ГЛΑВА 17
В воскресенье я заметила, что Робин бережет левую руку. Ту самую, которую сильно ушиб Свен во время последнего нападения в игре. Но и после моего осторожного вопроса Робин только отмахнулся:
- Скоро пройдет. Обычный ушиб.
- Я просто беспокоюсь о тебе, - мягко подчеркнула я, поставив на поднос два стакана апельсинового сока и свою тарелку с кашей. – Может, хотя бы вольтареном намазать и холодное приложить?
- Это хорошая мысль. Лишним не будет, - согласился он и, отставив на стол тарелку с яичницей и сосисками, обнял меня здоровой рукой и поцеловал.
- Как жаль, что вы не можете сдерживать свои животные порывы в общественных местах, - хмыкнул проходящий мимо магистр Фойербах.
Робин вздрогнул, потупился. Я почувствовала, как запылали мои щеки и его аура.
- И вам доброго утра, магистр Фойербах, – с вызовом ответила я. - В зале до вашего прихода мы были одни.
Он не ответил, даже не повернул голову в мою сторону, а Робин шепнул:
- Не связывайся с ним лишний раз. Не хочу, чтобы тебе из-за меня доставалось.
В чем-то он был прав, ведь каждое столкновение с деканом бойцов настраивало его против Робина и против меня тоже, а магистр и без этого не только искал, но и старательно создавал поводы, чтобы прицепиться.
Из-за того, что преподаватели поменялись раньше, ещё до завтрака, школа, равно как и медпункт, перешли в ведение магистра Фойербаха. Неудивительно, что Робин решил терпеть с осмотром больного плеча до завтра.
Домашнее задание сделали и после обеда мы даже посидели в библиотеке. Робин, в первые дни взявший для дополнительного чтения книгу по алхимии, искал что-то по тому же предмету. Α я, прикрываясь интересом к аурам, читала о ясновидении. Меня озадачивали участившиеся видения, подслушанные мысли и ощущения других, и я надеялась найти способ все это контролировать и развивать.
Практических советов в книге пока было мало. Создавалось впечатление, что ясновидение – интуитивно понятный дар, который будет развиваться вне зависимости от желания своего обладателя. Меня это не слишком устраивало, и я перелистывала страницы, пытаясь выудить из разливанного моря воды полезную информацию. Множество лишних слов складывалось в тяжелые, неподъемные предложения, в какой-то момент поймала себя на том, что с трудом получалось сконцентрироваться на тексте. Потерла пальцами лоб, и в этот момент Робин безмолвно протянул мне альбом.
Тот же жест, который я уже видела, тот же рисунок с двумя растениями. Я взяла альбом, погладила пальцем корневище с пузыриками, снова посмотрела на Робина.
- Зачем тебе это?
Он не ответил, но на его золотой ауре ясно проступили алые черточки и руны. С каждой секундой они становились все ярче, пульсировали и затмили собой золото. Аура Робина стала красной, но не от гнева, как я раньше видела, не от раздражения. От молчащего парня волной шли горечь и безнадежность. Его отчаяние было таким сильным, что у меня слезы на глаза навернулись.
Кто-то положил ладонь мне на плечо. Я вздрогнула, дернулась и, повернувшись, увидела Робина.
Он сидел рядом со мной, а на том месте, где он только что стоял, был стол. Как и прежде. Массивный темный библиотечный стол, на котором лежали книги и открытые тетради.
- Кажется, ты задремала над учебником, - в голосе Робина слышались ласка и беспокойство. - Я бы не будил, но ты, кажется, плачешь.
Кивнула и выпалила одним духом:
- Ты обо мне не все знаешь. У меня есть одна особенность, о которой я никому еще не говорила. Никогда.
Ошеломленный Робин осторожно спросил:
- Ты хочешь поделиться со мной? Уверена?
Я кивнула и, взяв его за руку, постаралась подобрать слова. Нужные находиться никак не желали, поэтому, когда молчание показалось мне гнетущим, ляпнула первое, что пришло на ум.
- У тебя очень красивая аура. Золотая, такое, знаешь, старинное золото…
- Знаю, - улыбнулся он. - Как твоя.
- Правда? - я встретилась с ним взглядом. – Я не знала. Свою ауру ведь не видно.
- У тебя очень красивая аура, очень, – заверил Робин и накрыл мою руку своей.
- Спасибо, - из-за его искренности и нежности в голосе я смутилась, почувствовала, как краснею.
- Ауру вообще разглядеть сложно, но ради красоты твоей стоит постараться, - улыбнулся Робин.
Комплимент льстил, но я решила не отступать и выдохнула:
- Я вижу ауры значительно лучше других. Это как со стереограммами. Я просто знаю, как и куда смотреть, потому что у меня дар ясновидения.
- О, это здорово, Лина! - воодушевился Робин. - Это большая редкость, особенно, если дар сильный. Это очень круто!
- Пока не очень. Я не умею контролировать видения. Управлять ими. Вот и сейчас тоже было одно. О тебе.
Он заметно напрягся, отвел взгляд.
- Что же ты видела? – голос Робина осип и дрогнул.
- Рисунок двух растений в твоем альбоме. Одно с бирюзовыми цветами, а второе с интересным корневищем.
- С красными пузырьками, - закончил Робин мою фразу.
- Да.
Он коротко кивнул, взял со стола альбом, знакомым жестом протянул мне.
- Эти?
- Да. Эти.
Робин кивнул, горько усмехнулся, но постарался говорить бодро:
- Знакомься. Живая лазурь и волдырьянка блеклая. Два редких исключительно магических растения. Живут только в насыщенной магией почве, в большинстве своем одомашненные, если так можно о цветах говорить.
Он пытался шутить, я улыбнулась в нужный момент, поддерживая нарочитую легкость беседы. Но аура Робина излучала обреченность так же ярко, как в моем видении. А я очень старалась держать себя в руках и не показывать, насколько меня беспокоит и даже пугает скрытность парня.
- В оранжереях Юмны были эти растения. Тут вообще была очень богатая коллекция трав.
- Не уходи от темы, - перебила я, а голос подвел, прозвучал сдавленно. - Зачем они нужны?
Робин отвел взгляд, но все же ответил:
- Они обязательные ингредиенты очень сильного обезболивающего.
- Обезболивающего? - сердце противно заколотилось.
Он кивнул, явно нехотя добавил:
- Некоторые магические состояния бывают болезненными, и только это средство помогает.
- А эта болезнь…
- Точнее, периодически возникающее состояние, - глухо поправил он.
Я подалась вперед, свободной рукой коснулась его лица, вынуждая Робина посмотреть на меня.
- Это что, смертельная болезнь? Вроде лейкемии, саркомы и прочего?
- Нет! - мое предположение явно его удивило. — Нет, не смертельное и точно не заразное.
Я порывисто обняла Робина и чуть не расплакалась от облегчения. Он ласково гладил меня по спине и ждал, когда я успокоюсь. На это понадобилось много времени, потому что я очень четко осознала, что не готова даже надолго расстаться с Робином, что там говорить о смертельных болезнях.
- Я испугалась за тебя, - пробормотала я. На честное признание его аура откликнулась волной тепла, но я так и не решилась посмотреть ему в глаза, отстранившись. - Правда, если подумать, «магическое состояние» звучит немногим лучше «болезни».
- Зато верней, – хмыкнул Робин.
- Но зачем тебе растения? Разве в школе нет готового лекарства?
- Мне очень ясно дали понять, что в школе этого лекарства нет и не будет. Оно дорогое очень из-за этих вот трав. Хотя варить его не так и сложно, а остальные ингредиенты вполне доступные.
- Ты хотел поискать в оранжереях, не осталось ли тут этих цветов? - догадалась я.
Робин кивнул:
- Ага, но без толку пока. Магический фонарик гаснет каждые два шага, обычные не работают. Да и теплиц много, грядок тоже. Я и не знаю даже, где искать.
Вспомнился сон, который я видела в первую ночь в Юмне.
- Думаю, нужна теплица номер три.
- Οчень уверенно прозвучало, - насторожился он.
- Ясновидение, - пожала плечами я.
- Какой удобный дар, - теплая улыбка тронула его губы, и я поцеловала Робина. Он ответил, и время перестало существовать. Только биение сердца, вкус поцелуя, прикосновения и блаженство.
