Эмири окинула его очередным снисходительным взглядом.
– Этот самурай был тебе по колено.
– Выше, – закатил глаза Ивасаки.
Я непонимающе посмотрела на них, и Йоко пояснила:
– Это был воин из разбитой посуды… И у него вместо головы был кувшин.
Озадаченное лицо Йоко красноречиво говорило о том, что она думает об этом ёкае.
– Великолепно, – оценил Араи.
– Интересно, какие еще сюрпризы нам подготовил рёкан? – подал голос Хасэгава, и по его лицу я поняла, что ему и правда интересно.
Поймав мой мрачный взгляд, Хасэгава мягко улыбнулся. Он стоял рядом и, чуть наклонившись, негромко, так, что услышала только я, спросил:
– Что такое?
– Ваше любопытство раздражает, если честно, – прямо сказала я, и в глазах Хасэгавы блеснуло хитрое веселье.
– Не мое любопытство, а тот факт, что я не боюсь так, как ты. Но не всем дано быть настолько смелым, так что не переживай, – добавил он, и я недовольно на него покосилась. Хасэгава же явно сдержал усмешку.
Кадзуо резко поднял руку, жестом призывая всех замолчать, и, нахмурившись, сосредоточенно прислушался. Меня вновь охватило напряжение, до того на время отступившее под напором радости встречи с друзьями. Я перевела внимательный взгляд на сёдзи, которые отделяли нас от коридора, словно могла увидеть, что за ними притаилось. Сначала носа коснулся резкий запах косметики и духов, а затем в сгустившейся тишине я расслышала легкие шаги, но даже не надеялась, что они принадлежат одному из героев кайдана…
Ударяя по натянутым нервам, совсем близко от нас – прямо из-за тонкой бумажной стены – раздался скрипучий голос:
– Где же вы, мои гости? Выходите, я встречу вас. Где мой любимый, я жду тебя, приходи скорее! Я нарядилась ради тебя, оцени же мою красоту!
Меня охватила дрожь. Ао-нёбо могла оказаться здесь в любую секунду, но пока она либо на самом деле ждала, что кто-то сам выйдет из укрытия, либо же решала, в какую из комнат зайти.
Кадзуо молча указал на дверь, противоположную той, из которой появились Эмири, Йоко и Ивасаки. Стараясь не издавать ни звука, мы пересекли комнату и так же беззвучно отодвинули правую перегородку. Первой в угловую комнату зашла Эмири, и я вслед за ней. Последним, бесшумно задвинув за собой сёдзи, порог перешагнул Араи.
Я тут же огляделась, не желая стать жертвой оживших футона, пояса или чего-то еще, что тут могло напасть на нас и убить. На этот раз мы очутились то ли в небольшой библиотеке, то ли в кабинете. На низком столике возвышались стопки потрепанных книг, часть томов лежала на полках у дальней стены, а пол был завален свитками и бумагами. На стене висела крупная картина в европейском стиле, изображавшая кучевые облака на ярком синем небе. Я на мгновение удивилась, что рёкан украшает подобная картина, но выбросила лишние мысли из головы, сосредоточившись на том, чтобы избежать очередного нападения ёкаев.
Эмири недовольно вздохнула, и, обернувшись, я увидела, что она подняла с пола несколько книг и свитков и, бережно проведя по пыльным обложкам и корешкам рукой, положила их на столик аккуратной стопкой. Эмири взялась и за другие беспорядочные нагромождения книг, но успела подровнять лишь часть, как ее окликнул Араи:
– Эмири-тян, лучше не трогай ничего.
Она, пожав плечами, отошла назад, но бросила еще один недовольный взгляд на царящий в комнате беспорядок.
Вдруг послышалось тихое шуршание. Бумага на полу и столе зашевелилась, как под порывами ветра, а потом документы, сорвавшись со своих мест, взлетели в воздух. Я отшатнулась, но листы бумаги и свитки не полетели в нашу сторону, а собрались в центре комнаты. Сначала я разглядела что-то похожее на бумажное облако, но затем оно приобрело конкретные очертания, и я испуганно округлила глаза.
– Это что… дракон? – удивилась Эмири и с легким любопытством склонила голову набок.
Голову бумажного дракона венчали два свитка со свисающими шелковыми кистями, морда оканчивалась чем-то похожим на острый птичий клюв, а длинные лапы то складывались гармошкой, то выпрямлялись. Облачено тело бумажного дракона было в кимоно из разноцветных сутр.
– Только драконов нам не хватало… – нервно протянула Йоко, не отрывая испуганного взгляда от необычного ёкая. Он угрожающе зашипел, но звук был похож скорее на шуршание сухой бумаги.
– Нужно уходить, – напряженно произнес Араи, быстро глянув на сёдзи за нашими спинами. – Он выглядит агрессивным.
В следующую же секунду бумажный дракон ринулся в мою сторону, вытянув вперед бумажные, но явно острые лапы. Эмири поспешно оттолкнула меня, но запнулась и сама оказалась прямо перед ёкаем.
– Эмири! – испуганно воскликнула я.
Ивасаки бросился к ней, но бумажный дракон резко остановился, и его морда замерла в нескольких сантиметрах от лица Эмири.
Она зажмурилась, но потом медленно открыла глаза. Заметив, что дракон замер и просто разглядывает ее, Эмири вскинула брови и сама с интересом всмотрелась в морду ёкая. Теперь ее лицо стало привычно невозмутимым.
– Кажется, ты ему понравилась, – протянул Ивасаки, но я видела, как он, переводя встревоженный взгляд с Эмири на дракона и обратно, начал медленно к ним приближаться.
Эмири самоуверенно приподняла подбородок.
– Потому что нужно бережно относиться к книгам, – сказала она и протянула руку.
– Эмири-тян, – предупреждающе окликнул ее Кадзуо, но Эмири уже дотронулась кончиками пальцев до морды бумажного дракона и легко погладила его.
Я с удивлением заметила, что ёкай прикрыл глаза, а затем снова издал звук, похожий на шуршание бумаги, но теперь более мягкий и тихий.
Эмири улыбнулась:
– А он милый. Напоминает мне папину собаку…
– Очень милый, – пробурчал Ивасаки, с опаской смотря на бумажного дракона. Нам были видны его острые края. – Если бы ты не подняла книги, он бы уже напал.
– Ему все еще ничто не мешает напасть на вас, – хмыкнула Эмири, но опустила руку. – Он не тронул меня, но кто знает, как дракон поведет себя дальше.
– Вот именно, – спокойно произнес Хасэгава. – Предлагаю все же покинуть комнату и не испытывать судьбу.
– Непохоже на вас, – почти с весельем отозвалась Йоко.
– Сначала нужно проверить… – Кадзуо кивнул на сёдзи и, подойдя к ним почти вплотную, внимательно прислушался. – Ничего.
Тогда он немного отодвинул дверь и выглянул в образовавшееся узкое пространство. Убедившись, что в музыкальной комнате никого нет, Кадзуо обернулся к нам:
– Пойдем… Но небезопасно везде. Нужно как можно скорее расшифровать слова рассказчицы, а не бродить по комнатам.
– Если бы это было так просто, – тихо ответила я, пока мы выходили из комнаты.
– Тебе не впервой разгадывать загадки. Постарайся подумать, – посоветовал Кадзуо.
Я хмуро посмотрела на него в ответ, и наши взгляды пересеклись. Внезапно мне захотелось улыбнуться, но я сдержалась и, вернув себе спокойное выражение лица, пожала плечами:
– Мне не нужно для этого стараться, но ты уж приложи усилие.
Пройдя дальше, я услышала, как Кадзуо за моей спиной усмехнулся.
– Куда думаете отправиться теперь? – тихо спросила Йоко.
– Рассказчица сказала что-то про самопознание и смерть, а еще про зеркало, – задумчиво протянул Ивасаки, и Эмири наградила его снисходительным взглядом.
– Рассказчица сказала, если быть точным, что «зеркало – символ самопознания. И иногда правда, которую кто-то узнает о себе, может его погубить».
Я кивнула. Я помнила формулировку, – конечно, не слово в слово, как Эмири, но основную ее суть. Что самопознание может значить по сюжету этого кайдана? Мы должны узнать, понять что-то о себе? И почему правда может быть смертельна? Наверняка это как-то связано с убийством ао-нёбо, я не думала, что конец у страшной истории предполагается иным. Или наша смерть, или смерть ёкая.
Но вряд ли героев кайдана должна убить правда. Тут и так слишком многое пытается отправить нас на тот свет.
Значит, рассказчица подразумевала ао-нёбо. Но какая правда должна уничтожить эту жуткую сумасшедшую женщину? И при чем здесь зеркало?..
