— Ниночка, здравствуй! Всё хорошеешь и хорошеешь, просто загляденье!
Наталья, проводив его взглядом, повернулась ко мне и тихо хихикнула.
— У тебя очень весёлый отец.
Я в этот момент всё ещё не до конца отделался от странного ощущения, разглядывая её. Это не было похоже на привычное романтическое влечение, которое я испытывал к Кате. Скорее, это было сродни тому тревожному, острому волнению, которое возникает, когда интуиция беззвучно кричит о приближающейся опасности.
Но Наталья? Опять? Да ну, бред. Она уже не раз доказала свою надёжность. Не проболталась, сделала всё, о чём я её просил, и даже больше. Так что же меня сейчас так смущает?
Услышав её слова, я от неожиданности кашлянул.
— Весёлый? — переспросил я, подумав, что ослышался.
— Ага, — кивнула Наталья с лёгкой улыбкой. — Он здесь часто бывает после… ну, после операции Сергея Павловича. Мы с ним много общались. Василий Игнатьич — чудесный человек.
— Спасибо, — кивнул я, всё ещё пытаясь совладать с нарастающим внутренним диссонансом. — А ты как? Как поживаешь?
— Хорошо, — ответила она без тени фальши в интонации. Наталья повела рукой в сторону дома. — Нина Ивановна настояла, чтобы я продолжила приглядывать за Сергеем Павловичем и здесь, на дому. Так что, считай, это моё своеобразное повышение.
Говорила Наташа без тени высокомерия, скорее с лёгкой гордостью за доверие, которое ей оказали. Между нами повисла короткая пауза.
Наталья опустила голову и принялась убирать несуществующие соринки с рукава пальто. Я же смотрел на неё и не мог понять, что не так. Ощущение было крайне странным.
— Рад за тебя, Наташа, — наконец проговорил я, и мои слова, кажется, застали её врасплох.
Она резко вздёрнула голову, и её большие голубые глаза, в которых отражалось мартовское небо, устремились на меня.
— Спасибо, — негромко ответила она и провела кончиком языка по пересохшим губам.
Этот жест был абсолютно спонтанным и естественным, не наигранным. Это я видел наверняка. И от этого мой пульс только ещё больше подскочил.
Та-а-ак. Соберись, Громов.
— Рад был повидаться, Наталья. Но меня там ждут. — Я указал указательным пальцем в сторону дома.
— Конечно, конечно, — закивала она, словно спохватившись. — Не буду задерживать.
Я сделал шаг вперёд, протянул руку и слегка коснулся её плеча на прощанье:
— Я пойду. До встречи.
— До встречи, — ответила Наталья и, обогнув меня, поспешила к калитке.
Я пошёл к дому Королёва и, толкнув дверь, пересёк порог. В прихожей я остановился и осмотрелся. Удивительно, но здесь было практически точь-в-точь как там, в будущем, когда этот дом стал музеем.
Встречать меня вышла Нина Ивановна.
— Проходите, пожалуйста, Сергей, — тепло проговорила она, принимая у меня пальто. — Меня зовут Нина Ивановна Королёва. Рада, наконец, познакомиться с вами.
— Взаимно рад, Нина Ивановна, — учтиво поклонился я женщине.
Она улыбнулась и приглашающе повела рукой:
— Пойдёмте. Они вас ждут.
Она провела меня через уютную столовую в светлую гостиную с большими окнами, выходящими в сад. В камине весело потрескивали дрова, отбрасывая на стены и мебель танцующие оранжевые блики.
Возле камина в глубоком кресле сидел Сергей Павлович Королёв. Он был закутан в плед, а в его руках покоилась чашка с чаем. Напротив, в аналогичном кресле, расположился мой отец, неспешно куря папиросу и о чём-то тихо беседуя с хозяином дома.
Когда я вошёл, Королёв поднял на меня взгляд, и его лицо, немного осунувшееся после болезни, расплылось в широкой улыбке.
— О! А вот и мой спаситель! — громко и хрипло провозгласил он, жестом приглашая меня подойти. — Проходи-проходи, присаживайся к нам.
— Здравствуйте, Сергей Павлович, — поздоровался я и прошёл к дивану. — Рад видеть вас. Но, честно говоря, не понимаю, о чём вы. Я никого не спасал. Я вообще только вчера из Волгограда приехал.
Королёв мигом посерьёзнел. Он отставил чашку на столик и устремил на меня свой пронзительный, тяжёлый взгляд. Мне показалось, что он видел меня насквозь и читал каждую мысль, что рождалась в моей голове. Он заговорил неспешно, будто выделяя каждое слово:
— Мальчик мой, я не буду спрашивать, как или откуда ты узнал обо всём. Это твои личные дела. Но прошу тебя лишь об одном, — он сделал небольшую паузу, — не ломай комедию передо мной.
Что ж, раз пошла такая пляска и общаться мы будем прямо, тогда… Я снял маску смущённого юноши-идеалиста, выпрямился на диване и серьёзно, без заискивания, глянул ему в глаза.
— Пожалуйста, Сергей Павлович, — сказал я тем же тоном, что и Королёв. — Рад, что всё получилось.
Королёв удовлетворённо кивнул.
— Так-то лучше.
Отец всё это время молча курил, лишь переводил внимательный взгляд с Королёва на меня и обратно.
Затем Королёв снова взял свою чашку, как-то по-стариковски закряхтел, пытаясь дотянуться до чайника, а потом посмотрел на меня, протягивая чашку.
— Подлей горяченького, пожалуйста, — попросил он.
Я встал, взял со стола небольшой заварочный чайник и аккуратно долил в его чашку ароматного травяного чая.
— Благодарю, — сказал Королёв и, сделав небольшой глоток, повернулся к моему отцу. — Вася, ты ему рассказывал?
В ответ отец так широко и открыто улыбнулся, что я на секунду опешил. Такой улыбки я у него раньше не видел. Даже не знал, что он так умеет. Что эти двое задумали, раз выглядят сейчас, как два лиса в курятнике?
— Не-а, — коротко бросил он, выпуская струйку дыма. — Решил, что лучше это сделаешь ты.
— Что ж, — хлопнул ладонью по подлокотнику кресла Королёв. — Тогда начну. Во-первых, — он посмотрел на меня с весёлым прищуром, — можешь поздравить своего отца. Теперь он Главный конструктор ОКБ-1. А я… — Королёв повёл рукой, — буду ему помогать с бумажками, подписывать всякое-разное, советовать, когда попросит.
У меня в ушах зашумело. Перед глазами комната на мгновение поплыла. А вот и первый мощный удар моего вмешательства в историю. Только что она сделала крутой вираж.
Василий Громов — Главный конструктор! Не Мишин, а личность, о которой в будущем и не знали вовсе. А, собственно, не этого ли я и добивался, ввязываясь во всё это и спасая жизнь Сергею Павловичу? Вот он — закономерный итог.
Теперь у руля будет стоять человек с прогрессивным мышлением. Человек, который если и не дружит с Глушко, то хотя бы способен с ним сотрудничать при необходимости. Человек, который уже знаком с моими идеями и, что главное, воспринял их всерьёз. Что ж, теперь у страны появились вполне реальные шансы.
Но мне потребуется время, чтобы это осознать и переварить. И ещё… Королёв только что фактически раскрыл себя передо мной. Он почти прямым текстом сказал, что это он был всё это время тем самым Главным конструктором, чьё имя было государственной тайной.
Сквозь гул в ушах я услышал голос отца, в котором слышалась лёгкая ирония:
— Ты, Серёга, когда подписывать будешь, убедись, что твоя фамилия в конце списка.
Королёв на его слова лишь беззаботно махнул рукой.
— Вася, я уже живу в долг. Мне-то чего бояться? А теперь… — он как-то по-юношески рассмеялся, — знаешь, так мне легко теперь. Так хорошо. Несмотря на все нюансы со здоровьем и…
В этот момент мимо окон прошли двое мужчин в штатском. Видимо, те самые охранники, которые, как я знал, всегда были неотлучно приставлены к Королёву как к фигуре совершенно секретной. Королёв проследил за ними взглядом и закончил фразу:
— … этих хлопцев.
Затем он слегка наклонился в мою сторону и жестом подозвал меня к себе. Я подался вперёд, встав с дивана, и наклонился к нему. Королёв доверительным полушёпотом проговорил:
— Знаешь, тёзка, я раньше иной раз просыпался ночью, лежал и думал: вот, может, уже нашёлся кто-нибудь, дал команду — и эти же охранники войдут ко мне и бросят: «А ну, падло, собирайся с вещами!»
Он отстранился, откинулся на спинку кресла, и его лицо снова озарила блаженная улыбка.
