— Ну что, готов? — спросил я у Бориса, который стоял рядом со мной в новом чёрном мундире, который был заранее пошит Виноградовым, но был запрятан вглубь шкафа в комнате брата.
— Готов, — уверенно кивнул он мне, сжав кулаки. Он старался казаться невозмутимым, но я видел, что у него немного дрожат пальцы.
— Если тебе станет неуютно во дворце, ты всегда можешь скрыть лицо тенью, — сказал я, вспомнив призраков в теневом кармане. Для меня навык частичного скрытия тенью не был чем-то необычным, а вот для местных магов это станет ещё одним подтверждением силы Бориса.
— Тогда я сразу так и сделаю, — Борис дёрнул плечом и скрыл лицо. Его поза сразу стала более расслабленной.
— Сядешь рядом со мной в самолёте, а во дворце держись ближе к Костику, — дала последние указания бабушка. Мы уже много раз обговорили наши действия, чтобы не было разночтений и шатаний.
Бабушка выглядела впечатляюще в своей броне, на которой не было ни единого опознавательного знака. Но её доспехи и без этого выглядели так, что было сразу понятно — их изготовили на заказ из самых дорогих материалов. А фасон полностью соответствовал элитным подразделениям имперских войск.
На фоне её брони мои доспехи выглядели как доспехи воина, прошедшего через десятки боёв. Ярошинский залатал дыры от атак Бартенева и когтей монстров, ещё и усилил их дополнительными пластинами из шкуры гроксов. Так что я был уверен, что мы произведём нужный эффект.
Я первым вошёл в самолёт. Следом за мной шагнули бабушка с Борисом, за ними Феликс и последним в салоне материализовался Жнец. Я бросил взгляд на его доспехи и кивнул. Ярошинский успел и их починить.
Жнец встретил мой взгляд и кивнул в ответ. В его глазах не было волнения или сомнений, он принял решение встать на мою сторону. Я невольно вспомнил, как он говорил о предыдущем Вестнике. Когда-то Жнец выбрал сторону императора и пошёл против родного сына, а теперь он войдёт в тронный зал в компании нового Вестника.
Возможно, в этом было что-то неправильное, но меня это не особо волновало. Я знал, что моё дело — правое, в отличие от того, что уже успел натворить прошлый Вестник. Бабушка очень чётко сказала, что некромансеры в этом мире появились из-за него.
Да я и сам видел внука Жнеца, который тоже стал некромансером. Не сомневаюсь, что это было сделано не с подачи Вестника. Каким надо быть глупцом, чтобы так подставить собственное дитя? Я не знал ответа на этот вопрос, но лишь всё больше убеждался, что надо покончить с Вестником как можно скорее.
Я откинулся на спинку кресла самолёта и бросил взгляд на Жнеца, который решил сесть напротив меня.
— Непривычно, наверное, путешествовать в транспорте, а не через изнанку? — спросил я, усмехнувшись уголком губ. Я оценил его жест, но не мог не спросить.
— Ты прав, для меня это не самый привычный способ передвижения, — ровно ответил он, оглядев салон.
— Меня интересует вот что, — я подался вперёд. — Что за услугу ты оказал Ярошинскому в качестве уплаты за ремонт доспехов?
— Две услуги, — Жнец пожал плечами. — За твои доспехи он с тебя ничего не взял.
— То есть ты отработал и ремонт моей брони тоже? — удивился я.
— Это было не сложно, — он склонил голову к плечу. — Я принёс артефактору теневого спрута с седьмого слоя, из шкуры которого сделаны мои доспехи.
— А вторая услуга? — я невольно посмотрел на броню Жнеца новым взглядом. Она действительно была хороша, но мои доспехи — лучше.
— Второй услугой стали жизни сыновей артефактора и тех, кто встал на их сторону, — безэмоционально заявил он. — Они продались Бартеневу и предали отца. Трёх дней как раз хватило, чтобы выследить всех.
— Вот оно что, — я вздохнул и отвернулся к окну. — Ярошинский больше не ютится в своём бункере?
— Он решил перебраться в столицу, — кивнул Жнец. — Артефактор теперь в долгу передо мной, но его последняя кровь в безопасности.
— Что ж, — я качнул головой. — Значит, с тылами у Ярошинского теперь порядок.
Можно было сколько угодно рассуждать о методах Жнеца и Савелия Ярошинского, но это был их выбор. Меня больше волновало то, что мы до сих пор не обсудили один очень важный вопрос. Важный для меня конечно же.
— Помнишь эльзасский очаг и встречу с твоим внуком? — спросил я, посмотрев на Жнеца в упор. — Он говорил о древнем договоре и крови Тишайших. Расскажи мне, о чём шла речь.
— Много столетий назад в этом мире произошла последняя Война Рассвета, — начал Жнец, глядя куда-то сквозь стену самолёта. — Тёмные сражались со светлыми, но никто не мог одержать победу. Они решили заключить перемирие, связав двух последних носителей древней крови особым договором и клятвой.
Я замер, вслушиваясь в его слова. Выходит, в этом мире тоже было противостояние между светлыми и тёмными. В моём мире тёмные проиграли эту битву и в итоге их почти не осталось.
— Они дали клятву, вплавленную в кровь, свет и тень, — продолжил Жнец. — Суть этого договора проста — пока жив последний носитель крови Тишайших, кровь первого императора будет править.
Жнец медленно снял перчатку из кожи теневого спрута и показал мне ладонь. Прямо над линией жизни виднелось едва заметное пятно, похожее на отпечаток клейма или герба.
— Это метка клятвы, она передаётся только по прямой линии и только в час принятия долга, — пояснил он. — У меня она проявилась в день гибели моего отца, у нынешнего императора — в момент коронации.
— Какая обратная сторона? — спросил я, вспомнив один из принципов легитимности власти в моём мире. Он был основан на балансе и верности клятвам. А когда последний правитель предал своё предназначение, появился ковен магов, а вслед за ним и разрывы в реальности. — В таких клятвах всегда есть две стороны. Про императора и его трон я уже понял. Что насчёт Тишайших?
— Обратная сторона в том, что пока на троне сидит истинный наследник крови первого императора, Тишайшие не могут быть истреблены до последнего, — негромко сказал Жнец, взглянув на меня своим пустым взглядом, в глубине которого мелькнуло что-то вроде уважения. — Наша кровь будет пробуждаться в минуты смертельной опасности для рода и его носителей. Нас могут давить, изгонять, ненавидеть, уничтожать, но пока на троне сидит Романов, мы будем восставать снова и снова. Но и сам император не может ничего нам сделать, ведь как только наш род будет уничтожен, клятва будет нарушена, и его род лишится права на власть.
Я кивнул, прекрасно понимая, о чём идёт речь. Стандартная механика магических клятв, при которых вся ответственность переходит к следующим поколениям. Нечто похожее я сделал с Мироновыми.
А ещё мне вдруг стало всё понятно. Вот почему император так хотел забрать Викторию и держать её при себе. Ему нужны Тишайшие, кровь которых не пробуждалась слишком давно. Даже бабушка, несмотря на то что была носителем древней крови, так и не пробудилась.
Её проверяли на прочность, бросали в самое пекло и довели до безумия, но так и не смогли пробудить. Его величество наверняка был счастлив узнать, что в моей сестре пробудилась кровь Тишайших. А уж когда стало понятно, что и я, и Борис тоже пробудились, он начал давить нас.
Испытание, войны родов, эмиссары на моём пороге, приказ отправиться в Карпатские горы и эльзасский очаг — всё это было направлено на то, чтобы закалить меня и проверить. Император хотел убедиться, что моя кровь действительно пробудилась. Что ж, теперь он это знает точно.
Я усмехнулся. И я покажу ему, что Тишайшие не будут скакать по его указке. Раз уж теперь мне известны детали древнего договора, то можно играть по-крупному.
Мой взгляд вернулся к Жнецу.
— Твой сын должен был стать следующим хранителем клятвы? — спросил я, уже зная ответ.
— Да, должен был, — кивнул Жнец. — Но он сломался, возненавидел эту связь. Посчитал, что договор — это «поводок», лишающий его свободы. Мой сын не захотел хранить баланс, он решил уничтожить династию Романовых и снять с нас бремя решений наших предков.
