Толгар был хорошим гномом.
Сильным, твердым, упрямым, предпочитающим словам дело.
Это было видно еще при первой нашей встрече в тронном зале Тор-Мирдала, столицы подгорного королевства.
Он стоял у Каменного трона и смотрел на нас своими серыми, пронзительными глазами. Низкий и коренастый, как и любой гном, он был облачен в черные, изукрашенные гравировкой латные доспехи, частично скрытые богатой красной мантией с золотым поясом и вышивкой.
Мощные руки со стершимися мозолями, мощный, словно вырубленный долотом, нос, седые кустистые брови, такая же узкая бородка, которую он задумчиво поглаживал, пока думал, и волосы, собранные в высокий пучок, завершали образ могучего короля. Короля, чьи лучшие годы давно прошли, но оставшихся сил хватит, дабы скрутить в бараний рог большую часть молодых, а оставшихся — неприятно удивить.
«С ним будет непросто», — подумал я тогда, готовясь к сложным переговорам и упрекам в сторону наглых наземников, влезших во внутреннее дело Каменных Залов.
Что же, я оказался прав. Переговоры оказались тяжелыми, вот только не там, где я ожидал.
Как и говорил Вульфстен, Толгар оказался близок к идеалу подгорного народа, однако, немного поговорив с ним и его окружением, стало ясно, что он живёт в постоянном страхе. Страхе совершить ту самую роковую ошибку, способную перечеркнуть все достижения его царствования. Оказаться недостаточно хорошим лидером для собственного народа.
Да-да, у короля, правившего еще со времен Ивана Грифона, оказался огромный комплекс неполноценности, который он всеми силами пытался скрыть.
Безрезультатно.
По разговору со жрецами становился виден его страх, что он не слишком чист перед своим богом. В разговоре с придворными раскрывался его страх, что его решения окажутся неверны и подпортят авторитет короля, а его родня почти в открытую манипулировала им, мастерски играя на его страхе, что "хаос", коим они воспринимали все, происходящее во внешнем мире, в конечном итоге поразит Подгорные Залы.
Ничего удивительного, что наш запрос на пропуск к Вратам Шио остался без ответа, а сами переговоры начали затягивать и всеми способами саботировать, не желая портить связи с остальной ойкуменой.
Раилага это безумно злило, и тот уже подумывал схватиться за клинок, однако я, понимая, к чему всё ведёт, кое-как усмирил его и направился на встречу с тем единственным, кто мог исправить положение.
Серый Кардинал Гримхейма. Тот, кто возглавлял гномов ещё во времена первой Подгорной войны и уже более трёх веков нёс службу как советник и наставник всех Подгорных королей, сумев подчинить даже такого берсерка, как Хатор Орландссон.
— Вы хотели меня видеть, юный герцог? — обратился ко мне тогда старый, но всё ещё крепкий гном, чья отсутствующая рука и глаз были заменены мастерски сделанными артефактами.
— Да, — ответил я, войдя в комнату и склонив голову. — У меня к вам есть разговор, Верховный жрец Хангвул.
Глава 12. Подготовка. Часть 2. Семья и союзники.
Силада, 15 день месяца Кровавой луны, 970 год Седьмого Дракона.
Два месяца назад.
Личные покои Верховного рунного жреца, Главный храм Арката, Тор-Мирдал, земли клана Серой Стали, Гримхейм.
— Итак, вы хотели видеть меня, лорд Ворон? — сказал гном, сидя в небольшом, удобном кресле, доверху заполненном мехами. — Позвольте поинтересоваться, зачем? Позиция короля уже высказана, а от меня вы получите лишь пару проповедей о величии и силе Арката.
— Откажусь. Мой бог меня полностью устраивает. Что касается, дела вынудившего меня прийти к вам, то постараюсь разводить политесы, — ответил я, сев напротив, немного откатившись назад, дабы быть на одном уровне с глазами Верховного жреца. Мелочь, но собеседнику приятно, ибо никто не любит задирать голову. — Я хотел бы, чтобы вы содействовали нам на текущих переговорах и убедили короля пропустить войска Союза к Вратам Шио.
— Ожидаемая и, одновременно с этим, неожиданная просьба, — задумчиво проговорил Хангвул, проводя пальцами по непослушной густой бороде. — Мне льстит ваше внимание, герцог, но почему вы пришли именно ко мне? Я лишь простой советник и жрец. Король сам принимает решения.
— Хорошая шутка, — заметил я, оперевшись головой об ладонь. — Услышь я ее до прибытия в Тор-Мирдал, может, даже и поверил. Верховный жрец, я же просил вас: давайте не будем играть в политесы. Любому уважающему себя царедворцу сразу видно, как вашим королем вертят все фракции, присутствующие при дворе. В том числе и вы.
Это было сильное заявление, переходящее грань оскорбления. Будь на месте Хангвула кто-нибудь другой, то меня, несмотря на статус посла, могли выгнать взашей и остаться правыми. Ни в одном государстве оскорбление монарха не могло остаться без ответа.
Вот только я знал, кто передо мной сидит, а также с кем он сражался плечом к плечу и почитал как идеал гнома.
— Вы слишком напористы, лорд Ворон, — после небольшой паузы сказал Хангвул, положив настоящую руку на стол. — Наглость никого не красит. Особенно если это простой наземник, пытающийся что-то доказать сыну Каменных залов.
— Это не напористость, это подход, — парировал я, скрестив руки на груди. — Я не политик и не умею плести словесные кружева, в отличие от герцогов Оленя и Быка. Однако я умею читать и думать, что позволяет создавать особый подход к каждому. В вашем случае, Верховный жрец, это прямота и честность. Другого вы не приемлете.
— Какие забавные слова, — усмехнувшись, ответил Хангвул, рефлекторно потирая бороду. — Услышь вас мои соплеменники, долго бы смеялись, посчитав дитём, живущим в собственных фантазиях. Мне даже стало интересно, с чего вы так решили?
— Не я, а любой, кто более-менее знает вашу историю, — покачав головой, сказал я, заметив, как слегка напрягся жрец, видимо, не ожидавший такого ответа. — Например, вы были одним из первых, кто рассмотрел в тёмных эльфах угрозу и попытались изгнать их из Подземелья, прежде чем они закрепились в нем и стали представлять полноценную угрозу.
Единственный глаз гнома сощурился, а стальной протез ещё крепче сжался на рунном посохе.
— К сожалению, правивший тогда король, Фасольт, если мне память не изменяет, оказался глух к вашим советам и оставил конфликт без внимания, — продолжил я свой небольшой рассказ, не сводя взгляда с лица Хангвула, а точнее, протеза на месте его отсутствующего глаза. — Закончилось всё это печально. Тогдашний лидер тёмных эльфов — чернокнижник Ангбет — взял вас в плен, изувечил и несколько десятилетий пытал, пока на помощь не пришёл Хатор, лидер клана Серой Стали и будущий король Гримхейма, освободив вас и вернув в родной клан.
Мне даже не нужно было быть физиономистом, дабы понять, какие эмоции всколыхнуло одно упоминание Ангбета. Застарелая, но не зарубцевавшаяся ненависть, боль и страх отчётливо проскочили на лице Верховного жреца Арката.
— Честно говоря, когда я изучал архивы Инквизиции, то меня очень заинтересовала фигура прошлого короля, — сказал я, ещё сильнее откинувшись на спинку стула и подняв взгляд на потолок, искусно украшенный многочисленными рунами, половина из которых натурально светилась от вложенной в них маны. — Прославленный воин и полководец, самый молодой лидер клана Серой Стали за всю историю Каменных Залов, даже в записках имперских агентов он описывается как мудрый и рассудительный лидер, одним из первых, наравне с вами, осознавший угрозу со стороны подданных Туидханы. Он успешно бился с ними, отбивал обратно соплеменников и с переменным успехом капал на мозги Фасольту, но стоило войне кончиться, как всё изменилось. Он стал жестоким самодуром, практикующим право сильного и стремящимся к славе и обогащению за счет ближайших соседей. Не просветите меня в причине произошедшего?
— …Убийцы тёмных, ещё накануне вторжения, пытались избавиться от командиров, — с небольшой задержкой ответил Хангвул, медленно проговаривавший каждое слово. — Хатор в тот день проверял патрули, поэтому не оказался дома. Вместо него отравленный кинжал получила его жена, Мера.
