* * *
Поезд неспешно подошёл к перрону с привычным шипением тормозов и лязгом сцепок. Я, стоя у окна в проходе вагона, ждал окончательной остановки состава. На этот раз я предупредил родителей о своём приезде. И потому, протиснувшись между других пассажиров к выходу и спустившись на привокзальную площадь, я стал оглядываться в поисках знакомых лиц. И почти сразу же встретился взглядом с отцом.
— Здорово, отец, — поздоровался я с ним и пожал его руку.
Матери с ним не было, что немного удивило меня, но задавать вопросов я пока не стал. В автобусе спрошу. Мы бодро зашагали на выход.
Но у выхода отец меня снова удивил. Вместо того, что пойти к остановке, мы пошли к парковке для автомобилей. Я уже собирался спросить, зачем мы сюда пришли, как отец вдруг остановился возле новенького тёмно-синего москвича.
— Запрыгивай, — скомандовал он, открывая дверцу со стороны водителя.
— Это чья красавица? — полюбопытствовал я, закидывая свои вещи на заднее сидение.
— Служебная, — коротко пояснил отец, заводя двигатель. — Выдали на время. Но, знаешь, глядя на неё, я всерьёз задумался о приобретении чего-то подобного для семьи, если подвернётся.
Я присвистнул, усаживаясь рядом с отцом на пассажирское сиденье. Если появились мысли о машине, значит, дела на работе действительно пошли в гору. Ну или нет.
— А где мать? — спросил я, пока мы выруливали с парковки.
— Дома, — ответил отец, глядя на дорогу. — Чувствует себя неважно. Решила не выходить.
Эти слова вызвали у меня новый всплеск подозрений. Неужели мне и правда ждать брата или сестру? Не в силах терпеть неизвестность, я решил задать прямой вопрос.
— Слушай, отец, насчёт того письма… Ты там так загадочно писал про какой-то сюрприз.
Отец на секунду оторвал взгляд от дороги и с хитрым, каким-то мальчишеским прищуром посмотрел на меня. Ах ты ж! Да он же наслаждается моим нетерпением и совершенно не скрывает этого!
— Всему своё время, Сергей, — сказал он, возвращая своё внимание на дорогу. — Ты всё узнаешь. Но позже. Не торопи события.
Я вздохнул, откинувшись на спинку кресла. Что ж, придётся подождать. По крайней мере, стало ясно, что сюрприз всё-таки есть, и он явно положительный.
Подъезжая к нашему дому, я заметил знакомый ларёк и попросил отца остановиться.
— Минуточку, я быстро, — сказал я отцу.
Я выпрыгнул из машины и подбежал к ларьку с цветами. Купив небольшой, но яркий букет, я поёжился и так же быстро вернулся в салон автомобиля. Погода сегодня не радовала, шёл мелкий, противный не то снег, не то дождь. К тому же дул пронизывающий ветер.
— Для мамы, — пояснил я, усаживаясь поудобнее. Отец одобрительно кивнул, и мы поехали дальше.
Вскоре мы уже поднимались по лестнице нашей пятиэтажки. Дверь открылась, и я прошёл в прихожую. Пока стягивал сапоги и снимал верхнюю одежду, я втягивал носом аппетитные запахи, доносившиеся из кухни. Живот предательски заурчал, напоминая, что ел я ещё на подъезде к Москве. Да и то, всего лишь пару бутербродов.
Отец, снимая пальто, шутливо подтолкнул меня в сторону ванной.
— Марш руки мыть и приводить себя в порядок. А после шуруй на кухню, обедать будем.
Когда я зашёл на кухню, то первым делом окинул мать оценивающим взглядом. Она сидела за столом и перебирала гречку, отделяя зёрна от случайных камешков и соринок. Выглядела она, как обычно, может, чуть более уставшая, и нос слегка покраснел и припух, а в целом никаких видимых изменений я не обнаружил.
Никакого пополнения в семействе не предвидится. Просто мать, судя по всему, простудилась. С удивлением я осознал, что эта мысль меня расстроила. Я всегда мечтал о братьях и сёстрах. Причём именно во множественном числе. Мне хотелось иметь большую и дружную семью.
— Мам, привет! — подошёл я к ней, обнял её за плечи и чмокнул в щёку. — Это тебе, — я протянул ей букет.
— Серёженька! — на лице матери появилась нежная улыбка. Она обняла меня в ответ, на секунду прижалась щекой к моей груди, потом взяла цветы и принялась суетиться и благодарить. — Спасибо! Ой. Сейчас, я только гречку досмотрю и сразу на стол накрою. Хотя чего это я? Ты ж с дороги голодный поди…
Она попыталась вскочить, но в этот момент подошёл отец. Он спокойно положил руки ей на плечи, не давая подняться, и нежно чмокнул в макушку.
— Успокойся, Лена. Сиди. Я сам всё сделаю.
С этими словами он взял у неё из рук букет, вышел из кухни, чтобы поставить цветы в вазу, и через пару минут вернулся. Подойдя к плите, отец снял крышку с кастрюли и принялся деловито греметь половником, разливая по тарелкам душистый мясной суп с лапшой.
Я, в свою очередь, сел рядом с матерью и принялся помогать ей с гречкой. Это не заняло у нас много времени, и вскоре на столе уже красовались тарелки с супом, миска с квашеной капустой и с солёными помидорками, а в духовке разогревалось жаркое в горшочках.
За столом о делах мы не говорили. Мать, как и в прошлый мой приезд, с интересом расспрашивала о моей учёбе, о том, как прошли зачёты, как питаюсь, как здоровье. Я отвечал, опустив, разумеется, историю с Белоглазовым и прочие неприятные моменты. Отец в основном молчал, внимательно слушая, и лишь изредка вставлял короткие реплики или что-то уточнял.
Когда вопросы у матери иссякли, я принялся расспрашивать её. Обмен новостями становился нашей доброй традицией. Мать с энтузиазмом принялась рассказывать о событиях на работе, о том, что соседка тётя Шура наконец-то получила ордер на новую квартиру, о том, какие ткани они с мамой Кати урвали в универмаге на костюм, о новых постановках в театре. Словом, обо всей той кипучей, повседневной жизни Москвы, которой мне так не хватало в стенах училища.
После обеда, мы с отцом мягко, но настойчиво отправили мать отдыхать. У неё снова поднялась температура и начался лёгкий озноб. Она немного посопротивлялась для вида, но, в конце концов, сдалась и удалилась в комнату. Ну а мы быстро убрали со стола и вымыли посуду.
Я снова попытался выведать у отца хоть что-то о «сюрпризе», но он лишь покачал головой, вытирая тарелку.
— Позже, Сергей. Всё в своё время, — услышал я то же, что и в машине.
Пожав плечами, я вышел из кухни. До вечера ещё было далеко, а дел никаких не было, поэтому я решил позвонить Кате. Она ответила почти сразу, но голос её звучал глухо.
— Серёжа? Ты уже в Москве? — спросила она после приветствия.
— Да, недавно приехал. Хотел предложить прогуляться, в кино, может, сходить.
Катя чихнула, затем ещё раз и ещё. Ага, понятно. Прогулка отменяется.
— Я простыла, — грустно проговорила она и тяжело вздохнула.
Мы договорились, что я приеду к ней в гости и привезу чего-нибудь вкусненького. Положив трубку, я стал одеваться. В этот момент из кухни выглянул отец.
— Куда собрался? — спросил он, вытирая руки.
— К Кате. Она тоже, как выяснилось, болеет.
— О! Я с тобой. Мне как раз нужно Жоре кое-какие документы завезти. Минуту, мать предупрежу, что мы уходим, и портфель с документами заберу.
Вернулся отец действительно быстро, с коричневым портфелем в руке. Не прошло и десяти минут, как мы снова колесили по Москве, на этот раз в направлении дома Кати.
По пути мы сделали несколько остановок. Сначала у магазина, где я купил небольшой тортик и фрукты, потом снова у цветочного, где приобрёл уже два небольших букета: для Кати и её матери.
Отец, наблюдая за моими приготовлениями, посмеивался. А когда я уселся в машину, закинув покупки на заднее сидение, показал мне большой палец. Мол, правильно, сынок, одобряем-с. Цокнув языком и закатив глаза, я сказал:
— Поехали уже.
Вскоре мы стояли перед дверью квартиры Кати. Я переложил цветы в одну руку, отец держал торт и фрукты. Мысленно приготовившись к встрече, я нажал на кнопку звонка.
Дверь открыла мама Кати, Нина Павловна. Увидев нас, она сразу же заулыбалась и принялась приглашать нас в дом. Катя, закутанная в тёплый домашний халат, с носовым платком в руке, выглядывала из гостиной. Увидев меня, она радостно улыбнулась, но тут же чихнула несколько раз подряд.
