На несколько секунд мы замолчали, а я почувствовала одновременно тепло и горечь, вспомнив брата и подругу. Их больше не было рядом, но со мной навсегда остались воспоминания… По крайней мере, я убеждала себя в этом.
Хотя на самом деле воспоминаний недостаточно. Совершенно недостаточно.
И я так скучала…
– А что насчет тебя? – отвлекаясь от терзающих душу мыслей, спросила я и посмотрела на Кадзуо.
Вот он… он снова рядом. Он перестал быть лишь воспоминанием.
– Я любил парки развлечения в детстве… Но это было очень давно. И с тех пор я в них не хожу, – ответил Кадзуо, и в его глазах я заметила тени, которые он попытался рассеять легкой улыбкой.
– Почему?
– Хм… Знаешь, у меня не было на это времени.
Я поняла, что Кадзуо не хочет отвечать на вопрос прямо, поэтому не стала настаивать. Он, как и обычно, о чем-то умолчал, но я не чувствовала себя вправе допытываться, что за тени скрываются в глубине его глаз.
У всех есть тайны, но мне казалось, что у Кадзуо их больше, чем у многих.
И все же… я бы хотела, чтобы он доверился мне. Чтобы поделился тем, что его гнетет. Такое странное чувство, ведь раньше я никогда не стремилась иметь дело с чужими проблемами. Чужая боль пугала меня.
Но не теперь.
Более того, я сама готова была рассказать Кадзуо больше о себе. Мне уже не казалось, что это тяжело или тем более странно – открыть кому-то свою душу. Словно я сняла тяжелый замок, что висел у меня на сердце.
Скосив взгляд, я увидела, что и Кадзуо о чем-то задумался. О чем же? Мне бы хотелось это узнать…
В молчании, которое, несмотря на тяжелые мысли, не казалось мне ни тяжелым, ни напряженным, мы подошли к американским горкам, на стартовой площадке которых стояли побитые ржавые вагончики.
– Забраться бы повыше… – протянул Кадзуо, посмотрев наверх.
– Даже не думай, – сразу предупредила я, тоже поднимая голову. – Это слишком опасно.
– Я же икирё, – напомнил Кадзуо, и я скептически на него посмотрела.
– Ладно… Тогда, может, спрыгнешь с крыши и мы посмотрим, что из этого выйдет? – насмешливо предложила я. – Тора будет в восторге.
– Скорее всего, я так и сделаю, если ты продолжишь несмешно шутить, – в тон мне отозвался Кадзуо.
Я неожиданно рассмеялась. Кадзуо удивленно посмотрел на меня, и я приподняла брови.
– Что такое? – спросила я, немного смутившись, но Кадзуо продолжал все так же странно на меня смотреть.
Словно очнувшись, он покачал головой.
– Просто… Ты так редко смеешься. И красиво, – ответил он. – Мне кажется, я вообще впервые услышал твой смех. Я бы хотел, чтобы ты смеялась чаще.
Теперь уже удивилась я, и на смену удивлению быстро пришла неловкость. Лицо вспыхнуло, а сердце забилось быстрее привычного, но я все же спокойно ответила:
– Можешь попробовать заставить меня снова засмеяться.
– Буду только рад, – кивнул Кадзуо.
Он смотрел на меня с легким весельем, как обычно, без стеснения, и я задумалась: как давно растаял лед в его глазах? Раньше Кадзуо всегда выглядел таким холодным, и даже от его улыбки, казалось, можно было замерзнуть. Но теперь от нее мне становилось только теплее.
– Смотри, там еще кое-что интересное… – Кадзуо взял меня за руку и потянул в сторону.
Я пошла следом, но все мое внимание оказалось приковано к пальцам Кадзуо, сжимающим мою ладонь. Я ощущала, насколько холодна его кожа, но при этом… от прикосновения Кадзуо мне стало почти жарко.
Мы завернули за американские горки, и у меня вырвался смешок. Перед нами возвышался вход в дом с привидениями.
– Ты правда думаешь, что я зайду внутрь?
Двери аттракциона были плотно закрыты, а сам вход украшала искусственная голова ведьмы, спутанная паутина и покрытые трещинами крылатые монстры.
– Нет, конечно. Даже я туда не пойду, – с напускной серьезностью ответил Кадзуо, и я опять едва не рассмеялась. Почему-то рядом с Кадзуо и слегка забавная фраза отзывалась во мне ярким весельем.
Сначала я вновь испытала смущение от того, как глупо реагирую… но поняла, что на самом деле меня это не так уж и волнует. Настроение было на редкость хорошим, и мне не хотелось все усложнять и тем более портить.
– Да уж, прости, – усмехнулся Кадзуо, когда мы пошли прочь от дома с привидениями. – Заброшенный парк развлечений – не лучшее место для свидания, но таков уж этот город.
Я запнулась, и Кадзуо придержал меня за локоть. На его спокойном лице я заметила ухмылку.
– У нас свидание?
– Хм… – задумчиво протянул Кадзуо. – Про нас ты сказала, не я.
– Ха-ха, – с сарказмом отозвалась я, но исподтишка кинула на Кадзуо изучающий взгляд. Он дразнит меня? Говорит серьезно? Издевается? Просто шутит? Что вообще происходит?
Все казалось таким простым и таким сложным одновременно… Я бы хотела разобраться, что происходит у меня внутри – нечто слишком странное и непривычное. Но вот разгадывать, что на уме у Кадзуо, казалось еще более сложной задачей.
Но эта трудность меня не пугала, а скорее… привлекала.
Еще какое-то время мы, теперь уже в молчании, которое никто из нас не стремился нарушить, шли по парку. Рука об руку. Рядом. И только вдвоем. От этой мысли я вновь смутилась, чем удивила саму себя, – ведь уже не раз оставалась с Кадзуо наедине и не ощущала подобной неловкости. Хотя на самом деле это нельзя было назвать неловкостью. Да, было как-то… волнительно. Но вместе с тем – спокойно. Я чувствовала себя в безопасности. И стоило быть честной с самой собой: я наслаждалась обществом Кадзуо. Даже молчаливым.
До наступления темноты теперь оставалось уже не так много времени, и мы направились в сторону выхода, чтобы не заблудиться и не потеряться.
Рядом с выходом я заметила магазин, витрина которого была увита зеленью и цветами. Здесь я редко видела цветы – в основном только мох, сорняки и плющ, а потому, ускорив шаг, подошла ближе.
Это были красные камелии. Я всегда очень любила цветы, а потому с восхищением разглядывала на редкость яркие краски в обрамлении привычных серости и бледности. И насыщенный красный цвет камелий не напоминал о крови, он казался нарядным и благородным.
Удивительно, как это место заставляло с совершенно иными эмоциями, с бо́льшим трепетом и вниманием относиться к вещам, которые в реальном мире казались обыденными и маловажными.
– Кадзуо, смотри, – произнесла я и обернулась.
Он оказался неожиданно близко, и я замерла. Наши взгляды вновь пересеклись, и теперь я уже не смогла отвернуться. Кадзуо тоже не спешил отводить глаза.
Внезапно подул ветер, растрепав мои волосы, и тогда Кадзуо медленно поднял руку и убрал прядь с моего лица. Его пальцы задели кожу на моей щеке, и я сразу вспомнила то раннее утро, когда ощутила нечто подобное после нашего с Кадзуо разговора. После его внезапного возвращения.
Я почувствовала, что мое лицо залило краской, но не сдвинулась с места. Кадзуо улыбнулся, заправил другую прядь мне за ухо, а потом опустил руку, и его пальцы словно невзначай прошлись по моему предплечью, и вслед за ними по коже пробежали мурашки.
Мне показалось, что воздуха стало меньше, и я невольно глубоко вдохнула. Я смотрела Кадзуо прямо в глаза, а от такого его взгляда у меня начинала кружиться голова.
– Кадзуо… – произнесла я, и голос прозвучал на удивление тихо. – Знаешь… я доверяю тебе. И уже давно.
Эти слова вырвались сами собой, и я не знала, почему именно они. В лице Кадзуо что-то изменилось. С него на мгновение исчезла улыбка, а затем вернулась, став еще теплее. В следующую секунду Кадзуо осторожно прикоснулся к моей щеке, а вторую руку положил на мне на талию и притянул меня к себе. Опустив взгляд на мои губы, Кадзуо вновь посмотрел мне в глаза, словно спрашивая разрешения.
Я почти не ощутила его прикосновений, таких легких и нежных, и подалась навстречу, отвечая на его немой вопрос. До того, как на самом деле осознала это.
Наши губы мягко соприкоснулись, и в этот момент мое сердце едва не выпрыгнуло из груди – но совсем не так, как во время страшных историй. Голова стала легкой, будто тепло от поцелуя растопило все тяжелые, мрачные мысли.
