И тогда за дело взялся Сталин, который пользовался доверием президента, ничуть не меньше председателя грозного ОГПУ. После недолгого раздумья, он решил привлечь к этому делу опытного юриста господина Вышинского, которого знал прежде. После лишения поста начальника милиции одного из московских участка, Андрей Януарьевич существовал благодаря доходам личной практике. Средств к существованию хватало, но благородный потомок польской шляхты мечтал о большой государственной карьере, и судьба благоволила ему. Случайно встретившись со Сталиным на одном из московских приемов, Вышинский вскоре получил пост прокурора во вновь созданном Верховном суде и когда благодетель обратился к нему, Вышинский энергично взялся за дело.
Получив установку и проведя тщательный и всесторонний анализ дела, Андрей Януарьевич предложил несколько изменить формулировку высшего наказания предусмотренного за финансовые преступления. Отныне, вынесение приговора «десяти лет без права переписки», означал, что человек автоматически, полностью изолировался от всего общества на долгий срок, до окончания которого он вполне мог и не дожить. При этом власть ни на йоту не отходила от взятых на себя обязательств, одновременно имея возможность вершить тайный суд.
Мастерство одаренного юриста была по достоинству оценена президентом, который приказал на все особо важные дела, связанные с финансовыми преступлениями ставить государственным обвинителем исключительно Вышинского. Одновременно с этим, на должность председателя Верховного суда был назначен господин Классен, главное качество которого заключалось в готовности следовать букве и духу закона в соответствии с мнением верховной власти. Он ни на йоту не отступал от законности, но при вынесении приговора всегда ориентировался на позицию по рассматриваемому делу своего начальника. Утверждать на столь высокую должность такого человека, было в некоторой степени безнравственно, но у господина президента были довольно веские основания.
Закончившая войну в ранге победителя, Россия, как бы это не показалось странным, переживала далеко не лучший момент в своей истории. Несмотря на свои военные и политические успехи, сейчас она напоминала человека, который с большим трудом справился со своим недугом и только, только начал выздоравливать, одновременно оставаясь слабым и немощным.
Вступив в войну монархией с многовековой историей, страна завершила её уже республикой, чья родословность умещалась всего в двух строчках на заглавном листе. Подобная стремительная метаморфоза, никак не могла остаться без жестких последствий, что и не замедлило сказаться сразу после окончания войны. Широким жестом, отбросив все наследие монархии в 17 году, страна не получила ни новых законов, ни новых государственных положений и уложений, ни внятных планов дальнейшего экономического развития. Регулируемая во время войны распоряжениями и указаниями Корнилова государственная машина еще худо-бедно могла функционировать, но с наступлением мирной жизни, она стала сильно пробуксовывать.
Требовалось в кротчайшие сроки провести экономические и юридические реформы, которые бы позволили бы государственным структурам функционировать в полную силу, но к огромному разочарованию жителей страны этого не было. Переходный период, о котором объявил Алексеев в своей речи 1919 года, благополучно продолжался и не собирался заканчиваться.
Главной причиной такого положения, была «революционная накипь», финансовые группировки, плотно сросшиеся с государственными чиновниками, многие из которых были у них на откупе. Приложив не малые усилия по свержению монархии, при диктатуре Корнилова они были вынуждены отойти в тень, терпеливо дожидаясь своего часа, и он настал.
Пользуясь трудностями переходного периода, они азартно ловили жирную рыбку в мутной воде, получая при этом огромные прибыли, ничуть не меньше, чем они зарабатывали на военных поставках при государе императоре, до национализации государством их заводов и фабрик. Почувствовав свободу в действиях и осознав свою силу, «революционна накипь» была кровно заинтересована в том, чтобы переходный период продлился как можно дольше, а лучше навсегда, создав своеобразный «золотой век» для кучки банкиров, олигархов и чиновников. Поэтому продление переходного периода, был для них, вопросом жизни и смерти, и они были готовы защищать своё счастье до конца.
Президент Алексеев был сильным военным и неплохим организатором, но при всех своих талантах, он слабо разбирался в экономике, отдавая её в ведение банкиров и финансистов. Такое положение дел было во времена его московского генерал-губернаторства, таким оно осталось и после его вступления на пост президента России.
Человек со временем всегда меняется и зачастую не в лучшую сторону. Так было со многими людьми достигших вершины власти, не избег этой участи и президент Алексеев.
Получив в свои руки власть, о которой он и не мог помышлять пятью годами назад, Алексеев стал бережно и ретиво защищать её от любых происков и поползновений, независимо от кого они исходили. Это стало его главной задачей жизни, а все остальное прочно отходило на задний план. «Америка может подождать», так говорил лорд Болингброк, и президент Алексеев был полностью согласен с ним, хотя никогда не читал Скриба.
У господина президента была хорошая память на недавние события, и он никак не хотел разделить участь государя императора Николая II, ныне пребывающего в Сиаме на правах частного лица. Поэтому, позволяя господам финансистам резвиться за счет казны, президент желал обязательно иметь в личном подчинении, хорошо отлаженную репрессивную машину, с помощью которой, он намеривался время от времени напоминать зарвавшейся буржуазии кто в доме настоящий хозяин.
Именно с этой целью, при создании правительства, переименовав ЧК в ОГПУ, он выделил его из общей системы МВД в отдельную организацию, подчиняющуюся напрямую только президенту и никому иному. Дзержинский остался на посту председателя ОГПУ, несмотря на многочисленные намеки президенту со стороны господ министров, что русскому правителю не пристало иметь польского шляхтича на столь важном государственном посту.
Другим объектом подобных упреков был глава лично канцелярии президента осетин Сталин. Прочно держа в руках весь бумажный поток распоряжений и указаний, исходящих от Алексеева, он доставлял много хлопот «революционной накипи» отстаивая государственную точку зрения во многих вопросах. За это злые языки немедленно окрестили его вторым Кутайсовым, намекая на знаменитого брадобрея императора Павла I, сделавшего головокружительную карьеру благодаря милости царя. Главной обязанностью Кутайсова, было рассказывание Павлу всех столичных сплетен и новостей во время бритья, что очень забавляло государя. За это он пожаловал Кутайсову графский чин, а так же орден Андрея Первозванного, Иоанна Иерусалимского, Александра Невского и пять тысяч душ крепостных.
Ворчание «истинно русских патриотов» сильно забавляло президента, который хорошо знал цену этих господ. Записные ораторы, они в любой момент были готовы изменить свои мировоззрения, если это станет для них опасным или невыгодным. Поэтому, президент Алексеев твердо верил, что за спинами этих двух «инородцев» он может находиться в относительной безопасности, в окружении русских министров и олигархов.
Узнав от Дзержинского о событиях прошлой ночи, президент стал с интересом расспрашивать обо всех подробностях столь необычного дела.
- Скажите Феликс, а как вы собираетесь решить проблему с родными осужденных. Это вполне состоятельные люди и они вполне могут попытаться связаться с ними, так сказать в обход официальных властей.
- Новым местом пребывания осужденным господин министр, мною выбрано поселение Ижма Архангельской губернии. Это глухой край, где наличествует только один вид сообщения по реке Печоре, что очень важно для нас. С целью сохранения тайны о судьбе осужденных, я считаю нужным, объявить территорию вокруг Ижмы режимной зоной, с ограничением въезда туда иногородним лицам. Для полного правдоподобия в поселок будут направляться настоящие осужденные одинакового количества с числом осужденных на 10 лет без права переписки. Чтобы процесс полностью находился под нашим контролем, необходимо направить в Ижму особо доверенного представителя, главной обязанностью которого будет недопущение любого контакта с осужденными.
