- Есть такое, да.
- Почему тогда не начали обучение с первого класса? К маленьким меньше требований, программа уже обкатана поколениями юмнетов. Меньше предметов по выбору, нужно меньше преподавателей-немагов. Иностранные языки на начальном уровне могут преподавать и магистры.
- И владеют магией дети так, как рассчитано по программе, - вставил Робин, а в голосе послышалась настороженность.
- Именно. А начали с нас. Куча сложных предметов, необходимость приглашать в школу немагов-учителей уже сейчас, выпускные экзамены и прочее.
Чем больше доводов я приводила, тем уверенней становилась в своих выводах. Α они, учитывая события десятилетней давности, радовать не могли никак.
- У тебя, кажется, есть объяснение.
- Есть, – я взяла Робина за руку, надеясь в тепле прикосновения снова обрести силу. - Возраст. Скоро нам всем будет восемнадцать. Мы будем совершеннолетние. Но нам всем уже есть шестнадцать, значит, в соответствии со статутом о воинской повинности магов, нас могут привлечь к боевым действиям.
- Что-то у тебя мысли слишком мрачные, не думаешь? - судя по тону, Робину такие объяснения не казались верными.
- К сожалению, нет. Не думаю, что сгущаю краски, - я отрицательно покачала головой. - Надо выяснить, какие именно последствия уничтожения коренного населения Америк проявляются сейчас. В моем сне магистр Клиом сказал, снятие запрета на обучение связано с этим.
- Не знаю, как это вообще может быть с нами связано, - хмыкнул Робин. - Америки завоевывали черти-когда! Шестнадцатый-семнадцатый век.
- А сказывается сейчас. Он так сказал, – я пожала плечами.
- Твои видения всегда точные? - теперь в голосе Робина слышалось чистое любопытство. Эта тема ему явно была интересней возможной в неподтвержденной теории войны.
- Вполне точные, но я не могу вызывать их нарочно. Вообще управлять не могу, - вздохнула я.
- Появляются пока только, когда ты устала?
- Да, пока только так. Не нашла никаких упражнений, чтобы потренировать эту способность. На рассматривание аур и диагностику по ним упражнения есть, а на ясновидение нету.
- Придет само со временем, - утешил он. - Обязательно. Дар только-только открываться начал. Допинг от школы получил. Дай ему время.
- Надеюсь, оно есть, - прозвучало не слишком оптимистично, но после видения о разговоре деканов на сердце было тревожно.
- Конечно, есть и будет, - Робин остановился, посмотрел мне в глаза. – Все будет просто отлично. Не переживай зря.
Я изобразила улыбку, и он меня обнял. Приятный древесный запах, сильные руки, ласка движений не успокоили так, как хотелось бы. Я чувствовала, что права, что нельзя терять бдительность и поддаваться желанию видеть только хорошее. Нельзя. Это попросту опасно.
Утром задумалась о том, что мои видения, скорей всего, точными не были. Сон о разговаривающих магистрах почему-то крепко был привязан в моем сознании к только что прошедшему вечеру среды. Значит, первый разговор между деканами состоялся раньше, чем я думала. Интересно, это связано с тем, что будущее вариативно, или объяснялось неточностью моего восприятия? Почему-то казалось, что все же первое предположение правильное.
Эта мысль подтвердилась тем, что сразу после завтрака Робин предложил быстренько заглянуть в теплицу номер три, и сцена из сна повторилась в точности. В оранжерею мы не попали - опаздывать было нельзя, ведь за такое преподаватели назначали отрицательные баллы. Робин шепнул, что попробует один на следующее утро еще до завтрака.
У занятия по боевой магии впервые осталось приятное послевкусие. Магистр Фойербах оказался милым, чуть ироничным, хорошо знающим и объясняющим свой предмет человеком. Ни следа привычной придирчивости, жесткой требовательности. Он больше не поджимал губы, не скупился на похвалу, если она была заслуженной, не рубил фразы и спрашивал не только Робина.
Лишь один момент напомнил прежнего магистра. Декан бойцов задал вопрос Робину, тот ответил точно так, как было написано в учебнике.
- Заучить фразы может каждый, господин Штальцан, - жестко заявил спецназовец. - Я хочу знать, поняли вы их или нет. Οбъясните своими словами, будьте добры.
Робин выполнил требование.
- Хорошо, что вы понимаете смысл, скрытый за сухими формулировками, - подвел черту магистр и наградил Робина пятью заслуженными баллами.
Четверг пролетел незаметно, настроение у всего факультета после отличной тренировки и действительно хорошего урока по боевой магии было приподнятым. Перемены поведения магистра Фойербаха активно обсуждались, и многие даже жалели, что сейчас не среда. Ведь среда предоставляла законную возможность спросить нашего декана, что же такое случилось с магистром Фойербахом и можно ли надеяться, что эти перемены надолго.
Но у всего хорошего есть одно плохое качество: хорошее имеет привычку заканчиваться. Так произошло и с этим четвергом. Наша группка долго сидела над учебниками, романтическое свидание с Робином было коротким, но достаточно ярким, чтобы превратить необходимость расстаться в нежеланную повинность. Тем хуже было пробуждение.
Мне снились сполохи в темноте, отблески молний в каких-то стеклах, крики, треск. Бой, настоящий бой, который, казалось, шел прямо под боком!
Вспышка осветила лицо магистра Фойербаха. Он крикнул: «Нет!», выбросил вперед обе руки, и я знала, что он для кого-то сделал щит. Миг – вокруг магистра засияли чьи-то чары. Кто-то прикрыл его!
Я в ужасе подскочила на постели, смахнула со лба холодный пот. Отдышаться не получалось. Стрелки на циферблате с сакурой показывали почти три чаcа ночи.
Сомнений в том, что бой происходит прямо сейчас рядом с оранжереями, не было.
Быстро оделась, выбежала из женского крыла общежития. У выхода в коридор нажала на кристалл вызова медицинского персонала из города. Если зря – извинюсь! Только бы было зря!
Поворот, лестничка, сумрак и бескрайнее звездное небо. Нужно будет с Робином посидеть как-нибудь под этим небом…
Я бежала к оранжереям, дорожки извивались под ногами, блестели белые камни.
- Лина? - удивление и облегчение в голосе.
Я вскинула голову.
- Робин?!
- Нужна помощь! Срочно! Беги в замок!
- Боже, что с ним? – я разглядела магистра Фойербаха, которого Робин тащил на себе.
Темная кровь текла из-под волос, мантия разорвана. Сквозь прореху в рукаве виднелась рана! Магистр явно был без сознания.
- Чужие. Тут. Зови лекаря!
- Уже, Робин. Уже позвала. Я помогу!
Я поднырнула под второе плечо мужчины, закинула его безвольную руку на себя. Робин нервничал, к разговорам не стремился. Больше слова не сказал, пока мы не вошли в школу.
Вместе мы доволокли магистра Фойербаха до медпункта как раз к моменту, когда прибежал магистр Донарт.
- Что произошло? - декан целителей отстранил меня, взвалил на себя коллегу и, затащив в кабинет, осторожно положил на тапчан.
- У оранжерей были чужаки. Они напали на магистра Фойербаха, а потом и на меня, – сухо отрапортовал Робин.
- Так, будьте там. Надо посмотреть, что с ним, - магистр Донарт махнул в сторону двух стульев у входа и ушел в диагностику.
Под его пальцами искрило и переливалось всеми цветами радуги волшебство. Декан целителей превратился в недвижимого истукана, сосредоточенного на сполохах под ладонями. Я знала, я почему-то знала, что его магия истощена и нуждается в подпитке. Будто во сне встала, высвободилась из руки Робина, пытавшегося удержать меня, и коснулась плеча магистра Донарта.
Я видела его глазами, ощущала чужую боль, боль магистра Фойербаха. Знала, что раны нанес не Штальцан. Знала, что парень перевел на себя часть боли. Столько, сколько умел, и этим спас Йохана от болевого шока. А щит парня пробили. Щиты первогодок слабые, другим не учат.
Оборотень помогал спецназовцу, ненавидящему его! Не вопрос, знание. Знание полноценное, сияющее вдохновляющей смесью уверенности и надежды. Раз Штальцан таков, то Йохан излечится от своей ненависти к оборотням, которые уничтожили его подразделение. Излечится! Он поймет, что это был не народ против народа, а спецназ против спецназа. Это другое. Это побочный урон военных действий. Нельзя смешивать! Нельзя!
