Тобиас, пустивший заклятие, покраснел. Свен так стиснул зубы, что они чудом не покрошились.
- Еще одна попытка нападения на господина Штальцана или любого другого юмнета - «удовлетворительно» будет равно восьмидесяти процентам. «Хорошо» начнется только с девяноста, - левый уголок рта магистра Донарта приподнялся в недоброй усмешке. – Вы уверены, что настолько хорошо знаете математику?
Свен подхватил сумку и рванул из кабинета. Свекольно-красный Тобиас выскочил следом.
- Спасибо, что не назначили отрицательных баллов факультету! - с сердцем поблагодарила Соня. Ее тут же поддержали другие девочки.
- Вы же не виноваты, что вам достались такие неконфликтные и спокойные соученики, – голос магистра Донарта, провожавшего взглядом двух опальных бойцов, прозвучал глухо и как-то настороженно, будто декан целителей отвечал на автомате, а его мысли занимало что-то другое.
Поэтому я не удивилась тому, что перед контрольной магистр Донарт беседовал о чем-то с директором, который решил присутствовать на таком важном уроке. Учитывая злобу, волнами исходившую от Тобиаса и Свена, это была разумная мера предосторожности.
Робина опекали весь четверг и утро пятницы. Ненавязчивая забота, на которую он сам и не обращал внимания. Преподаватели, чаще всего магистр Клиом, маячили где-то в обозримой близости. Очень щадящий, не задевающий гордость cпособ опеки. Но телохранитель был бы полезней.
Занятия в пятницу из-за церемонии награждения сократили, после обеда юмнеты были свободны. Робин предложил посидеть на террасе и выпить кофе вместо запланированного пикника. Я согласилась и даже с воодушевлением сказала, что идея хорошая, ведь с террасы открывался отличный вид.
Но на самом деле Робин поменял планы, потому что первая неделя после полнолуния далась ему очень тяжело. Он не хотел показывать, еще меньше хотел жаловаться, но я не только неплохо изучила его, но и видела ауру. Ожог сходил в этот раз очень медленно, и я безумно жалела, что Робину не удалось добыть травы.
Я нарочно выбрала место так, чтобы видеть и вход, и все столики на террасе, и большую часть сада. Не помогло. Нас атаковали сверху. Заклятий было два: одно шумно рассекло тент, второе ударило в Робина.
Он рухнул на пол, судорожно вдохнул. Явно с усилием, с болью. Я поставила щит над прореxой и бросилась к Робину. Лицо бледное, на лбу испарина, губа закушена.
- Уходи. Уходи, умоляю, Лина, - простонал он, вцепившись в ножку стула.
- Но…
- Умоляю, уйди! - рявкнул Робин.
- Лина! - из коридора на террасу выбежал Адам. - Быстро позови магистра Донарта. Сию секунду!
- Слушай его, - просипел Робин, обхватив руками живот.
Я помчалась в кабинет директора. Именно там перед церемонией награждения собрались преподаватели на cовещание с попечителями школы и представителями департамента. Краем глаза видела Свена. Знаю, он что-то сказал мне. Судя по тону, редкостную мерзость. Я не слышала. Ни слова не слышала. Все мысли были только о Робине, упавшем на пол. О Робине, мучавшемся от боли.
Целитель был на заседании, мгновенно вскочил, услышав мое истошное «На Робина напал Свен. Срочно нужна помощь!». За ним на террасу рванул и наш декан.
- Это госпожа Штольц-Бах, я верно понимаю? - тучный мужчина в очках явно обращался не ко мне, но не сводил с меня взгляда. Из-за костюма болотного цвета этот человек казался нездорово-блеклым.
- Вы угадали, - отрезала я. - Я не королевских кровей и присутствую в комнате. Можете спокойно обращаться ко мне прямо.
Кто-то хмыкнул, госпожа Фельд, тоже сидевшая за большим столом, улыбнулась.
- Отчего же вы так уверены в том, что это именно господин Нэлькштайн кого-то якобы ранил? - продолжал оплывший мужчина.
- Своими соображениями я поделюсь со следствием. Но железным доказательством станет след заклятия. Его обязательно считают в соответствии с параграфом девять статута о магических расследованиях, – отчеканила я. – Любой мало-мальски опытный следователь-маг сможет распознать, кто наложил чары. Или вы снова попытаетесь дискредитировать лучшего? Я о Рихарде Штальцане. Не выйдет!
Мой собеседник хотел что-то возразить, но передумал, вздернув уголок рта в неприязненной ухмылке. Сухопарая светловолосая женщина в бордовом жакете с белой оторочкой по вороту с вызовом сложила руки на груди, вмешиваться не стала.
- Вы настоящая оса, госпожа Штольц-Бах. Никому спуску не даете, - беззлобно усмехнулся бледный магистр Фойербах. - Идите на террасу, но подождите, пока вас позовут. Это важно. И магистр Донарт, и магистр Клиом отличные лекари, не стоит им мешать.
Я кивнула и вышла, притворив за собой дверь. Секретарь директора окинула меня долгим взглядом, но промолчала. Конечно, она ведь слышала мой вопль, видела выбегающих деканов. Не по свой вине я так пренебрежительно отнеслась к пожилой женщине, попытавшейся меня остановить.
В паре шагов от террасы меня перехватил Адам.
- Подожди тут, пожалуйста, - попросил он с нажимом.
- За активацию я б второй раз отчислил! - донеслись до меня слова стоящего рядом с Робином на коленях магистра Клиома. Робин не двигался, не ответил.
- Жаль, несовершеннолетний. Подcудное дело! - бросил целитель.
- О чем они? - впившись взглядом в Адама, спросила я.
Он потупился.
- О чем они? – разделяя слова, повторила я.
- Пусть он расскажет. Сам, – прозвучало ожесточенно.
- Адам. Ты же считаешь себя его другом…
- Да! - он твердо встретил мой взгляд. - Поэтому и молчу. Нельзя, понимаешь, нельзя говорить о таком без прямого разрешения. Пусть расскажет сам. Это будет честно. И по отношению к нему, и по отношению к тебе.
Я снова посмотрела на двух магистров, чарующих над неподвижным Робином, смахнула слезы.
- Это опасно?
Αдам потряс головой:
- Нет. Это очень больно. Очень.
- Поэтому он меня отослал? - я шмыгнула носом.
- Не только, - вздохнул Адам. - Пожалуйста, не расспрашивай меня. Я не тот, кто должен все тебе объяcнить.
Я всхлипнула, достала из кармана упаковку бумажных салфеток. Плакала, прижимаясь спиной к холодной стене, промокала слезы, тщетно пыталась успокоиться, глядя на сияние под руками магистров. Адам просто стоял рядом и старался в сторону террасы не смотреть.
- Попечители уже были в кабинете? - спросил он, когда я немного пришла в себя.
Молча кивнула.
- Как отреагировали родители отчисленных?
- Εсли бы я еще знала, как они выглядят, - сипло отмахнулась я.
- Отец Свена болезненно полный, а мать Тобиаса такая жилистая блондинка.
- Оба были в восторге, - саркастично хмыкнула я. - Особенно, когда я упомянула статут о магических расследованиях.
- Ты его знаешь? – искренне удивился Адам.
- Почти на память, - призналась я. - Одно время мечтала стать следователем.
- Тогда хорошая угроза получилась. Надеюсь, Штальцаны напишут заявление и настоят на том, чтобы завели уголовное дело. Я очень на это надеюсь, - в его голосе сквозило сомнение.
- Думаешь, не станут? - осторожно уточнила я.
- Боюсь, замнут. Оборотни в наши дни стараются лишнее внимание к себе не привлекать.
- Тут же такой повод хороший. Награда, высший отличительный знак Юмны. Это укрепит их позицию, - убежденно говорила я.
Адам неопределенно пожал плечами.
- Родители Тобиаса – совладельцы «Вестника». Так что тут не угадаешь, как настоящие события будут освещены, пока не увидишь статью. Я бы не рассчитывал на то, что статью о награждении Робина не запрячут на последней странице и не уместят в три строчки.
- Могут и так? - наивные мечты о красавце-оборотне на первой странице рухнули. Робину и его семье большое полноценное интервью, выдержанный в доброжелательном тоне репортаж пошли бы на пользу.
Αдам кивнул.
- Скорей всего, именно так и будет.
Я решительно сложила руки на груди:
- Как это изменить?
- Пока никак, – он покачал головой. - Нужно переизбрать департамент. Для этого необходимо консолидировать магическое сообщество Европы. Первый шаг к этому – открытие школ. Но из-за ранения магистра Фойербаха и плантаций пошли разговоры о том, что надо школу закрыть. Хотя бы временно, пока не закончится расследование.
