Пояс не успел завязаться крепким узлом, лишь обхватил мою шею – Кадзуо помог мне как раз вовремя, а потому без особого труда окончательно оторвал ёкая от моей шеи и отбросил того в сторону.
– Ты как? – сразу же спросил Кадзуо.
Я махнула рукой, пытаясь отдышаться. Голова кружилась, горло болело, но, главное, я все еще была жива.
– Спасибо, – прохрипела я, придя в себя.
Тут же поднявшись на ноги, я быстро обернулась к Хотте, которому мы не сумели помочь. Он, так и не выбравшись из футона, без движения лежал на татами.
Тяжело вздохнув, я отвернулась и осмотрела остальных. Шокированная нападением ёкая-пояса, Аидзава сидела у стены, Хасэгава стоял, держа в руках кинжал, и я увидела на татами еще один пояс – теперь уже наполовину перерезанный. В стороне, явно ожидая нового нападения, круглыми от ужаса глазами смотрела по сторонам Мията.
– Что это было?.. – мрачно спросила Аидзава, и ее голос прозвучал хрипло.
Она тяжело встала, оперевшись на протянутую руку Араи, и коротко ему поклонилась.
– Это были цукумогами, – ответил Кадзуо, хмуро оглядываясь. За нами по-прежнему с любопытством наблюдал дух ширмы. – Ёкаи, в которых превращаются старые и надолго забытые вещи…
– И некоторые из них могут быть весьма мстительными и обиженными… Если их когда-то выбросили или если за ними плохо следили, – добавил Хасэгава. Пальцами в черных перчатках он потер запястье, словно поранил его, и слегка поморщился.
– Их нам тут и не хватало, – прошипела Аидзава. – Теперь не только ао-нёбо, но еще и эти обиженные предметы…
– Нужно быть внимательными, – кивнул Араи. – Любая вещь может внезапно ожить.
– Давайте сменим комнату, – дрожащим голосом предложила Мията. – Здесь эти футоны… и пояса…
– Не думаю, что в других комнатах не будет подобных опасностей, – заметила я. – Чтобы спастись, нам нужно выбираться отсюда. Из рёкана. А для этого нужно понять, чего от нас хотят…
– Нам дали подсказку, – невозмутимо напомнил Хасэгава. – Осталось лишь ее расшифровать.
– Всего лишь, – холодно хмыкнул Кадзуо. Хасэгава перевел на него взгляд, и не сходящая с его лица улыбка стала чуть шире. – Давайте найдем остальных. Вдруг они что-то нашли или выяснили.
– Благородная причина, – усмехнулся Араи, подойдя к нам, и Кадзуо мрачно на него посмотрел.
– Я тоже беспокоюсь о них, – сухо произнес Кадзуо. – Но нужно выбираться, а не тратить время.
– Не спорю, – пожал плечами Араи. – Тогда пойдем. Уверен, остальные тоже должны были подняться на второй этаж, если, конечно, и во второй комнате есть лестница. Или если они пробрались к той, которой воспользовались мы. А это значит…
– У нас еще как минимум четыре комнаты. И, возможно, за ними есть еще комнаты, – добавил Хасэгава. – И вправду не стоит терять время.
– Я… – заговорила Аидзава. – Я не хочу никого искать…
– Мы вас и не звали, – ответил Кадзуо, и Хасэгава тяжело вздохнул.
– Я останусь с вами, но давайте найдем другое укрытие, – тут же отозвалась Мията, обращаясь к Аидзаве.
– А мы проверим центральную комнату, – предложила я, и Араи с Кадзуо кивнули.
– Тогда мы лучше перейдем в ту, что была первой справа, – тихо предложила Аидзава своей союзнице.
– Идем, но тихо. – Араи подошел к двери и беззвучно ее отодвинул.
Мы оказались в коридоре, и меня в то же мгновение охватило звенящее напряжение, но пока нас окружали лишь полумрак и тишина.
Внезапно ее нарушил тот же странный шлепающий звук, и я, вздрогнув от неожиданности, огляделась, но не увидела, что его издает. Через пару секунд вновь раздалось фальшивое пение, и, глянув вниз, я удивленно вскинула брови. Вдоль левой стены прыгала… потрепанная соломенная сандалия, из центра которой вверх смотрел круглый желтоватый глаз.
– После демонов и голодных призраков я не ожидал увидеть поющий дзори… [243] – протянул Араи.
Сандалия, превратившаяся в бакэ-дзори [244], как ни в чем не бывало пропрыгала дальше, продолжая напевать.
– Кажется, он безобидный, – заметила я.
– Я бы не был в этом так уверен, – усмехнулся Кадзуо, а затем указал на дверь прямо напротив лестницы.
Мы, не собираясь проверять правдивость моего предположения, быстро проскользнули в новую комнату, и, когда дверь за нашими спинами тихо закрылась, я позволила себе слегка выдохнуть.
Окинув помещение внимательным взглядом, я поняла, что мы оказались в чем-то вроде музыкальной комнаты: рядом с грязными дзабутонами лежали покрытые пылью традиционные инструменты – бива [245], сямисэн [246] и кото [247], а на одной из стен висел свиток с гравюрой, изображающей горный пейзаж. На правой и левой стенах виднелось по одной двери, каждая из которых, по-видимому, вела в угловые комнаты, в которые из коридора попасть было нельзя. Я прикинула размеры рёкана и поняла, что всего на втором этаже должно быть семь комнат, которые с трех сторон огибают коридор.
– Что это?! – воскликнула я, и остальные резко обернулись ко мне.
Проследив за моим взглядом, Кадзуо удивленно вскинул брови.
На левой стене и на сёдзи рядом я увидела… глаза. Множество человеческих глаз, которые моргали, вращали зрачками, смотря в разных направлениях независимо друг от друга.
К горлу поднялась тошнота, и меня передернуло от отвращения.
– Я думал, у стен есть уши, но и глаза, видимо, тоже, – прокомментировал Хасэгава, разглядывая сёдзи, и я позавидовала такому хладнокровию.
– Мокумокурэн [248], – пояснил Кадзуо. – И да, они за нами наблюдают.
Я поморщилась.
Внезапно глазастое сёдзи отъехало в сторону, чем, как мне показалось, заставило мои нервы заискриться. Мы все сразу же шагнули назад, но на пороге показалась не ао-нёбо, а Эмири, Ивасаки и Йоко.
– Вы в порядке, – выдохнул Араи, на мгновение прикрыв глаза.
Ивасаки широко улыбнулся, а глаза Йоко яркими огнями осветила радость. Эмири же осталась невозмутимой, но ее взгляд быстро нашел меня.
Меня захлестнуло облегчение, и я, поспешив к друзьям, сначала крепко обняла Йоко, а потом и слегка поморщившуюся от этого Эмири.
– Как я рад, что вы целы, – сказал Ивасаки, проведя рукой по растрепанным волосам.
– Но мы не знаем, что с остальными, – добавила Йоко, обеспокоенно поджав губы. – Мы разделились с тремя участниками, и, кажется, они наткнулись на ао-нёбо… Но сначала она погналась за подругами того, кого убила первым…
– Ясно, – коротко отозвалась я. В горле пересохло от страха.
– Проклятье! – испуганно воскликнул Ивасаки, оглянувшись. – Это… глаза?
Йоко и Эмири обернулись и в таком же недоумении посмотрели на жуткую стену.
– Вы еще не видели поющую сандалию, – добавил Араи.
– Видели, – ответила Эмири, с интересом всматриваясь в глаза.
– Какие противные… – протянул Ивасаки, косясь в сторону мокумокурэн.
– Они сейчас о тебе то же самое думают, – усмехнулся Араи. – Но даже не могут отвернуться.
– Судя по тому, как эти глаза на меня смотрят, они очень даже оценили мою красоту.
– Если это ёкай, это не значит, что он может увидеть то, чего нет, – произнесла Эмири, снисходительно посмотрев на Ивасаки, и он ответил ей милой улыбкой.
– Просто у них зрение получше, чем у некоторых, – ехидно отозвался Ивасаки.
Эмири недовольно выдохнула и отвернулась, поправив очки на носу.
– Вы не видели ничего, что могло подсказать, как нам закончить кайдан? – перешел к делу Кадзуо. Он поглядывал в сторону двери, прислушиваясь, не приближается ли ао-нёбо.
– Нет… – вздохнула Йоко.
– Но на нас напал достаточно агрессивный самурай, – поморщившись, добавил Ивасаки, но затем довольно улыбнулся: – Хотя я с ним справился.
