— А сейчас сплю, как дитя малое: сыто и спокойно.
Отец, невозмутимо докуривая папиросу, вставил с места:
— И даже колики не мучают.
— Именно! — раскатисто рассмеялся Королёв, а отец подхватил.
Что там говорила Наталья о шутках отца? Ну да, вижу. Они оба сидели и смеялись над абсурдной шуткой, понятной только им двоим, прошедшим сквозь жернова эпохи.
Я же сидел и чувствовал, как у меня слегка «офигевает» мозг. Мой отец — Главный конструктор. А отец советской космонавтики только что доверительно поведал мне фразу, которую в моей прошлой жизни я читал в мемуарах. И эти люди сидят, странно шутят об одном, но подразумевают совершенно другое.
И только сейчас до меня дошло: то будущее, которое я помнил, уже исчезло. Его больше нет. Не будет теперь Мишина, неудачно запускающего Н1. Не будет тех трагедий. Возможно, будут новые. Королёв жив…
К чему это может привести? А леший его знает. Но я приложу максимум усилий, чтобы нас ждало лучшее будущее, чем-то, что я своими руками так упорно рушу.
Я поднялся с дивана и подошёл к отцу.
— Поздравляю тебя, отец, — сказал я, немного дрогнувшим голосом из-за переполнявших меня эмоций. — Отличная новость. Нет, прекрасная просто. Я… я горд, что являюсь твоим сыном.
Отец тяжело сглотнул и пожал мою протянутую руку. А затем он встал на ноги и, отбросив всю свою привычную сдержанность, крепко обнял меня. Я обнял его в ответ и легонько похлопал по спине. Когда он отстранился, я заметил, как он быстрым, почти незаметным движением провёл костяшкой указательного пальца по внешнему уголку глаза.
— Спасибо, сын, — хрипло проговорил он. — Это много для меня значит. И я тобой горжусь. Очень.
Королёв наблюдал за этой сценой с понимающей улыбкой, сидя в своём кресле у камина. Я повернулся к нему и, собравшись с мыслями, проговорил:
— Раз уж начались поздравления, Сергей Павлович, то позвольте и вас поздравить.
Королёв вопросительно вскинул брови.
— Я имею в виду мягкую посадку «Луны-9» на Луне в районе океана Бурь. Результаты этой миссии просто поражают воображение, — сказал я, не кривя душой. — Я бесконечно счастлив, что мне довелось лично познакомиться с человеком, под чьим руководством такие чудеса становятся реальностью.
Королёв гордо приосанился и довольно заулыбался.
— Благодарю, Сергей! Приятно слышать. Особенно от человека, который и сам рвётся к звёздам. Это только начало, следующим будет человек.
Я вернулся к дивану, подлил себе чаю и сел. Эмоции потихоньку отходили на второй план. Голова заработала с привычной ясностью. Я посмотрел на отца, отхлебнул душистого чаю и спросил:
— Это и есть тот самый сюрприз, о котором ты говорил в письме?
Отец переглянулся с Королёвым, и на их лицах появилось одно и то же хитрющее, многообещающее выражение. Они синхронно, как по команде, отрицательно мотнули головами и в унисон, словно репетировали, ответили:
— Нет.
Я озадаченно переводил взгляд с отца на Королёва и обратно.
— А что ещё? — спросил я.
Королёв с лёгкой ухмылкой, жестом дал понять отцу, что теперь его очередь радовать меня. Отец подался вперёд и опёрся локтями о колени.
— Серёга тебе рассказал про «во-первых», — начал он, пристально глядя на меня. — А я расскажу про «во-вторых». Речь пойдёт о твоём будущем. Как ты смотришь на то, чтобы закончить училище досрочно? Потянешь?
От неожиданности я звякнул чашкой о блюдце. Поставил её на стол, чтобы не расплескать чай, и посмотрел на отца, пытаясь понять, шутит он или нет. И судя по его лицу — не шутит.
В голове мгновенно пронеслись все известные мне исторические прецеденты. Да, был Амет-Хан Султан и многие другие асы, получившие звания и назначения в ускоренном порядке. Но тогда шла война, и стране позарез нужны были лётчики, десятки тысяч лётчиков.
Сейчас же войны нет. Мирное, хоть и напряжённое время. Значит, нет и очевидных причин для такой спешки. Но ни отец, ни Королёв не стали бы затевать этот разговор, если бы не было реального, продуманного варианта.
— Вижу, он уже просчитывает варианты, — с лёгкой усмешкой проговорил Королёв, наблюдая за моей реакцией.
— На такую реакцию я и рассчитывал, — в тон ему ответил отец.
Я поднял на них взгляд. Оба смотрели на меня с видом энтомологов, которые обнаружили любопытный экземпляр и с азартом принялись его изучать.
— Это невозможно, — наконец, проговорил я. — Ускоренные выпуски — это для военного времени. Как было с Амет-Ханом Султаном. Сейчас другой период. Нет массовой потребности в лётных кадрах, чтобы нарушать устав и программы обучения.
Отец довольно кивнул, явно одобряя ход моих мыслей.
— В целом верно. Но устроить всё — это уже наша забота. Найдутся и причины, и обоснования. А вот от тебя зависит лишь одно: потянешь ли ты ускоренную программу? Сможешь ли за оставшееся время освоить то, что другие учат годами, и сдать все нормативы на «отлично»?
Я призадумался, откинувшись на спинку дивана. В принципе, это реализуемо. Теоретическую часть я и так знал вдоль и поперёк, причём с поправкой на будущее. Практика… С ней будет сложнее, вне сомнений, но при должном упорстве и количестве вылетов я должен был справиться. В конце концов, у меня был уникальный опыт, недоступный другим курсантам. Но вместо согласия я задал резонный вопрос:
— Зачем? К чему такая спешка?
На этот раз слово взял Королёв.
— Помнится, на дне рождения Катерины ты говорил, что хочешь стать космонавтом. Я ничего не путаю?
— Нет, — подтвердил я. — Хочу.
— Так вот, — Королёв отхлебнул чаю. — Если ты закончишь училище по ускоренной программе и покажешь блестящие результаты, я использую свой ресурс и авторитет, чтобы ты попал в отряд. Не в основной, конечно, — он тут же поднял палец, предвосхищая мои вопросы. — Сам должен понимать, что для этого ты пока слишком юн и неопытен. Мы с твоим отцом проработали идею создания специального отряда стажёров. В него будут набирать не только перспективных лётчиков, но и молодых учёных, инженеров, медиков. Этот отряд будет учиться, тренироваться, проходить медкомиссии наравне с основными космонавтами. И, возможно, когда-нибудь, при должном усердии, и они полетят в космос. Всё будет зависеть исключительно от ваших личных результатов.
Я сидел и молча переваривал полученную информацию. Создание такого экспериментального отряда я тоже прописывал в том самом блокноте, наряду с идеей о создании единой головной организации по типу будущего Роскосмоса, которая бы объединила все разрозненные КБ.
Значит, Королёв всё же ознакомился с моими записями, и конкретно этот пункт, судя по всему, совпал с его собственными, давно зреющими мыслями. Ведь и он сам не раз подумывал о том, чтобы послать в космос не только военных лётчиков, но и учёных, способных проводить серьёзные исследования на орбите.
Я решил уточнить последний, самый важный для меня вопрос.
— Почему вы это делаете для меня? Лично для меня?
Королёв помолчал, его лицо стало серьёзным.
— Это моя личная благодарность, — сказал он нехотя, словно признаваясь в слабости. — Но и не только поэтому. Я ознакомился с твоими… размышлениями, — он многозначительно посмотрел на меня, подтверждая мои догадки о блокноте. — И многие из них показались мне чрезвычайно разумными и перспективными. Что-то мы уже приняли в работу, и первые результаты, должен сказать, радуют. И всё это ты написал, не имея за плечами ни академического образования, ни допуска к секретной информации. Мне стало попросту любопытно, на что ты будешь способен, если тебе дать настоящие знания, доступ к информации и правильное направление?
— Что ж, — проговорил я, и теперь настала моя очередь хитро улыбаться. — Я закончу училище по ускоренной программе. Я сделаю это.
— Вот и отлично! — Королёв хлопнул в ладоши и потёр их, будто собираясь за дело. — Только ты должен чётко понимать: мы сможем обеспечить тебе лишь саму возможность. Устроим ускоренную программу и предоставим шанс попасть в отряд стажёров. А уж там… Всё в твоих руках. Не справишься с нагрузкой, не пройдёшь по медицинским показаниям на каком-либо из этапов и всё, пиши пропало. Тянуть тебя мы не будем. Да и я сам против этого. Уверен, что и отец твой придерживается того же мнения.
