Стояла уже глубокая ночь, когда к воротам крепости подъехали два всадника. Свет фонарей хорошо освещал их одинокие фигуры и поэтому, караульные решили не открывать сразу огонь.
- Стой, кто идет!? Пароль!? – раздался зычный крик часового, и в ночной тишине было хорошо слышно, как за стеной гулко застучали сапоги караульной команды, готовой в любой момент открыть огонь по неизвестным.
- Я подполковник Максимов, прибыл из Кашгара. Со мной глава уйгуров Кульджи Якуб-хан. Позови дежурного офицера! – властно приказал Максимов и, услышав, как раздался свисток караульного, неторопливо спешился с лошади, знаком предложив своему спутнику последовать своему примеру.
Не прошло и пяти минут, как калитка в крепостных воротах осторожно открылась и последовала команда: - Проходите по одному. Коней оставьте.
Едва только Максимов со спутником прошли внутрь крепости, как калитка моментально захлопнулась, лязгнув металлическим засовом. Первое что они увидели, это была шеренга из десяти солдат дружно в них целившихся.
- Что за идиотизм! – вспыхнул Максимов – вы, что здесь с ума посходили!?
- Тихо вашбродь, не кричите, а предъявите документы – беспрекословным тоном сказал фельдфебель, не выказывая ни малейшей боязни или почтения перед прибывшим офицером. Максимов не стал обострять отношения, а спокойно достал из внутреннего кармана куртки офицерское удостоверение и протянул его начальнику караула. Тот самым внимательнейшим образом изучил документ, со знанием дела проверяя особые тайные знаки в удостоверении. Убедившись, что оно не поддельно, фельдфебель, не выпуская документа из рук, подошел к телефону и позвонил в штаб с известием о прибытии подполковника.
- Приказано доставить вас в штаб к капитану Тухачевскому – известил он Максимова, закончив вести переговоры по телефону.
- Прекрасно! – бросил Максимов, но фельдфебель добавил непреклонным тоном – приказано так же оружие оставить на карауле.
- Черт знает что такое! – раздраженно бросил Максимов, но тем ни менее, покорно снял с себя кобуру с маузером и протянул её вблизи стоящему часовому. Тоже самое проделал и Якуб-хан, на которого караульные смотрели с особым подозрением.
- Приказано так же обыскать – произнес начальник караула.
- А вот это уж вряд ли фельдфебель. Его, пожалуйста, а меня нет. Согласно третьему пункту устава караульной службы, вы можете попросить офицера предъявить к осмотру его личные вещи, коих у меня нет. А вот провести обыск старшего офицера, можете только вышестоящий по званию, либо по письменному приказу командира части. Он у вас есть?
Столкнувшись со столь большим знатоком устава, фельдфебель молча протянул Максимову его удостоверение и занялся самым тщательным осмотром Якуб-хана. Ничего, не обнаружив у уйгура ничего подозрительно, он молча кивнул Максимову, приглашая следовать за собой.
Появление в крепости Максимова полностью спутало все карты в тайной игре Тухачевского. Получив известие от англичан о выступлении главных сил генерала Цзынь Шучженя, капитан с нетерпением ждал того момента, когда он сможет воспользоваться плодами своего предательства, отдав приказ частям Особой бригады в Кульдже о капитуляции перед численно превосходившим их противником.
В начале, когда фельдфебель Гладких доложил о прибытии в крепость подполковника Максимова и Якуб-хана, он собирался отдать немедленный приказ об их задержании, но тут же передумал. Положение самого капитана внутри гарнизона было довольно шатким, ему подчинялись, только как единственному оставшемуся в живых старшему офицеру бригады, но очень многие были недовольны его действиями, обострившими отношения с уйгурами. Прибытие в крепость подполковника Максимова предъявившего все необходимые документ видели очень многие, и арест его мог вызвать волнения среди рядового и младшего командного состава.
Поэтому, отказавшись от задержания ночных гостей, Тухачевский приказал доставить их в штаб, моментально придумав более изощренный способ устранения столь серьезной опасности на своем пути, как подполковник Максимов. Не мудрствуя лукаво, он решил использовать прием, уже хорошо показавший себя ранее с Барабановым и Анненковым.
Едва только гости переступили порог его кабинета, и Максимов представил удостоверение, как Тухачевский немедленно рассыпался в тысячах извинениях за свою излишнюю подозрительность.
- Ступайте на пост фельдфебель и скажите моему адъютанту, чтобы подал чай гостям – голосом радушного хозяина приказал капитан.
- Рад, очень рад вашему появлению господин подполковник. Честно говоря, прямо гора с плеч. Надеюсь, что с вашим прибытием, мы сможем найти общий язык с местными жителями.
- Где задержанные вами уйгурские делегаты? - в упор спросил Максимов, отказавшись от предложения Тухачевского сесть в кресло.
- В целостности и сохранности сидят под замком, Алексей Михайлович. После злодейского убийства генерала Анненкова им там самое спокойное место, ради сохранения собственной жизни. Мне с большим трудом удалось удержать солдат от самосуда.
- И объявили, что расстреляете их, если уйгуры попытаются атаковать крепость – язвительно бросил Максимов.
- Да, господин подполковник пригрозил. Может быть, это был не самый удачный шаг, но именно он смог удержать обе стороны от активных действий – обиженно парировал Тухачевский.
- Уйгуров нужно освободить Михаил Николаевич и как можно скорее.
- Под вашу ответственность господин подполковник.
- Да, под мою ответственность.
В этот момент отворилась дверь, и адъютант внес поднос с чаем.
- Прошу вас! – любезно предложил угощение своим гостям капитан.
Уйгур с благодарностью принял приглашение, но Максимов ограничился благодарным кивком.
- Что нового слышно о китайцах из Урумчи, как ведет себя генерале Цзынь?
- По непроверенным сведениям в ставке генерала отмечена некоторая активность, но что-либо конкретного мы не знаем.
- По сведениям господина Якуб-хана, некоторые соединения гарнизона Урумчи покинули свои казармы и выведены из города – Максимов с уважением кивнул в сторону сидящего в кресле уйгура.
- Возможно, это просто демонстрация силы. Я не думаю, что китайцы в серьез решат атаковать Кульджу, слишком рискованный шаг, господин подполковник.
- Очень может быть, что вы и правы господин капитан, и мы просто дуем на воду, однако всё же следует быть на стороже. Где тело генерала Анненкова? – сменил тему разговора Максимов.
- Оно находиться в крепостном леднике и ждет отправки в Россию.
- Утром мы хотели бы проститься с ним – объявил Алексей.
- Да конечно господа. Я лично провожу вас туда. Что нибудь ещё? – лицо Тухачевского было полно заботой и вниманием к своим гостям. Максимов чуть заметно поправил свой головной убор и в разговор включился Якуб-хан.
- Скажите господин капитан, а нельзя ли повидаться с арестованным Ахмед-кули. Мне очень важно сказать ему пару слов – обратился к Тухачевскому уйгур.
- Боюсь, что нет, господин Якуб-хан. Сейчас ночь и ваши соотечественники скорей всего спят.
- Ну, стой постели, они с радостью встанут и среди ночи – поддержал уйгура Максимов – прикажите привести Ахмед-кули на допрос.
- Но, господин подполковник – заупрямился Тухачевский, однако Максимов властным голосом прервал его.
- Прикажите привести его. Разговор с ним сразу снимет ненужную напряженность между нами и уйгурами.
На лице капитана мелькнул огонек раздражения и неудовольствия, но моментально погас.
- Хорошо – сказал он – я только возьму ключи от арестантской и прикажу адъютанту, чтобы он привел арестованного делегата.
Тухачевский неторопливо подошел к письменному столу и, загородив спиной от взгляда гостей, верхний ящик стола, вытащил из него кольт с заранее досланным в ствол патроном. Тяжелая рукоятка мягко легла на ладонь предателя и, ощутив прилив уверенности в своих действиях, он быстро обернулся к собеседникам, однако за эти мгновения в комнате произошли значительные перемены.
