После того как первая группа палачей в составе шести человек была сформирована, все они прошли специальную подготовку по стрельбе из нагана. Предпочтение этому виду оружия была сделана из-за его простоты и возможности продолжения ведения стрельбы в случаи осечки, когда счет времени шел на секунды. Добившись того, что люди обвыкли и освоились с оружием, Боровик доложил наверх о готовности спецгруппы.
Для полной уверенности в успешном проведении акции, капитан лично наблюдал за всем происходившем на поляне, укрывшись за развесистыми лапами ели. Он, пожалуй, из всех участников волновался больше всех, постоянно держа руку на открытой кобуре, готовый в любой момент вмешаться в процесс казни, но этого не потребовалось.
Единственный раз, когда сердце Боровика забилось в бешеном темпе, был момент, когда понявший, что их будут убивать Шлиппенбах, несмотря на сильный страх, нашел в себе силы вскочить на ноги и броситься к спасительному лесу. Боровик уже выхватил оружие, но коренастый Митрич отвечавший за левый фланг, успел упредить его маневр, сразив великого комбинатора двумя выстрелами.
В третий раз над поляной нависла тишина, и на этот раз её никто не спешил нарушать. Только тяжко вздохнул Краснухин, созерцая результат своего деяния, буднично засунул в карманы шинели горячие наганы, и подошел к телам. Убедившись, что все кончено, он махнул рукой товарищам, а сам отошел в сторонку и, вытащив кисет, свернул самокрутку.
- Можно Матвеич? – осторожно спросил старика второй исполнитель, и тот, не глядя в его сторону, молча кивнул головой.
Получив согласие старшего, исполнители стали сноровисто обирать еще теплые тела, без особого стеснения выворачивая карманы, снимать обувь и драгоценные украшения. Все это совершенно не занимало Краснухина. Свершив свой приговор, он разом утратил интерес ко всему происходящему, продолжая сидеть на корточках, безучастно уставившись в одну точку, меланхолично попыхивая самокруткой.
Так он просидел все время, пока его товарищи не сбросили тела в траншею и стали засыпать их недавно вырытой землей. Когда все было закончено, старик достал из сумки колышек и аккуратно воткнул его в свежее насыпанный бугорок.
Вскоре это место будет объявлено запретной зоной, его обнесут колючей проволокой и начнут приводить в исполнение приговоры над теми, кто получил за свои преступления смертельный приговор, десять лет без права переписки.
Об удачном применении на деле новой судебной меры социальной защиты, глава ОГПУ доложил Алексееву лично, сразу после поступления соответствующей информации. С большой радостью, властитель России узнал о появлении в его распоряжении действенного рычага, с помощью которого, теперь он мог расправляться с любым финансовым деятелем, не нарушая при этом тайного согласия, достигнутого с верхушкой российской буржуазией три года назад.
После провозглашения земельной реформы, со стороны финансовых кругов на Алексеева было оказано сильное давление, которого он не выдержал, несмотря на то, что обладал диктаторскими полномочиями. Согласившись поддержать земельный вопрос, господа банкиры, промышленники и фабриканты сумели добиться от Алексеева для себя серьезных привилегий и поблажек, грозя в противном случае не допустить его избрания на пост президента страны.
Сказанные слова не были пустой угрозой и после недолгого раздумья, Алексеев согласился. Несмотря на то, что за время войны контрразведка и ЧК сумели почистить ряды финансовой элиты, пользуясь законами особого положения, буржуазия ещё не утратила своей силы. В качестве скрытых для себя гарантий от преследования власти, финансисты потребовали отмены в стране смертной казни и ограничение максимального срока наказания за финансовые преступления 10 годами.
Начальник личной канцелярии, в приватной беседе советовал Алексееву не торопиться с заключением подобного договора без его полной и четкой проработки, но шестидесятипятилетний человек, на плечи которого легло тяжелое бремя управлением страны не нашел в себе силы противостоять энергичному давлению финансистов. Возможно, бывший генерал хотел дать разоренной войной стране мира и процветания, решив поступиться чем-то ради достижения благих целей, а возможно сыграло простое человеческое желание видеть себя законно избранным президентом страны победительницы. Всё может быть, но так или иначе, господин Алексеев сдал свои прежние позиции и пошел на тайный сговор с буржуазией.
Как ответный результат этих скоропалительных действий, в стране резко возросло число финансовых преступлений, главным объектом которых стал государственный бюджет. Огромные суммы казенных денег беззастенчиво разворовывались господами чиновниками с помощью подставных фирм и предприятий. Направленные на конкретную помощь населению и осуществления промышленного строительства, государственные деньги бесследно исчезали, оседая на тайных заграничных счетах жуликов.
Лучшие адвокаты страны, отрабатывая свои огромные гонорары, камня на камне не оставляли от доводов обвинения стремясь если не оправдать своих подзащитных, то свести к минимуму грозящие им сроки наказания. Даже в тех случаях, когда судебные материалы, тщательно собранные сотрудниками ОГПУ выдерживали натиск адвокатских атак, не всегда тяжесть наказания была адекватна степени вины обвиняемых. Чего греха таить. Господа судьи тоже были людьми, и ничто человеческое было им не чуждо. Брали, ох как брали господа судейские деньгами и «борзыми щенками», слабо оправдывая в душе свои действия, что подобное издревле было на Руси и наверняка будет и после них.
Благодаря быстро сложившейся порочной системе, финансовые махинаторы с каждым днем чувствовали свою безнаказанность и их уже не пугал ни максимальный срок наказания в десять лет, ни возможность конфискации имущества. Всю свою преступную добычу они немедленно переводили в английские или французские банки, твердо зная, что всегда смогут воспользоваться её после выхода на свободу.
Когда Дзержинский предоставил Алексееву данные о тех тайных счетах, что сумели раскопать его следователи по особо важным поручениям, с первым законно избранным президентом России стало плохо. По мере того, как взгляд бегал по строчкам листа с огромным созвездием единиц и нулей, президентские глаза наливались кровью и праведным гневом. Только после этого, Алексеев полностью понял какой опрометчивый шаг, он совершил, пойдя на поводу у господ банкиров и предпринимателей, но было уже поздно
Гневно отшвырнув белый лист бумаги, и стараясь не смотреть в лицо Дзержинскому, Алексеев глухо проговорил: - Феликс Эдмундович, постарайтесь как можно быстрее найти противоядие от этой возмутительной мерзости.
Президент нисколько не стыдился признать перед своим начальником тайной полиции, свою политическую ошибку. Дзержинский, чья звезда взошла на небосклон власти в бурное время революции, нажил огромное число смертельных врагов среди власти имущей и полностью зависел исключительно от поддержки президента.
- Не волнуйтесь Михаил Васильевич, сделаем всё и даже немного больше – произнес председатель ОГПУ. – У меня есть кое-какие мысли по этому вопросу, будем работать.
- Вот и прекрасно – радостно сказал Алексеев. – Я жду от вас результата!
Бодрые заверения шефа тайной полиции, однако, не удалось быстро воплотить в жизнь, несмотря на энергичную работу его организации. Самый простой и эффективный способ, который он предложил президенту, заключался в физическом уничтожении нужных лиц, с помощью тайной, хорошо законспирированной организации, состоящей из нескольких человек. Предполагалось, что устранение будет представлено под видом вооруженного нападения с целью грабежа или сведения личных счетов со стороны конкурентов, благо все они их имели в большом количестве.
Способ действительно был хорош и эффективен, однако Алексеев не был готов к столь радикальному решению и полностью отверг предложенный Дзержинским проект. К тому же малейшая утечка информации, ставила жирный крест на политической карьере господина президента, а он не хотел рисковать своей властью.
