На какое-то время это убедит Шаховского в лояльности монарха. Ну а потом, когда выяснится, чего именно хочет молодой граф, можно будет решать вопрос о равном положении светлых и тёмных с раскрытием особенностей прокачки светлых магов. Если и это не поможет, то император готов лично просить Шаховского возглавить коалицию тёмных магов и представлять их интересы при дворе.
Слишком много завязано на светлой магии, слишком много при дворе тех, кто считает себя главнее только из-за стихийного дара. Шаховскому нужно равенство? Он его получит, но пусть потом не жалуется, когда остальные страны начнут собственную игру.
* * *
Я смотрел на взрослых призраков, в глазах которых была пустота. На детей, которые были продуктом лаборатории Бартенева. На чудовищ, спасённых моим дедом.
Дмитрий Шаховский хотел, чтобы я нашёл их, если с ним что-то случится. Именно сюда он уходил в те моменты, когда не находился в сибирском очаге или на моих землях. Похоже, он не просто хотел вырастить сильного наследника, а скорее того, кто сможет закончить его дело и защитить этих людей.
— Как мой дед смог вывести вас из лаборатории? — спросил я, повернувшись к мужчине, с которым говорил до этого.
— Мы — неудачные образцы экспериментов, нас должны были утилизировать, — равнодушно ответил он. — Как только представилась возможность, Дмитрий вывел нас и показал это место.
Неудачные. Я окинул взглядом детей, которые в присутствии взрослых выпрямились и неподвижно застыли. На их руках, груди и лбах виднелись ужасные шрамы от попыток вживить кристаллы, а в их глазах я видел отражение дикой необузданной силы.
— Антарктида — не лучшее место для детей, — сказал я, подумав о Борисе. Он мог оказаться на их месте, прямо здесь, посреди заснеженного континента.
— Здесь нет детей, — ответил мне другой голос. Я повернул голову и встретился с пустым взглядом женщины с седыми волосами. — Здесь нет тех, кто будет нас искать. Нет света, врагов. Есть только тень, холод и мы — призраки в мире живых.
Как точно она обозначила название их дара. Они и вправду призраки, хотя здесь их почему-то назвали ликвидаторами.
Таран тихо рыкнул у меня за спиной. Он недоумевал, почему мы не можем просто забрать их домой. Мой питомец улавливал их боль и отчуждённость, которые резонировали с его собственными воспоминаниями о голодном ледяном «доме».
— Дмитрий Шаховский говорил, что придёт его кровь, — снова заговорил первый мужчина. — Его кровь и наша. Тот, кто сможет нас защитить, не испугается и поймёт… ты понимаешь?
Я склонил голову к плечу. Этот мужчина не спрашивал, боюсь ли я их. Он спрашивал, понимаю ли я что они такое. Понимаю ли я, что передо мной не просто ликвидаторы, не теневики, а сломанные искалеченные люди, у которых нет ни единой цели в жизни, кроме убийства. И вопрос для меня был лишь в том, кого именно они стремятся убивать.
Я посмотрел на ближайшего мальчика лет семи. Тень больше не скрывала его лицо, как и шрам, тянувшийся от брови к середине щеки. У него не было левого глаза, а в правом не было ни надежды, ни страха. Он смотрел на меня без какого-либо выражения, исчезла даже детская любознательность, которую дети проявили в начале нашей встречи.
Эти дети были очень похожи на «совершенных», но в отличие от них не имели кристаллов. У них была душа и воля, которые пытались стереть, но так и не смогли.
Мой дед, демоны бы его задрали, знал, на что меня обрекает. Он ведь не союзников мне оставил, он оставил мне выводок убийц и обязанность защищать тех, кого весь мир отверг и счёл чудовищами.
— Я понимаю, — сказал я твёрдо. — Демид Бартенев мёртв, я убил его и уничтожил его лаборатории.
— Мы благодарим тебя за месть, — кивнул мне мужчина. — Но мы не знали, что лабораторий было несколько. Там тоже пытали тёмных?
— Нет, там ставили эксперименты над светлыми, — ответил я, глядя в его пустые глаза. На миг в них шевельнулось что-то похожее на злорадство. — Я уничтожил всех модифицированных, которых он привёл ко мне. Но остался тот, кто стоял над Бартеневым.
— Вестник, что собрал вокруг себя падших, — мужчина снова принял невозмутимый вид. — Дмитрий рассказывал нам. Так что, ты действительно пришёл помочь нам, брат по крови?
— Верно, но забирать вас в свой дом я не стану, — мне не нравилось то, что все они смотрели на меня так, будто считали, что я им чем-то обязан. Не я пытал их, и не я давал им обещания. А ещё мне не нравилось то, что я не знал, кому они преданы. — Кто был рядом с вами, когда тень пробудилась? Кто отдал вам первый приказ, кому вы служите всем своим существом?
— Не было никого, — выдохнула женщина. — И тень не пробуждалась в нас. Каждый из нас слышал лишь тьму, которая шептала о скором спасении. Спасения не случилось.
— Тьма действует чужими руками, — спокойно сказал я. — Раз вы здесь, значит она сдержала обещание.
— Ты не хочешь забирать нас в свой мир, — женщина качнула головой. — Мы не нужны тебе. Никому не нужны. Зачем ты пришёл?
— Я сказал, что не стану забирать вас в свой дом, я не говорил, что вы не нужны, — я вздохнул. — Думаю, что вы согласитесь с тем, что вам будет не комфортно жить среди обычных тёмных магов?
— Это место стало нашим убежищем и домом, — кивнула женщина.
— Я знаю одного призрака, которому скоро станет нечем заняться, — я улыбнулся уголком губ. — Он такой же, как вы. Разве что его не пытали и не ставили над ним опыты. Но он точно сильнее вас.
— Кто? — жёстко спросил мужчина.
— Его зовут Жнец, он самый старый из ныне живущих Тишайших, — я пожал плечами. — А вас как зовут?
— Яким, — грубо ответил призрак.
— Людмила, — представилась женщина, а потом указала на последнего взрослого. — Артём, — она пробежалась по детям, быстро назвав их имена. — Это Илья, Глеб, Виталина, Андрей, Богдан, Тимофей, Макар, Дмитрий и Алиса.
— Рад знакомству, — сказал я. — Теперь давайте решим, как вас отсюда доставлять на материк.
— Мы останемся здесь, — сказал Яким. — Если Жнец захочет с нами встретиться, пусть приходит сам.
— Если он справится с патрульными монстрами на нижних слоях, значит достоин, — продолжила Людмила. — Если нет, то ему здесь не рады.
— Патрульные? — я нахмурился. — Слизни и капли что ли?
— Да, это наши помощники, — кивнул Яким. — Мы гоняем их вокруг дома, чтобы выяснить, нет ли рядом врагов.
— Так вот почему они не в реальном мире, а на изнанке, — я усмехнулся. — Ловко вы это придумали.
— Они не могут выйти в реальный мир нигде, кроме зоны очага, — пожал плечами Яким. — А очаг от нас очень далеко. Антарктида большая, здесь можно играть в прятки и никогда не найтись.
— Ну да, логично, — я огляделся. — Вы ведь здесь давно. Не видели случайно некий узел из энергетических нитей на одном из слоёв?
— Он находится на третьем слое глубоко в очаге, — тут же ответила Людмила. — Но нам туда нельзя.
— Третий слой, значит, — кивнул я. — Этого достаточно, спасибо. Я найду его сам.
— Там могут быть падшие, — без единой эмоции сказала Людмила. — Ты уверен, что справишься с ними?
— Боитесь, что я умру, и тогда Жнец не узнает о вашем существовании? — спросил я, не испытывая иллюзий насчёт призраков. Я знал, как они мыслят и что для них имеет значение.
— Разумеется мы не хотим остаться в забвении навсегда, — сказал Яким. — Но теперь мы знаем, кого искать. Твоя смерть уже не изменит этого знания.
— В таком случае я пойду к узлу, — я бросил взгляд на детей, гася в себе жалость и сострадание.
Этим детям они не нужны — им нужен сильный лидер, который поведёт их за собой и огранит их дар. И это буду не я. В данный момент я не могу им помочь, как и не могу заняться обучением — мне бы с якорями и некромансерами разобраться для начала. А вот Жнецу такая задача будет по плечу.
— Мы будем ждать твоего возвращения, Константин Шаховский, — хрипло сказал Яким. — Или прихода Жнеца.
— Договорились, — я кивнул и развернулся, спокойно подставляя им спину.
