«Там кухня», — сделал вывод и пошёл дальше. Возле потайной двери остановился. Отряхнулся, прислушался — тишина.
«Ладно, хватит играть в партизан, надо выходить», — подумал и нажал на рычажок. Дверь поддалась, и я очутился в гардеробе. Отодвинул одежду, открыл створки шкафа, вышел. Ожидал увидеть недоумённое лицо кого из обитателей, но зал приёмов оказался пуст. Накрытый стол изобиловал яствами.
— Вот значит чем был занят энц, — произнёс, наливая себе вина. Из коридора доносился шум, кто-то разговаривал на повышенных тонах. Уселся в приставное кресло. Занимать место хозяина не стал.
Через пару минут дверь распахнулась и в кабинет вошли двое: грузный мужчина лет пятидесяти и девушка лет тридцати. Не видя меня, они продолжали разговаривать:
— Папа и я видела офицера. Дворецкий тебя не обманывает. Я перед обедом гуляла в саду, а он прошёл к дому, пешком.
— И где он? — спросил грузный мужчина, — сторож говорит, через ворота никто не выходил.
— Здесь. Извините за вторжение, но оставлять потомственного дворянина на улице — плохой тон, — встал из кресла. Девушка вскрикнула, а энц Мукакис, сомнений, что это именно он у меня не было, схватился за сердце. — Не волнуйтесь, я не вор. А прибыл к вам, энц по государственному делу.
На шум вбежали слуги. Долго же они соображали. За это время можно много дел натворить.
— К-как вы сюда попали??? — с трудом вымолвил энц, усаживаясь в кресло, — всё, идите отсюда, идите, — отмахиваясь от слуг добавил энц.
— Как попал, об этом знает только Императрица, — глубокомысленно произнёс, обратно усаживаясь в кресло. На подлокотнике стоял наполненный бокал с вином, сделал небольшой глоток, наслаждаясь немой сценой, похлеще чем в постановке «Ревизор» Московского театра Сатиры. Мне не удалось посмотреть её в живую, в театре, но просмотренная по телевизору телеверсия, с игрой Папанова и Миронова, меня впечатлила.
— Имп-ператр-рица⁈ Она т-тоже здесь? — дрожащим голосом произнёс энц.
Девушка не удержалась и упала в обморок. Хорошо, что слуги не удалились, помогли бедняжке, привели в чувство. Наблюдая за этим цирком, спокойно, по маленькому глотку пил вино. Оно оказалось довольно недурственным. Тем более, в гарнизоне раздобыть приличное спиртное было проблематично, вот и наслаждался.
— Нет, но прислала меня. У меня вопрос, почему каменоломня не работает?
— Как не работает⁈ — оживился энц. — Только на прошлой неделе три баржи с камнем ушли, всё по заявкам, как предписано. А что не дошли, так дойдут. Бывают задержки в пути. Моё дело добыть, погрузить, а дальше…
— А, дальше, хоть трава не расти? Почему камень для нужд гарнизона, что в Ухтюрске не поставляете?
— Т-так заявок не было…
— А как они появятся, если контора закрыта??? — продолжал наезжать на управляющего, но он быстро приходил в себя. Первый шок от встречи прошёл и чувствовался его опыт в бюрократических делах.
— Так приём заявок в конторе до обеда, потом отправляют в каменоломню. И что им сидеть за столами, штаны просиживать? Уехали кто в каменоломню, заявки повезли, кто за инструментом, кто за продовольствием, кто…
— Понятно. Собирайтесь, поедем, посмотрим, как каменоломня работает.
— Так вечер скоро, — недоумённо произнёс энц, — и, извините, я не сомневаюсь в вашей честности, но можно ваши верительные грамоты посмотреть.
Я ожидал чего-то подобного и не поленился, взял с собой подписанную Императрицей верительную грамоту о назначении меня полномочным представителем царственной особы со всеми вытекающими полномочиями.
Дрожащими руками энц Мукакис принял из моих рук царственный указ. Долго вчитывался, хмурился и нехотя протянул обратно.
— Господин штабс-полковник, — попытался вытянуться энц, но у невоенного человека, далёкого от воинской службы это вышло комично, — следовать в каменоломню вечером не имеет смысла, мы не успеем до темноты вернуться.
— И? — не понял я. Ну не успеем, поедем ночью, или заночуем где.
— Лучше направиться туда завтра, до обеда. Как раз за это время, если хотите, можете ознакомиться с бумагами. У меня приход-расход, всё учтено, каждый камешек, куда отправлен, по какой цене, сколько в казну отправлено, сколько потрачено на нужды работников.
— С отчётами ознакомимся позже, — была у меня смутная уверенность, что в бумагах я не найду ничего такого сверхкриминального. И если признаться честно, не знал особенностей ведения местной бухгалтерии, а профаном выглядеть не хотел. — Лучше скажите, сколько обоз с камнем будет идти до Ухтюрска?
— Смотря какой размер. Если до полуметра валуны, неделю, если щебень для дорог, то может и быстрее.
— Гарнизону требуется камень для строительства укреплений, когда можете начать поставки? — выложил напрямую своё требование.
— Сколько необходимо? Размер, как понимаю, крупный, цельный, желательно после первичной обработки? — совсем успокоился энц, и я заметил, что в разговоре о камне он чувствовал себя как рыба в воде. Такого не проведёшь, он опытный, не один десяток лет стоит управляющим.
— Да.
— Я могу завтра с утра предоставить полный расчёт по стоимости и графику поставки. Увеличить объём мы можем, но незначительно. В этом вся загвоздка.
— Оплата письменным обязательством, а график, постарайтесь ускорить.
— Как так? — оживился управляющий. Мы остались вдвоём. Слуги увели его дочь, и мы остались одни. Сидели напротив, буравя друг друга взглядом.
— Вот так. Я, как представитель Императрицы, приказываю основной приоритет сделать на поставку камня в гарнизон города Ухтюрска. Оплата будет производится из казны, но позже.
— Извините, господин штабс-полковник, но…
— Никаких «но». Я, полномочный представитель Императрицы Линессы Первой, по праву данному мне коронованной особой, приказываю обеспечить гарнизон города Ухтюрска необходимым количеством камня для строительства укреплений на границе, — говорил чётко, с каждым словом повышая голос.
— Но как же другие заказчики, строительство дворца близ столицы, моста через, и…
— Это всё подождёт, — наглел, но не мог остановиться. С одной стороны, понимал его. Пришёл неизвестно кто, обладающий непонятными полномочиями и указывает тут.
— Извините, господин штабс-полковник, но я буду вынужден доложить о самоуправстве в столицу, лично Императрице Линессе Первой.
— Я тоже доложу, что управляющий каменоломни энц Гостин Мукакис отказывается выполнять её волю.
— Ваше право, господин офицер, — последнее слово резануло по уху. После процедуры официального представления, он обратился ко мне не по полному имени или должности, а обезличено, обобщив. Это всё равно, что к знакомому обратиться не по имени отчеству, а сказать: «Эй, человек!».
После минутной игры в гляделки, расстались. Ни я, ни он не отвернул взгляд, но так сказать, поле боя осталось за ним. Ещё когда находился у дверей, энц уселся за письменный стол, корпеть над донесением.
Прогуливался по городу, обдумывая свой поступок, правильно ли поступил. Средств для оплаты материала нет, ответа из столицы тоже нет, но укрепления строить жизненно необходимо. Незаметно для себя вновь оказался в порту. Вечерело. Подумал вернуться в расположение полка, где нас приютили, но завидев капитана Минерса, впервые на моей памяти спустившегося с борта судна, направился к нему. Он принимал какие-то небольшие полотняные тюки. Постоял невдалеке и когда процедура закончилась, подошёл к капитану. Он первым заговорил:
— Удачно сходили, господин штабс-полковник? А то у вас вид какой-то хмурый, что не нашли управляющего?
— Нашёл и поговорил, но не договорились, а вы тут смотрю время даром не теряете, груз прям на пирсе принимаете.
— Это фельдъегерская почта. Не самая важная, но и её возим. Всё равно, иногда быстрее чем по суше получается доставить.
— Почта? А позвольте и мне отправить одно письмо?
— Отчего ж не позволить.
Поднялись на палубу. В каюте капитана уселся за стол составлять послание в столицу. Начинал несколько раз, но останавливался на том моменте, когда начинал описывать произошедшее в доме управляющего.
