Затем я все же отвернулась, и в голове вновь зазвенел вопрос… Как мне стоит теперь вести себя с Кадзуо? Продолжать общаться с ним как с другом? Но разве то, что произошло вчера между нами, можно назвать просто дружбой?..
– Такое ощущение, словно ничего и не произошло, – внезапно сказала Йоко, понизив голос.
Я вопросительно посмотрела на нее, и она, чуть смутившись, пояснила:
– Словно Кадзуо и не… исчезал.
С ее губ явно едва не слетело слово «умирал», и я кивнула, хотя воспоминания о том, как Кадзуо сгорел заживо, все еще причиняли мне острую боль, вызывали дрожь в руках. Впечатления, эмоции того дня были слишком сильными, слишком пугающими, чтобы я смогла так просто стереть их из памяти даже сейчас.
Но я понимала Йоко. Мне тоже уже казалось, что Кадзуо и не пропадал. Более того, мне казалось, что он был рядом с самого начала. С тех пор, как Кадзуо вернулся, мы стали героями только одного кайдана, но я удивлялась, как вообще участвовала в двух других без него.
Удивлялась, как провела без него столько дней…
– О чем задумалась?
Вздрогнув, я почти испуганно повернулась к Эмири и поняла, что она, приподняв бровь, меня рассматривает. Как сильно я погрузилась в свои мысли и воспоминания?
– О кайдане… – мрачно выдохнула я.
Проницательный взгляд Эмири заставил меня смутиться еще сильнее, но я не подала виду.
– Ясно, – коротко ответила Эмири. – Просто ты даже не обратила внимания на своего друга, который, кажется, очень хотел поздороваться.
– Что? – удивилась я. – Кто?
Я и правда настолько задумалась, что даже не заметила, что в дом зашел кто-то еще.
Эмири кивнула в сторону противоположной от нас стены, и я с радостным удивлением увидела Хасэгаву. Он стоял, как обычно чуть сутулясь и запустив руки в карманы длинного плаща. Тревога перед будущим кайданом ненадолго отступила, когда мое сердце охватило мягкое тепло облегчения оттого, что Хасэгава жив и невредим.
Да и я просто была очень рада его увидеть. Мне не хватало его общества, и я скучала по нашим разговорам.
Хасэгава, словно почувствовав мой взгляд, поднял голову, и на его лице появилась такая знакомая теплая улыбка. Он вскинул руку в приветственном жесте.
– О, и Хасэгава-сан здесь. – Йоко радостно помахала ему.
Хасэгава кивнул Йоко, но так и не подошел. Он посмотрел вправо от меня и быстро отвел взгляд. Повернувшись, я снова увидела Кадзуо – он, погрузившись в свои явно невеселые мысли, подпирал плечом деревянный столб, поддерживающий крышу.
Я направилась к Хасэгаве, понимая, что сам он к нам не подойдет. А мне очень хотелось поговорить с ним до начала кайдана. Я была так рада видеть Хасэгаву и так сильно сожалела, что он не присоединился к нашей команде после кайдана об одержимости… Хоть я и понимала, что Хасэгава предпочитает одиночество, что он не из тех, кто примкнет к малознакомым людям… Но он успел стать мне другом. И мне бы хотелось, чтобы он остался рядом.
– Здравствуйте, Хасэгава-сан, – слегка поклонилась я, и он ответил мне широкой улыбкой.
– Рад видеть тебя, Акияма-сан. И рад, что все твои друзья с тобой.
Да, мы все пережили прошлый кайдан. И я собираюсь сделать все возможное, чтобы пережить и сегодняшний.
– И я рада, что вы в порядке, – отозвалась я. – И что увидела вас.
– Я же обещал, что мы еще встретимся.
К моему сожалению, не успела я сказать что-либо еще, как посреди комнаты вспыхнул синий бумажный фонарь.
Тени в углах стали глубже, а по стенам и полу разлился потусторонний свет. На лицах людей заиграли жутковатые отблески, делая их похожими на зловещие маски.
Внезапно над нашими головами пронесся, слышимый, казалось, отовсюду, холодный голос, и меня охватило напряжение.
Кайдан вот-вот начнется.
– Герои сегодняшней страшной истории отправились в дальний путь. Их дорога тяжела, и путникам требуется отдых. Герои рассказа, то есть вы, остановились на ночь в рёкане [238]. Но путники даже не подозревали, что ожидает их в его стенах…
На несколько мгновений голос рассказчицы прервался, и страх медленно проник под кожу, холодом вливаясь в вены. Мой взгляд оставался прикован к горящему мрачной синевой андону, словно это фонарь описывал сюжет нового кайдана, а не только отмечал начало и конец страшной истории.
– Чтобы выбраться из рёкана живыми и продолжить путь, героям кайдана необходимо запомнить: зеркало – символ самопознания. И иногда правда, которую кто-то узнает о себе, может его погубить.
Я нахмурилась. Зеркало… Самопознание… Правда, которая может погубить… Неужели, чтобы выжить, нам нужно будет избегать зеркал? Какая правда может погубить и кого? Кого мы встретим в рёкане? Эти мысли стремительно закрутились в голове, а вслед за ними закружилась и она сама.
С тихим шорохом раздвинулись сёдзи, и хоть густая темнота за ними не сулила ничего хорошего, выбора у нас не оставалось, а потому все участники направились к выходу – или входу. Я же подождала, пока со мной поравняются друзья. Заметив Хасэгаву, который держался рядом, Кадзуо вместо приветствия кивнул ему, и Хасэгава дружелюбно улыбнулся в ответ. Кадзуо прошел дальше и на мгновение оглянулся, словно проверяя, что я иду рядом. Хасэгава же проводил его внимательным взглядом. Наверняка он до сих пор был очень озадачен тем, что произошло с Кадзуо, – ему ведь так никто и не объяснил, как он вернулся с того света.
Мы подошли к границе, которая отделяла нас от новой страшной истории, и я вслед за Кадзуо нырнула в темноту, на пару секунд потеряв чувство ориентации, но затем вновь ощутила под ногами землю, а моей кожи коснулся приятный легкий ветерок.
Я оказалась на размытой дождями дороге, которая вела к старому рёкану. Сердце невольно дрогнуло, но я приказала себе собраться. Рёкан представлял собой двухэтажное здание со светлыми деревянными стенами, черной черепичной крышей и такого же оттенка балками и перегородками. Потрепанный временем, но еще не ветхий. Темнели провалы окон – лишь в одном из них виднелся слабый свет свечи, который то и дело вздрагивал, танцевал, бросая тени на стены. Перед рёканом раскинулся небольшой запущенный сад, а в стороне я заметила еще два небольших строения. Вероятно, конюшня или бани.
Я оглянулась. За спиной мрачной стеной вырос густой лес, который разрезала утрамбованная лошадиными копытами и колесами телег широкая тропа.
– Жутковато здесь, – пробормотал Ивасаки.
– Небо такое черное… – протянула Йоко, обхватив себя за плечи.
Я подняла голову: небо и правда было настолько темным, словно нас накрыли плотной черной тканью. Но тьму над нашими головами разрывала зловещими лучами яркая полная луна.
– Нужно идти в рёкан, – произнес один из героев кайдана, мужчина около сорока лет, одетый в полосатую рубашку и джинсы.
– Сказали же, что нас там поджидает что-то ужасное, Сатакэ-сан, – хмыкнула другая участница, женщина примерно его возраста. Она мрачно вглядывалась в окна. – Сперва нужен план.
– Планы, придуманные вначале, никогда не работают, Кодзима-сан, – откликнулся Сатакэ, и я невольно согласилась с этими словами.
Оглядевшись, я насчитала девятнадцать участников – включая нашу команду и Хасэгаву. Помимо Сатакэ и Кодзимы, еще две пары и одна тройка держались рядом как друзья или же, по крайней мере, как союзники.
Внезапно за нашими спинами раздался звук, от которого по коже побежала дрожь. Я, резко развернувшись, всмотрелась в окутавший лес и дорогу мрак, но никого не увидела. Звук повторился. А затем снова, теперь уже подхваченный другими.
Вой волков.
– Сюда идут волки, Аидзава-сан, – нервно прошептала девушка со светло-каштановыми волосами.
– Нас хотят побыстрее загнать в рёкан, Мията-тян, – отозвалась женщина в сером джинсовом комбинезоне, внимательно всматриваясь в окна гостиницы.
– Надо идти в рёкан! – испуганно откликнулся парень с другой стороны. Его запястье было крепко перебинтовано.
