одного предмета на другой. Господин Платон Шлиппенбах, прожженный делец был главным мозговым вдохновителем всей осужденной группировки. Именно его преступные идеи приводили в жизнь господа компаньоны, уведя из государственной казны не один миллион деноминированных рублей. Он подобно господину Трошкину не выказывал своего возмущения, но совершенно по иной причине. Платон Шлиппенбах, единственный из всех прибывших в лес арестованных, чувствовал со стороны старика скрытую угрозу для своей жизни. Не в силах разумно объяснить это, он все же заискивающе улыбался грозному старику, стараясь вызвать в нем чувство жалости к себе.
Это была маска, наиболее часто употребляемая в жизни её владельцем и, как правило, приносившая ему успех. Многие далеко не наивные люди, покупались на жалкий вид господина Шлиппенбаха, за что в последствие сильно каялись, испробовав на своем горле стальную хватку его челюстей, которые перегрызали горло людей без всякой жалости и сострадания.
Однако старик впрочем, не клюнул на жалкий вид Платона. Встретившись два раза взглядом с плешивым осужденным, он презрительно сплюнул в сторону и грозно рыкнул:
- А ну кончай глазами рыскать, господин хороший. Смотри, неровен час, споткнешься, и лоб себе ненароком разобьешь. А мне потом отвечай за вас перед начальством. Шагай веселей!
Шлиппенбах, покорно затрусил по тропинке, но не отказался от попытки расположить к себе конвоира.
- А как вас зовут, почтенный? – осторожно спросил он старика спустя некоторое время. Платон ожидал, что тот вновь прикрикнет на него, но неожиданно конвоир сменил гнев на милость и ответил ему.
- Краснухин Александр Матвеевич. Не слышал?
- Нет – с сожалением ответил Шлиппенбах, всем своим видом показывая вселенскую скорбь, охватившую его от столь досадного факта.
- Ну конечно – миролюбиво продолжил конвоир – где уж вам господам слышать о нас. Кто вы и кто мы. Мы как черви навозные у вас под ногами, а вы всё по ресторанам и прочим веселым заведениям порхаете, на подобии «Петрополя». Поди, слышал про такой?
Шлиппенбах в ответ утвердительно кивнул головой, радостный оттого, что появилась возможность хоть как-то расположить к себе старика. «Петрополь» был известным рестораном среди московской богемы, где часто случались различные скандалы, что совершенно не отражалось на репутации заведения, скорее даже наоборот, повышало её.
- Вот, вот – неспешно продолжил конвоир – там одно время официанткой внучка моя работала. Единственная дочь моего погибшего на войне сына. Средств нам на жизнь не хватало, вот она туда и подалась на заработки в «Петрополь». Платили там хорошо, ничего не скажешь, да вот беда, приглянулась она одному молодому господину из богатеньких сынков. Да так приглянулась, что он мою Светку с дружками в номер затащили, да и опозорили скопом. Не слышал?
Волна страха пробежала по лицу Шлиппенбаха, и он испуганно напрягся, ожидая гневных криков старика, но тот продолжал говорить, как ни в чем не бывало.
- Видать слышал господин хороший. Внучка то моя от позора такого, с горя в окно и выбросилась, да и разбилась насмерть. Так мне потом господин следователь говорил. А может, и выкинули, темное это дело – доверчивым голосом уточнил старик, глядя немигающим глазом как, испуганно отпрянул от него учтивый говорун. Шлиппенбах не был причастен к этому делу ни сном, ни духом, но то, как говорил с ним Краснухин и как он глядел, навевали на махинатора самые грустные мысли. Сильный сигнал тревоги, поднимающийся с самого нутра господина предпринимателя, громко звенел об опасности, которая исходила от неказистого собеседника.
- Еще поговорить хочешь? – участливо спросил конвоир Платона и, не дожидаясь ответа, продолжил. - Нет? Ну и славно. Пришли уже.
И, правда. За разговорами они дошли до просторной поляны, где их уже ждали два невысоких человека, одетые в суконные шинели.
- Митрич. Принимай осужденных – скомандовал Краснухин одному из стоявших на поляне людей и тот, не торопясь, чинно направился к прибывшим преступникам.
- Давай дорогой свои бумаги, распишусь в полном получении – обратился Краснухин к начальнику конвоя и тот с готовностью извлек из планшета документ и тонко отточенный карандаш.
- А ты хоть писать умеешь? – ехидно поинтересовался седовласый господин, всем своим видом выказывая своё презрение и явное превосходство над Краснухиным.
- Умею, господин хороший, умею – заверил его старик и, взяв в руку карандаш, проворно пробежался им по листу бумаги, учтиво расстеленного начальником конвоя на объемном планшете – не извольте беспокоиться, взял под роспись, и сдам под роспись.
Краснухин делово поправил фуражку, а затем сказал:
- А перед тем как нам расстаться, свяжите-ка ребятки руки, господам осужденным. А то не ровен час, зададут деру, а мне потом отвечай. Вяжите, вяжите, сами же видите, какие они неспокойные.
От этих слов все семь человек, действительно стали бурно протестовать, едва только приказ слетел с уст несносного мучителя. Угрозы и обвинения градом посыпались в адрес Краснухина, но тот только презрительно пофыркивал и деловито проверял, как выполнялось отданные им распоряжения.
- Честь имею! – козырнул старику на прощание начальник конвоя, покидая вместе с солдатами поляну.
- И я, честь имею! Стафет Александру Богдановичу! Пускай новых присылает! Буду их ждать с нетерпением! – прокричал Краснухин в след уходящим конвоирам.
- Ну а теперь голуби вы мои дивные, займемся вами. Стройся в линию.
- Что за гнусное издевательство! – в один голос взревели седовласый, господин Бубликов и Егор Тагирович – мы будем жаловаться на ваши оскорбительные выходки, господин опричник. Это вам просто так с рук не сойдет.
- Головой ответишь, старик! – радостно включился в общее дело господин Парфишкин, энергично жестикулируя связанными руками.
- Ну ладно, не стройтесь. Стойте так – вдруг неожиданно согласился мучитель.
- Немедленно развяжите руки! Что за произвол над личностью! – командным голосом рыкнул господин Клопов – вы ответите за это по всей строгости закона!
- А вот это вряд ли, господин хороший. Сейчас я и есть этот самый закон и совершенно не вижу необходимости развязывать вам руки.
- Как это так, вы и есть закон!? – поспешил не согласиться с ним Егор Тагирович – что за бред собачий! Такого быть не может! Что за идиотскую комедию вы нам тут разыгрываете!
- Немедленно ведите нас к своему начальству! Хватит нам общений с вами! Ведите нас, куда следует, немедленно! – незамедлительно поддержал его Анатолий Анатольевич, гневно тряся своим рыжим волосами.
- Хорошо, господа, хорошо. Отведем, не извольте гневаться. Но только мне сначала хотелось на вас дорогих посмотреть, да и поговорить.
- Не желаем мы с вами разговаривать! Не желаем!! И все тут!! Баста!!!– буйствовал господин Парфишкин, энергично топая ногами.
- А, я желаю! – коротко произнес старик и неожиданно, со всего маха ударил кулаком под дых резвого молодого человека и тот моментально осел, сложившись пополам.
- Я желаю! Я желаю с тобой и все остальными иродами поговорить! Слышишь, ты мразь болотная! – закричал Краснухин и от его крика все протестующие моментально замолчали. Прозорливо догадываясь, что его сейчас будут бить и скорей всего ногами, господин Парфишкин позабыл про боль и, постанывая, стал отползать от грязных сапог своего мучителя.
