— Везде по ложбинам граница?
— В основном да. Только на юго-западе по реке. Но протяжённость её всего пара километров. Река потом круто забирает на юг и уходит к соседям.
— Разъезды патрулируют границу?
— Разъезды? — удивился капитан, — так мы сюда только сутки добирались…
— Понятно, — ответил, пришпорив коня. Меня удивляла такая беспечность. Разъездов, патрулей нет. Фортов или застав нет, не говоря про секреты. У меня в голове не укладывалось, как так. Каждое государство стремится охранять свои границы, свою территорию, а тут такая беспечность. Капитан что-то говорил про тяжёлый климат, труднодоступность воды и ещё находил десятки аргументов, но меня это не убеждало, а только заставляло крепче сжимать поводья. Как халатно относятся к своему имуществу — территории, так и получают набеги соседей. И только сейчас встрепенулись, может поняли, нельзя давать слабину. Но такими силами, а главное, с такой организацией несения пограничной службы, когда солдаты находятся вдали от границы, а пока соберутся, выйдут за стены, так и противника след простыл. Удивило, что четыре боестолкновения произошли, может случайно?
— Капитан, участвовали в бою с моркенами? — задал интересовавший меня вопрос.
— Так точно, — ответил гвардеец, — буквально неделю назад возвращались после безуспешной попытки догнать разоривших Осану, но пошли не тем же путём, как торопились в село на помощь, а обходным, и наткнулись на сотню моркетанов…
— Моркетанов? — переспросил.
— Да. Моркетаны — конные всадники. По крайней мере они сами себя так называют, и у нас прижилось. Хотя, что моркены, что моркетаны, всё едино. И так, и так их зовём.
— И что дальше? — что дальше я уже понял, но оживившегося офицера не хотел обрывать. Победа она на то и победа, чтобы вспоминать при каждом случае.
— Порубили всех. Только пятерых потерял и лошадей поранило десяток. Лихой был бой.
— Они так плохи в бою? — вот этому я удивился. Не думал, что таких плохих вояк не могут разбить который год.
— Повезло. Мы после отдыха наткнулись на них, а они скорее всего шли не останавливаясь, вот и одолели.
— Возвращались?
— Кто?
— Моркены куда направлялись, вглубь Империи или обратно, к границе?
— К нам шли. Они ж сначала возле границы дают отдых себе и лошадям, потом идут долго, практически на пределе сил. Возле намеченного к разграблению села останавливаются на отдых, а утром атакуют.
— И никто их в это время не видит, чтобы предупредить или встретить? — совсем не понимал здешнее устройство. Если противник останавливается на ночлег невдалеке, всего в паре-тройке часовых переходах, что, его не видно, не слышно? А костры, а дым, а много ещё демаскирующих факторов можно отыскать, если напрячься.
— Не могу знать, — растерявшись, ответил капитан.
Ехали мы медленно. Берегли лошадей и себя. Запас продовольствия, фуража, воды имелся в достатке. Цель у меня была осмотреться, заехать в одно или два села, поговорить с местными жителями и для себя понять причину этой безалаберности. Предполагал, что местные уже привыкли к этим набегам. Ну, уводили скот, но ведь не весь, кто не успел спрятаться или начинал оказывать сопротивление, убивали, а за долгое время таких неконтролируемых набегов все и привыкли уже. Выходило, что моркены фактически заходили, брали, что плохо лежит, а точнее отдают, не скрывая и уходят. Вот только договорённость с сенарцами заставила их активизироваться. Не знаю. Дошли до них сведения о перемирии или нет, но для меня вся эта ситуация выглядела сюрреалистичной. Как говорится, чем бы дитё — сосед не тешился, главное, чтоб не мешал. У меня только возник вопрос, почему тогда эти моркены сейчас активизировались, воровали бы понемногу, не злили своего северного соседа, но нет, изменили своим привычкам, теперь и далеко вглубь Империи стали заходить, что за один-два дня обратно не вернуться.
— Капитан, а кто сейчас Император у моркен. Ему дипломаты ноту заявляли?
— О нотах ничего не знаю, но прежний Император Давиус четырнадцатый скончался год назад. На престол взошёл какой-то дальний родственник. Стал Давиусом пятнадцатым. У них принято, что Император нарекается тем же именем, что и первый, основатель Империи. Знаю, что ему лет четырнадцать, может уже пятнадцать.
— А кто фактически управляет Империей, неизвестно? — сделал вывод из сказанных слов.
— Возможно, — ответил капитан и остановился, всматриваясь вдаль. Я проследил за его взглядом. Впереди, расстояние трудно определить, двигалось облако пыли, и оно постепенно росло, приближаясь. Я испугался, может пылевая буря или ураган, а мы на открытом пространстве и негде укрыться. Когда в первый раз остановились на ночёвку, я долго не мог уснуть от звенящей тишины и резкой смены температуры. Как только зашло местное светило, так температура стремительно опустилась, и я боялся, что замёрзну во сне. Даже укрытый шерстяным одеялом, на тёплом тюфяке, чувствовалось, какой холод стоит вокруг.
— Батальон!!! — взревел лейб-капитан, вырывая меня из размышлений, — к бою!!!
И тут я понял, что встречно-параллельным курсом движется противник, а пылевое облако — это поднимаемая копытами лошадей взвесь. Облако стремительно приближалось, но изменило направление, скорее всего нас заметили и теперь оно шло не прямо на нас, а перпендикулярно, по кратчайшему расстоянию к границе.
— Там удобный проход через границу? — спросил, обнажая свой палаш.
— Не могу знать, но если они двигались сюда, то думаю не зря. Вы бы, штабс-полковник, — неуверенно произнёс капитан, — посторонились, пропустили вперёд. Затопчут. Успеете, поучаствуете в сражении. Сейчас будет встречный бой, а вы, как понимаю, не кавалерист. Боюсь, лошадь испугается и понесёт, а падать на землю во время скачки смертельно опасно. Вы не беспокойтесь…
— Я понял, капитан, действуйте, — оценив свои шансы в кавалерийском наскоке, согласился с офицером. Рядом уже крутился верный адъютант, держа за поводья коня.
Смотрел, как практически с места набирает скорость и устремляется вскачь кавалерия. Она текла словно лавина, сметая всё на своём пути. И казалось, что нет никакой силы её остановить.
Глава 12
Пылевое облако полностью скрывало картину боя. Пробовал прислушиваться, но что поймёшь в доносящемся ржании лошадей, скрежете металла о метал, и я отдал приказ оставшейся со мной тройке гвардейцев следовать за мной.
— Капитан приказал ожидать, — возразил лейб-капрал.
— А если именно нас там не хватает? — задал неудобный вопрос. Я измучился в неведении. Впервые я оставался в стороне от боя не командуя, не руководя боем, а просто стоял и смотрел, как происходит сеча не на жизнь, а на смерть, и меня мучала совесть. Может действительно стал солдатом с большой буквы, видя, когда мои соратники умирают, и не мог спокойно стоять и ждать, чем закончится бой. — Савелкин, с обозом! Остальные… К бою! За мной!!! — скомандовал, перехватывая поводья.
Неудивительно, что спутники меня обогнали и вырвались далеко вперёд на первых же метрах. Кавалеристы, а тем более гвардейцы — особая каста. Их учат обращаться с лошадьми, управляться с оружием на полном скаку, но главное — лошади. Они не боятся шума, выносливы и неприхотливы. А мне досталась обычная, что как не подгонял её, она всё равно не могла сравниться с боевыми кавалерийскими скакунами. Ожидаемо к месту боя прибыл последним.
— Штабс-полковник, докладываю, — подъехал ко мне лейб-капитан. Его лошадь, разгорячённая быстрой скачкой, всё не могла успокоиться и кружилась вокруг меня, описывая кривые. Капитан старался утихомирить её, но боевой скакун не успокаивался. Как-то читал или видел по телевизору, что резко коня останавливать нельзя. После стремительной скачки его необходимо выходить, и только потом останавливать и давать воду.
Я слез с лошади. Подскочил лейб-капрал, взял поводья. Лейб-капитан последовал моему примеру и лошадки тихим ходом побежали по кругу.
