Утром созвал офицеров и озадачил, что мне необходимо отбыть. Савелкин порывался со мной, но видя, как к нему привязался Венас, оставил его в селе.
— Штабс-капитан, — остались наедине с Жастином, — остаёшься за старшего. Организуй патрулирование и охрану. Это первоочередное. Распланируйте тут всё, замеряйте, если что можно начать, начинайте. Меня недели две не будет, но постараюсь быстрее, — говорить было трудно. Только что приехал, собрал, организовал народ, а сам выходит сбегаю.
— Понимаю, господин штабс-полковник, — ответил офицер, но по его тону понял, что он разочарован. Объяснять и оправдываться не стал. И так понятно, что мы тут не на один день, а по опыту знаю, нет ничего долговечного, чем временное. Если сейчас сделаем, якобы на время, то потом не переделаем и потом наши ошибки скажутся в будущем.
Всю дорогу до Ухтюрска корил себя, что не предусмотрел сразу закупить хоть немного материала, но не всеведущ я, всего сам не могу предусмотреть и предугадать. К генералу заходить не стал. Доложился дежурному офицеру, что прибыл и завтра утром убываю вновь, но теперь в портовый город для встречи с управляющим каменоломней.
В дальнейший путь отправился с двумя сопровождающими. Гнал коня, да так, что на одной из стоянок ко мне обратился гвардеец-всадник:
— Господин штабс-полковник, лошадей загоним. Если необходимо добраться быстро, то сменных лошадей надо на почтовых дворах требовать. Свои такой гонки не выдержат.
Внял увещеванию опытного и следующие дни ехали медленнее, чаще останавливались, по возможности меняли коней. Но не на каждой почтовой станции оказывались свободные лошади. Пришлось ругаться с местным хозяином одной из станций. На что тот ответил:
— Проходил фельдъегерский караван, всех лошадей забрали. Ничего господин штабс-полковник поделать не могу.
И эта новость меня обрадовала. Значит в гарнизон идёт денежное содержание. Вот только почему-то по дороге он нам не встретился. Поинтересовался у сопровождающих, на что получил вполне логичный ответ:
— Мы первые сутки скакали короткой дорогой, где мало станций, а фельдъегеря, если идут караваном, держатся только больших дорог, во избежание, так скажем.
Поздно вечером прибыли в портовый город. По рекомендации одного из сопровождающих, заехали в расквартированный здесь полк, где и остановились на ночлег. Знал, что такая практика присутствует, когда проезжий военный проводит ночь не в гостинице, которых мало, а в воинской части, что расположена поблизости.
Утром, оставив сопровождающих отдыхать и приводить коней в порядок, отправился на поиски энца — управляющего каменоломней. В части мне не смогли подсказать, где тот проживает или находится контора, так что пришлось отправиться в порт. Где как ни там идёт отгрузка-погрузка добытого камня.
Прогуливаясь по пирсу, внимательно присматривался к стоявшим на погрузке кораблям. Их оказалось не так много. Спрашивал у проходивших мимо матросов, но никто из них не смог помочь в поисках нужного мне человека. Через несколько часов таких блужданий, думал бросить это занятие и пойти на местный рынок или найти, где располагаются мастеровые кварталы, как увидел знакомое очертание корабля. Он шёл медленно, маневрировал, швартуясь с причалом. Когда концы были отданы, корабль пришвартован и спущен трап, с радостью узнал среди спускавшихся знакомого матроса, что сопровождал меня в каюту.
— Добрый день, матрос.
— Добрый день, господин офицер. Опять с нами в путь? Но вы рано прибыли, мы только дня через три отходить будем.
— Нет, не с вами. Но мне нужен капитан, где его найти?
— Он на мостике, проводить?
— Благодарю, сам, — ответил, поднимаясь по трапу.
Как только поднялся на корабль, услышал громогласную речь капитана. Он отчитывал какого-то матроса, а может это и не матрос был. Я не понимаю в морских чинах. Хотел ретироваться, но меня заметили. И обратили внимание капитана:
— Что вам, господин офицер? А, это вы, господин Мирони. Странно, но меня не предупредили, что в обратный путь у меня будут пассажиры. Боцман! Боцман!!!
— Господин капитан, — пытался вклиниться в монолог капитана, а то ещё и боцману достанется, — я не пассажир, просто проходил мимо, зашёл поздороваться.
— А-а-а. Отставить! Занимайся по плану, — протянул капитан, когда рядом с ним возник бородатый мужик со свистком на шее, — тогда пойдёмте ко мне в каюту, посидим, надеры попьём. А вы, смотрите у меня! — конкретно ни к кому не обращаясь, продолжил капитан, — ещё раз не вовремя якорь опустите, будете его напильником от ила отчищать!
— Что-то случилось? — стараясь не нагнетать обстановку, поинтересовался у капитана.
— Якорь без команды стали опускать. Ещё б чуть-чуть и встали бы поперёк фарватера. Тут течение сильное, развернуло бы корабль, как пушинку и всё. Только обратно на большую воду выходить, там разворачиваться и назад. Но не будем о плохом, что привело офицера в порт? Не думаю, что просто так пришли поглазеть на корабли.
— Вы правы. Ищу управляющего каменоломней энца Мукакиса.
— И вы вправду думаете, что многоуважаемый энц бывает в порту? — смеясь, ответил капитан.
— Надеялся в порту найти кого из каменоломни…
— Их здесь не бывает, — прервал меня капитан, разливая заварившийся надер.
— А как тогда отправляют камни в другие провинции Империи, — вот тут я удивился, — что только наземным путём? Но в телегах много не увезёшь, да и долго.
— Баржами отправляют, ниже по течению стоит пристань. От неё как раз только одна дорога к каменоломне. Вот там и грузят. А здесь другие суда стоят.
— А мне сказали, что энц проживает здесь, в портовом городе.
— Может он и проживает где-то здесь, но не знаю. Вы пейте надер, не стесняйтесь. Матрос!
Тут же дверь каюты отворилась и появился дежурный матрос.
— Сойди на берег, узнай где живёт или как найти управляющего каменоломней энца…
— Энца Гостина Мукакиса, — помог с именем капитану.
— Энца Гостина Мукакиса и пулей сюда! Понял?
— Так точно! — быстро ответил офицер и за ним затворилась дверь, а я уставился на капитана. Видя моё недоумённое лицо, он пояснил.
— В портовой конторе узнает, а если не догадается, то лишится вина на месяц.
Я кивнул и проклял себя, что сам не догадался так сделать. Несколько раз мимо неё проходил, видел вывеску, но не удосужился зайти, спросить.
— Да, кстати, хочу похвалиться. Пойдёмте на палубу, — оживился капитан.
Проследовал за ним. Интересно было, чем таким хочет похвастаться капитан перед сухопутным офицером. Всякие морские штучки меня не впечатлят. Конечно, сделаю вид, что заинтересован, рад приобретённой новинке, но мне то они зачем?
Прошли на нос корабля, где остановились возле накрытого брезентом сооружения. Даже скрытое от глаз оно выглядело громоздким.
— Расчехлить! — скомандовал капитан Минерс и двое стоявших рядом матроса проворно сняли брезент. Сначала я не поверил своим глазам, обошёл вокруг, заглянул в ствол. На лафете красовалась пушка неимоверно большого калибра. Тут не три линии, а все шесть. Толстенные стенки в две ладони шириной, длина ствола два метра. С трудом представил массу этого орудия. — Впечатляет⁈ По вашему эскизу изготовили станину, да и как вы выразились пушку отлили.
— Стреляли? — спросил, с содроганием представив, какой оглушительный, но одновременно убийственный выстрел у этого орудия.
— Опробовали, но на заводе сказали часто не палить. Один-два выстрела и дать остыть.
— Тут и одного выстрела хватит, если попасть. Снаряды какие? — осмотрелся рядом, но не нашёл боеприпасов.
— Они здесь, господин офицер, — пояснил матрос, открывая массивный ящик, больше похожий на сундук.
Подошёл, попробовал поднять ядро. С первого раза не получилось, потом приловчился и поднял на руки, оценил вес. Выходило килограмм сорок, если не больше.
— Пробивает насквозь корму толщиною в полметра! А если попадёт в мачту, сносит её одним выстрелом! — хвастался капитан, а я прохаживался вокруг этого орудия убийства и качал головой. Вот и новое слово в военной науке, к чему я непосредственно приложил руку. Теперь научатся и мобильные пушки изготавливать, появится полевая, осадная артиллерия. И как теперь противостоять вот этому? Одного выстрела хватит, чтобы снести не только то, что мы пытаемся строить, но и под завалами похоронит весь расположенный там небольшой гарнизон.
