— Как чем? Корабль вооружён четырьмя баллистами и скорпионом. А ещё мушкеты повышенной мощности. Вы то в сухопутном строю ими и не пользуетесь. Тяжелы́ они. Ствол почти два метра, а калибр — три линии. Что, удивил⁈ — видя моё недоумение, ослабился капитан. Впервые я увидел, как он улыбается кончиками губ. — Если хотите, завтра покажу.
— Буду рад, — заинтересовался экскурсией, а то сидение в каюте настолько надоело, а ещё адъютант второй день мучился морской болезнью. Говорит, впервые такую большую реку увидел и вот, испугался. Качки-то практически нет. Река хоть и широкая, но с Обью не сравнить, хотя берегов не видно, думаю, в поперечнике больше пятнадцати километров.
— Хотя, чего ждать. Пойдёмте на палубу. Пойдёмте-пойдёмте, — и видя, что я с сожалением поставил пустую кружку, добавил, — не волнуйтесь, пока прогуляемся, как раз свежий заварится.
Выйдя на палубу засмотрелся, впервые увидев поднятые паруса. На первой наполненные ветром прямые, а вторая оборудована косыми и прямыми.
— Красиво?
— Да, согласился с капитаном, — лёгкий, без резких порывов попутный ветер раздувал паруса. Казалось, что корабль скользит по водной глади, а куда ни глянь, линия горизонта прячется в водной пучине.
Вышли на нос корабля и только сейчас полностью осознал, с какой скоростью идёт корабль. Стоя на корме она не ощущалась, а смотря прямо по курсу, видя, как за бортом скрываются гребни волн, понял, что кораблик по скоростным качествам очень хорош.
— На носу скорпион, — указал на накрытую плотной тканью машину капитан. — Метает огненные стрелы по курсу. Стреляем в основном в паруса, если не подожжёт, то хоть повредит. На корме по две баллисты их можно передвигать, в случае надобности. Метает огненные заряды, но целимся в основном по палубе. Попасть в парус из него проблематично. Но когда огонь возьмётся, то врагу мало не покажется.
— А потом абордаж? — логично заключил, что основная война на море проходит в абордажных схватках. Не зря капитан постоянно при себе имел относительно короткую, изогнутую саблю. Палашом или боевой рапирой в узких коридорах корабля, да и на палубе в ограниченном пространстве особо не повоюешь. И следует учесть, что палаш и рапира в первую очередь колющее оружие, им надо учиться фехтовать, проводить каждодневные тренировки, а орудовать саблей обучают буквально за несколько недель. Главное, чтобы ученик смог её поднять. Даже на вид, висящая на перевязи сабля капитана была тяжёлой. В несколько раз увесистей палаша.
— Совершенно верно! — согласился капитан, — что ж, пойдёмте покажу наши мушкеты.
Вот мушкеты меня впечатлили. Длинный с толстыми стенами ствол, а калибр! Прям пушка. Но вот вес… одному, даже вдвоём его не потягаешь.
— По бортам крепления для мушкетов, чтобы отдачей стрелка в противоположный борт не унесло, — видя мою заинтересованность, пояснял капитан.
— А если на лафет установить, — пробормотал, исследую конструкцию.
— Куда?
— На опору, чтоб удобнее перемещать и гасить отдачу, — пояснил, а сам задумался. А ведь здесь нет артиллерии в том понимании слова, как понимаю его я, и что такое лафет не знают. — Если хотите, могу нарисовать.
Четыре дня я мучился, изображая на бумаге то, что предложил капитану. Но столкнулся со столькими неизвестными, что пришлось заново вспоминать всё что хоть когда-то видел в фильмах, читал или слышал за свою жизнь на Земле.
Трудность была в недостатке информации, ну не знал я как устроен лафет, из чего состоит, а просто нарисовать четырёхколёсный короб, так как потом его использовать? Просто положить на него мушкет и всё? Ведь из опыта здешних боёв, лафет должен отвечать ряду критериев: должны быть колёса для передвижения и маневрирования, иметься изменяемые сектора вертикальной и горизонтальной наводки. Вот эти два требования я взял за основу.
Только к концу нашего путешествия я представил свой рисунок капитану. Старался, выводил каждый элемент конструкции станка как можно аккуратнее, но всё равно назвать его чертежом у меня язык не поворачивался.
— Это и есть ла-фет? — уточнил капитан, всматриваясь в мои неказистые рисунки.
— Да. Смотрите. Устанавливаете мушкет на него, крепите. Для наводки используете вот эти поворачивающиеся рычажки. Левый изменяет вертикаль, правый — горизонталь. По углам, насколько будет наводиться не могу сказать, надо сделать хотя бы опытный образец. И ещё совет. Укоротить ствол мушкета примерно на две трети, но одновременно увеличить стенки ствола. И ещё в стволе делать конусовидную ка́мору. Я знаю, такие новые мушкеты нам в часть уже поступали. Как раз увеличится дальность и точность стрельбы.
— Не знаю, не знаю. Я не оружейник. Но уменьшить длину ствола…
— Это не настолько важная характеристика при стрельбе из такого калибра.
— Думаете? — недоверчиво смотрел на меня капитан. Я ему предлагал фактически революцию в воинском искусстве — прародителя пушки, а он…
— Уверен. Вы стреляете из этих мушкетов по палубе, целя в матросов?
— Зачем? В борт бьём. Чтоб пробить. Если повезёт, то в пороховой склад попадём или в какого морского офицера попадём.
— Так и я предлагаю бить в борт, но заряд что б был не цельным ядром, а составным. Внешняя оболочка, а внутри немного пороха и много, сколько уместится малых пуль от обычного мушкета. Представляете, когда такое ядро врежется в борт и разорвётся, сколько поражающих элементов разлетится в стороны?
— Поражающих что? — капитан явно завис. Предложенное мной нововведение было революционным, тем более он в оружейном деле ничего не понимал, не его это обязанность. Он капитан корабля и с этими обязанностями отлично справляется. Уже завтра мы прибудем в порт назначения и это на три дня раньше, чем обычно, но время простоя нагнать полностью не удалось, но всё равно это хороший результат даже для опытного капитана и команды.
— Пуль, — упростил терминологию для капитана, — одно ядро несёт в себе, допустим, до полусотни меньших пуль, что в обычном мушкете используют. Представляете, если такое ядро в толпе моряков взорвётся?
— Интересно и что, всех разом?.. — впечатлялся Минерс. — Через месяц мне в порт Дагонска, там оружейный завод. Я покажу знающим людям, пусть посмотрят, если смогут сделать, опробую. Задумка-то хорошая одним залпом всех убить, — ухмыльнулся капитан.
Расстались мы друзьями. В благодарность капитан вручил мне относительно небольшой мешок чая — надеры и я был этому несказанно счастлив.
В порту меня уже ждали. В сопровождении конвоя через трое суток пути я прибыл в конечную точку своего маршрута. И первым кого увидел в штабе оказался генерал Тонатос.
Глава 11
— Не думал, господин штабс-полковник, что снова увидимся, — первое, что произнёс при нашей встрече генерал Тонатос. Он выглядел уставшим. Будучи командующим северной группировкой, он выглядел намного свежее.
— Сам не ожидал такого назначения, — ответил, пожимая руку.
— Как добрались?
— Нормально. Думал, что будет хуже.
— М-да. Империя обширна. Это с севера на юг можно её примерно за месяц пересечь. Всё-таки по рекам передвигаться быстрее, а вот с запада на восток и полугода не хватит. Знавал я одного смельчака, что отправился от северных границ Империи на восток, поспорив, что доберётся до мыса Гонсатиса за два с половиной месяца, но он не учёл, что реки-то текут с севера на юг, а не с запада на восток, — хмыкнул генерал.
— Ваш знакомый отправился в путешествие?
— Не скажу, что знакомый, но поставил этого молодого энца я на место знатно, — довольно ослабился Тонатос, — ладно. Расскажите, что в столице творится, как сенарцы, а то почта к нам хорошо, если раз месяц прибывает. Я со своими людьми добрался до Ухтюрска быстрее, чем приказ о моём назначении дошёл до местных.
— В столице не знаю, — признался честно, — а с сенарцами перемирие на три месяца. Как только заключили, так получил приказ отбыть сюда.
— Значит у нас примерно два месяца, — задумчиво произнёс генерал, смотря мне в глаза.
