Мне не надо было объяснять, что случилось после того, как прошлый Вестник восстал против своего отца и императора. Результаты его решений до сих пор были видны каждому. Аномальные очаги, некромансеры и лаборатории, пытки и эксперименты над одарёнными — всё это стало следствием его отказа идти по пути предков.
Лично мне было плевать, кто сидит на троне, пока власть делает что должно и не становится проблемой для империи. Метка на ладони меня тоже не смущала — шрамов у меня даже в этой жизни уже столько, что не сосчитать с первого раза.
А что до самого смысла древней клятвы, то он меня устраивал. Баланс, пусть даже такой хрупкий, всегда важнее личных стремлений. И всё же, несмотря на это, я точно знал, что не получу эту метку на ладони.
Я не был истинным Тишайшим, как и Шаховским. Я — тёмный феникс из другого мира, и тьма призвала меня сюда явно не для того, чтобы я соблюдал древний договор между людьми. У меня была иная цель — уничтожить некромансеров и Вестника, и если надо будет, то и аномальные очаги.
Хотя теперь я видел разницу между разрывами в реальности моего прошлого мира и очагами в этом. Здесь не было демонов, демонических лордов и повелителя бездны. Вместо них здесь были самые обыкновенные монстры, которые позволяли тем же светлым качаться, не трогая тёмных магов.
Пока я разговаривал со Жнецом и размышлял о его словах, полёт подошёл к концу. Самолёт приземлился на отдельной полосе, выделенной для правительства и иностранных делегаций.
Когда дверь откинулась в сторону, я увидел шеренгу гвардейцев его величества. Они были в начищенных сияющих доспехах и блестящих шлемах, закрывающих лица. Было сразу понятно, что ни доспехи, ни массивные металлические щиты в руках гвардейцев ни разу не использовались в бою.
— Это что за почётный караул? — спросил я, обернувшись назад.
— Особое подразделение императорской лейб-гвардии, — пояснил Феликс. — Обычно они встречают послов и героев.
— Ну, такого героя они точно не ожидали увидеть, — оскалился я, заметив, как руки гвардейцев тянутся к боевым артефактам на поясе.
— Ещё бы, — хмыкнул в ответ Феликс. — Видел бы ты себя со стороны, тоже бы обделался от неожиданности.
— Вот уж вряд ли, — я натянул на лицо широкую улыбку и спустился по трапу.
Гвардейцы устояли, но при взгляде на Волну снова дрогнули. Моя улыбка стала ещё шире, когда на землю столицы ступил сначала Борис, закутанный в тень, а потом и Жнец, завершая нашу процессию.
Дзыньк. Это упал один из щитов из рук гвардейца в дальнем ряду. Шурх. Это нервное движение щита по асфальту.
— И долго мы тут стоять будем? — спросил я вслух.
— Прошу прощения, ваше сиятельство, — ко мне подлетел один из гвардейцев с нашивками на груди. — Транспорт уже ожидает. Добро пожаловать в Санкт-Петербург.
Он обернулся к остальным, и в воздухе грянуло нестройное «ура герою». Я пожал плечами и направился следом за ним. Через пару минут я увидел бронированный лимузин с затонированными стёклами и несколько машин сопровождения.
Усадив сначала Бориса, потом бабушку в автомобиль, я дождался, пока Феликс займёт место и обернулся к Жнецу.
— Я двинусь своим ходом, — прошелестел он почти беззвучно. — Пригляжу за вами. Встретимся у дворца.
Кивнув ему, я сел на сиденье и захлопнул дверцу. Дорога до Зимнего дворца заняла почти час. И всё это время Борис сидел рядом, не шелохнувшись.
Его с ног до головы скрывала тень. Со стороны это выглядело как странный магический эффект, он будто размывался, а попытка разглядеть его черты отдавалась резью в глазах.
У парадного входа нас встретила ещё одна шеренга гвардии и Жнец, выплывший из тени в тот момент, когда я вышел из машины. К нам подбежали четверо охранников дворца, которые тут же повели нас внутрь.
Мы шагали по пустынным широким коридорам мимо колонн, альковов и статуй. Иногда до нас доносились приглушённые шепотки. Я знал, что за нами следили десятки глаз — шпионы, слуги, любопытные придворные. Всех их мой взор подсвечивал вполне отчётливо.
Уже у дверей тронного зала мы встретили церемониймейстера, который пробормотал что-то про «героя империи», «высочайшую аудиенцию» и «доверие, оказанное его императорским величеством». При этом смотрел мужчина не на меня, а за моё плечо, где спокойно стоял Жнец.
Наконец перед нами распахнули гигантскую золочёную дверь, за которой стояла длинная шеренга гвардейцев. За их спинами виднелись придворные — те самые аристократы, которых призвали на большой совет.
— Граф Константин Валерьевич Шаховский, Хранитель границ, герой империи! И… его свита! — проорал церемониймейстер, сбившись на слове «свита».
И я понимал его волнение. Ещё бы! Вдруг Жнец оскорбится, что его причислили к моей свите и мгновенно всадит кинжал в сердце? На фоне моего пращура даже Волна и Борис смотрелись не так впечатляюще, не говоря уже о Феликсе, который был одет в стандартный парадный мундир, наподобие того, что был на Борисе.
Я шагнул в тронный зал и поморщился от запаха дорогих духов, пота и страха. Здесь действительно собрались самые-самые, но даже они отшатнулись при виде нашей компании.
Я спокойно прошёл через колонну гвардейцев, краем глаза отмечая десятки лиц. Бледных, раздутых от важности, искажённых от ненависти и презрения. Все они расплывались в подобострастных улыбках и бросали взгляды на его величество.
За мной следовали спокойным шагом Волна, Феликс, тень Бориса и леденящая пустота Жнеца. Так мы и шагали, пока не остановились напротив Михаила Алексеевича, сидевшего на огромном позолоченном троне, начищенном до блеска.
— Граф Шаховский, — кивнул мне император, тут же отворачиваясь. Ну да, ритуал приветствия соблюдён, можно и не смотреть на меня.
По правилам этикета мне нужно было поклониться и свернуть в сторону от трона, чтобы занять своё место. Но я не для того проделал такой путь. Нет уж, его величеству придётся меня выслушать и принять, что дальше разговор будет уже на моих условиях.
— Прошу прощения, ваше императорское величество, — сказал я с лёгкой улыбкой. — Но, кажется, ваш церемониймейстер немного перенервничал и не услышал мои слова. Эту досадную ошибку я могу исправить сам, если вы не возражаете.
— Что? — император взглянул на меня и нахмурился. Он уже успел оценить наш вид — доспехи, тень Бориса и компанию Жнеца, но всё ещё надеялся, что это просто очередная выходка дерзкого графа. — О чём вы говорите, ваше сиятельство?
— Дело в том, что нас представили неверно, — я улыбнулся и слегка наклонил голову. — Это не страшно, но всё же мне хотелось бы избежать путаницы. Могу я озвучить наши истинные имена и регалии?
На спокойном лице императора не дрогнул ни единый мускул, зато его глаза метали молнии. Я видел в них раздражение, ярость и гнев, но терпеливо дожидался ответа. Когда его величество понял, что я не отступлю, он слегка поджал губы и кивнул.
Я обернулся к Жнецу и предоставил ему слово, как мы с ним договорились, пока шагали по коридорам дворца. Я хотел, чтобы именно Жнец представил нас перед сообществом аристократов. Ведь его холодный, безэмоциональный голос проберёт каждого из присутствующих до глубины души.
— Перед вами Константин Шаховский — Вестник Тьмы, Тёмный Феникс и наследник рода Тишайших.
Глава 13
Мне показалось, что после слов Жнеца аристократическое высшее общество даже дышать перестало. А уж когда он продолжил, то можно было услышать скрип чьей-то челюсти, сжатой слишком сильно. Присмотревшись, я понял, что это наш государь старательно изображает полное спокойствие.
— Рядом с ним его правая рука и старейшина, она же эмиссар его императорского величества Юлия Сергеевна Шаховская, носительница древней крови Тишайших, — равнодушно процедил Жнец и указал на Бориса, а затем Феликса. — Борис Валерьевич Шаховский с пробуждённой кровью Тишайших. И верный подданный его императорского величества эмиссар Феликс Рейнеке.
