— Она тоже станет эмиссаром, — я хмыкнул. — И пусть только его величество попробует отозвать одно из своих предложений.
— Но я уже отказался, — в глазах Феликса промелькнула досада.
— Скажешь, что передумал, а когда император обрадуется твоему решению, придёт бабушка и скажет, что согласна, — я пожал плечами. — Слово государя — закон, не так ли?
— Это очень смело, — сказал Александр, глянув на меня хитрым взглядом. — И дерзко. Но как раз в твоём стиле. И всё же, зачем ты спросил Юлию Сергеевну про доспехи?
— Затем, что мы наденем самую лучшую свою броню и предстанем в ней перед его величеством, — я усмехнулся. — Жаль, что Жнец уже далеко, а то бы я и его попросил войти в тронный зал вместе с нами.
— С кем конкретно? — уточнила бабушка, выпрямившись.
— Ты, я, Феликс и Борис, — сказал я, немного подумав. — Если получится перехватить Жнеца, то и он тоже.
— Борис — мальчишка, — не выдержал Феликс. — Его нельзя тащить в столицу…
— Борис — мальчишка, который по уровню контроля над тенью превосходит большинство архимагов, — перебил я его. — Мы больше не будем таиться. Борис станет лицом моей личной гвардии как Вестника Тьмы. Амулет, который скрывал силу его дара, давно не работает, потому что мой брат перешагнул те пределы, которые стоят в умах местных магов.
— И чего ты хочешь добиться? — медленно спросил Леонид Орлов, нарушив повисшую тишину.
— Хочу показать им неудобную правду, — я поднялся с кресла. — Тёмные — сила, с которой точно стоит считаться. И если надо будет, мы дадим отпор любому.
— Константин, — тихо сказала Мария, подняв на меня глаза. — Феликс прав. Это жестоко по отношению к Борису — выставлять его перед аристократами словно диковинного зверя.
— Я не выставляю его зверем, — возразил я, смягчив голос. — Мою силу многие видели и понимают. Сейчас нужно показать, что она есть не только у меня. Если я покажу только себя, то останусь в их глазах чудовищем-одиночкой, но когда аристократы увидят рядом со мной мальчика, который уже сейчас превосходит магистров, они поймут, что это новая реальность.
— Это точно сработает, — отчеканила бабушка, глянув на Марию. — Его величество — прагматик, он ненавидит то, чего не может понять, но никогда не воюет с неизбежным. Обычно он успевает это неизбежное возглавить, что мы и наблюдаем прямо сейчас. Вознесение Константина, почести, титулы, ордена, тёмные среди эмиссаров — всё это говорит о том, что император уже понял — он не усидит на троне, если будет и дальше игнорировать изменения.
— В любом случае, решение я уже принял, — сказал я, поставив точку в дискуссии. — Готовьтесь к поездке. Феликс, не забудь отправить официальное письмо о «пересмотре своего решения». Можешь написать, что осознал свой долг перед империей. И про смену статуса не забудь, у вас есть три дня, чтобы сменить главу рода Рейнеке.
Я вышел из-за стола и дождался, пока все, кроме Юлианы, покинут кабинет. Моя невеста не проронила ни слова во время собрания — она знала, что я уже всё решил, и не вмешивалась в переговоры. Но сейчас она вдруг подняла на меня недовольный взгляд.
— Я услышала все твои аргументы, но всё равно не понимаю, зачем брать с собой Бориса, — проговорила она, нахмурив брови.
— Я заявлю не только о силе, — я привлёк её к себе и уткнулся подбородком в макушку. — Я хочу раскрыть информацию о том, что в последних Шаховских течёт кровь Тишайших.
— Что? — она дёрнулась в моих руках и мягко отстранилась. — Костя, это же…
— Ты и сама прекрасно знаешь, как другие реагируют на байки о Тишайших, — я усмехнулся. — Эту фамилию произносят только шёпотом, а потом ещё и оглядываются в страхе. А тут мы возьмём и заявим о себе. Только представь, какие лица будут у аристократов, когда они поймут, кто стоит перед ними.
— О да! — Юлиана рассмеялась. — Все их страхи и кошмары оживут. То ещё будет представление.
— Именно, — я посмотрел на невесту, продолжая улыбаться. — Почему ты не спрашиваешь о себе? Ты ведь думала, что я и тебя возьму в столицу, так?
— Скорее, я этого опасалась, — она передёрнула плечами. — Терпеть не могу сборища аристократов. А уж когда их больше нескольких десятков, то и подавно. Лучше уж я потренируюсь с Викой и Марией тут.
— Вот и отлично, — я снова обнял её покрепче и прикрыл глаза. — Сейчас пойду разговаривать с Борисом. Только постою немного вот так.
— Мне кажется, что ты сейчас уснёшь прямо стоя, — прошептала Юлиана, а я и впрямь почувствовал, что почти вырубился. — Может вздремнёшь часик?
— Неплохая идея, — я вздохнул. — Но надо поговорить с братом, пока это не сделали другие.
— Ладно, — недовольно сказала Юлиана, отстраняясь от меня. — Всё равно тебя не переубедить.
— Поговорю с Борисом и лягу спать, — я улыбнулся и шагнул к двери.
Я направился к полигону, и уже издалека услышал звуки сражения. Обычно здесь занимались только гвардейцы, но в последнее время мои родичи стали занимать полигон даже чаще, чем мои бойцы.
Зубов, увидев меня, отдал быстрый приказ и рванул ко мне.
— Господин, — он склонил голову. — В ваше отсутствие происшествий не было. Гвардия пополняется довольно быстро. Несмотря на потери в недавней битве, к нам на службу хотят попасть очень многие.
— Что по потерям, Саша? — спросил я, помрачнев. Я до сих пор не выяснил, сколько людей погибло в бою с Бартеневым.
— Двести тридцать два человека, — коротко доложил Зубов. — Все похоронены, кто здесь, кто у себя на родине. Компенсацию семьям выплатили, всё как положено.
— Хорошо, — я посмотрел на него. — Из опытных кого-то потеряли?
— Да нет, в основном новички были, но и наших ветеранов почти два десятка потеряли, — Зубов сжал челюсти. — Но вы не волнуйтесь, основной костяк гвардии выстоял. А благодаря вам и лечебным артефактам, мы двенадцать человек вытащили… в том числе и меня.
— Ну а как иначе, — я качнул головой и тут же об этом пожалел. Затылок пронзило тупой болью, а в глазах потемнело. — Ладно, Саша, работай. Я к брату зашёл.
Зубов прижал кулак к груди и вернулся к бойцам, а я прошёл дальше и остановился напротив Бориса. Они с Агатой будто в пятнашки играли — прыгали через тень, возвращались, потом пытались догнать друг друга. Вовремя я отменил запрет прогулок по теням для брата — теперь он был готов и тренировался ещё усерднее.
— Костя! — крикнул он, обернувшись ко мне. И тут же был сбит с ног кувырком Агаты. Умница какая, показала на практике, что отвлекаться на поле боя нельзя. — Ой. Ну я тебе покажу сейчас!
— Погоди, мне поговорить с тобой надо, — остановил я его.
Борис бросил на теневую кошку колючий взгляд и направился ко мне. Замерев передо мной, он выпрямил спину и напрягся всем телом, подражая гвардейцам.
— Слушаю, — с гордым видом сказал он, и я едва сдержал смешок.
— Через три дня ты поедешь со мной в столицу, — сказал я и сразу заметил, как скривился брат. — Ты будешь представлен его величеству и собранию аристократов.
— А может не надо? — ноющим голосом попросил он. — Я лучше на полигоне буду в два раза больше тренироваться.
— Я хочу показать нашу силу, — спокойно сказал я. — Показать, что Шаховских стоит бояться. Без тебя никак.
— А мне не надо будет повторять фамилии и титулы? — с надеждой спросил он. — И фотографии ещё.
— Не надо будет, — я улыбнулся. — Думаю, что ты уже всех, кого надо, выучил. А вот этикет стоит повторить.
— Я уже всё знаю, я буду вести себя идеально, — он посмотрел на меня с мольбой в глазах. — Буду молчать, кивать и кланяться императору.
— Договорились, — я рассмеялся. — Рад, что ты не стал отказываться.
— Сила рода — это важно, — серьёзно сказал Борис. — Если нужно её показать, то я только за. Пусть только попробуют косо на нас посмотреть.
— Надеюсь, что до демонстрации не дойдёт, — я покачал головой и схватился за виски. — Так, у тебя с Тараном как дела обстоят? Он не пытается напасть?
— Нет, конечно, — удивился брат. — Он же не глупый, а от меня пахнет тобой. Все наши питомцы давно уже знают, кто свой, а кто чужой.
