— Серёга, ты постарайся приехать, когда мы выпускаться будем. Чтобы группа в полном составе была.
— Постараюсь, — сказал я, слегка похлопав его по спине.
— Обещаешь? — Кольцов протянул руку для рукопожатия.
Я оглядел лица парней. Уставшие, немного повзрослевшие, такие открытые и уже родные. Конечно же, я пообещал.
— Обещаю, — ответил я, пожимая руку Андрею. — Обязательно приеду. И писать буду регулярно.
Услышав мои слова, парни заулыбались, загалдели, стали хлопать по плечам и всячески выражать свои эмоции. Ну а мне и в самом деле не хотелось терять связь с этими парнями, с которыми я успел прожить немало как сложных, так и весёлых дней, пока учился в Каче.
С тех пор прошло уже четыре дня, как я вернулся в Москву. Сегодня был последний выходной день перед началом прохождения медицинской комиссии для зачисления в экспериментальный отряд стажёров-космонавтов. И я решил провести его с Катей и Вовой.
Накануне Катя позвонила мне и предложила сходить на ВДНХ. Она рассказала, что в Москву приехала её подруга, которая в пятом классе переехала с родителями в Краснодар, где она начала петь в Кубанском казачьем хоре.
Связь друг с другом девушки не теряли. Всё это время они вели активную переписку, в которой делились своими успехами, неудачами и мечтами. Например, Катя рассказала мне, что очень переживала за подругу, когда в шестьдесят первом году её ансамбль, как и многие другие народные коллективы, расформировали.
Но позже выяснилось, что коллектив не сдался. Они вновь собрались и продолжили выступать, пусть и под другим названием. Вот как раз на их выступление Катя и звала. Очень уж ей хотелось поддержать подругу. К тому же вскоре её ожидало начало учебного года, а там времени для прогулок будет мало из-за высокой загруженности. По этому поводу у меня тоже были некоторые соображения. Ещё в Волгограде я приготовил для Кати сюрприз. В дальнейшем это поможет ей заявить о себе. Ну а для меня это станет ещё одним шагом на пути к полёту на Луну.
Поскольку на этот день никаких важных дел не было запланировано, я с готовностью согласился. Заодно и Ваню позвал с собой. Ему тоже не мешало развеяться.
Пока Катя бегала искать свою подругу, мы с Ваней пристроились в очередь к автомату с газированной водой. Ваня, сняв кепку, вытер пот со лба и с явным беспокойством в голосе продолжил:
— … а она меня не слушает, Серёг. Продолжает на работу ходить, дома вертится как белка в колесе. Носится, как угорелая по училищу. Я ей говорю: «Наташ, ты бы хоть побереглась», а она отмахивается.
Я, не отрывая взгляда от автомата, возле которого разворачивалась забавная сценка, ответил:
— Ваня, Наташка твоя беременна, а не больна. Не души ты её так своей опекой. Тем более она под наблюдением врачей. А они, ты сам мне рассказывал, говорят, что всё хорошо.
— Да понимаю я, — скривился Ваня и снова провёл кепкой по лбу. — Просто… А вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг я что-то упущу?
Я оторвался от наблюдений и с улыбкой потрепал его по плечу. Мне его переживания были знакомы. Я сам через подобное проходил когда-то.
— С первым ребёнком всегда так, друг мой. Наверное, все отцы через это проходят. Не волнуйся, всё будет хорошо. И с Наташкой, и с ребёнком. Она у тебя девушка крепкая.
— Спасибо, Гром, — он вздохнул с облегчением. — Я что-то и правда слишком как-то зациклился…
Но тут Ваня прервался и фыркнул. Он тоже заметил сцену у аппарата с газировкой.
— Ты смотри, бедолага сейчас расплачется.
А у аппарата с газировкой драма и в самом деле достигла своего пика. Минут десять назад симпатичная девушка в лёгком ситцевом платьице, выпила газировки и собиралась поставить стакан на место, как к ней подскочил румяный парень в рубашке. Он что-то настойчиво сказал ей и попытался забрать пустой стакан. Но девушка стала смущённо отнекиваться.
Из-за их забавной возни образовалась небольшая очередь к аппарату. В целом народ не возмущался и с интересом наблюдал за происходящим, а кто-то даже откровенно посмеивался, смекнув в чём дело. Но нашлись и недовольные.
К парочке подошёл низенький, пузатый мужичок лет пятидесяти с блестящей лысиной на макушке. Видимо, он устал ждать, пока они выяснят отношения, потому что он с раздражением выхватил стакан из рук ошарашенной молодёжи, буркнув им: «Что вы дурью маетесь, очередь уже целую собрали». После этого он налил воды с сиропом, осушил стакан залпом и громко крякнул. Вернув его на место, мужичок развернулся и пошёл по своим делам.
Девушка же застыла на месте с таким выражением лица, будто ей сообщили о конце света. И глаза на мокром месте, того и гляди расплачется. Ну а парень стоял рядом и растерянно переводил взгляд с неё на удаляющуюся спину мужичка.
А всё дело было в примете. Считалось, что если парень выпьет из стакана газировки сразу после красивой девушки, да ещё и немытого, то он не только узнает её мысли, но и добьётся её любви.
Молодёжь в это свято верила. Поэтому некоторые парни могли часами караулить у автоматов, высматривая симпатичных девушек. Видимо, и этот молодчик попытался воспользоваться приметой, но девушка упорно не хотела его в женихи.
Теперь же, если верить примете, бедной девушке было суждено влюбиться в этого мужичка с пивным брюхом. Вот она и расстроилась. Зрелище было одновременно и комичным, и жалостливым.
— Вы до сих пор в очереди стоите? — к нам подошла раскрасневшаяся Катя. — Пойдёмте к аттракционам. Там Юлька уже освободилась. Они на качели сейчас пойдут, — она глянула на столпившихся людей и добавила: — И возле аппаратов там нет очереди.
Отнекиваться мы не стали. Возле аттракционов у аппаратов с водой и правда очереди не оказалось. Мы с Ваней подошли к ним, и я налил себе простой газировки без сиропа. Затем передал стакан Ване. Пока он утолял жажду, я наблюдал за происходящим на площадке с качелями-лодочками.
Как и говорила Катя, к ним вскоре шумная группа молодых людей в ярких народных кубанских костюмах. За ними по пятам шли зеваки, привлечённые необычным зрелищем.
Девушки, визжа и смеясь, забрались на качели. Но прежде чем начать раскачиваться, они ловко завязали концы своих пышных нижних юбок между ног. Получалось что-то вроде широких штанин.
Я усмехнулся. Молодцы, девчонки, не посрамили казачью честь! На качелях их широкие юбки развевались бы, как парашюты, но благодаря этой нехитрой уловке никаких нескромных подробностей москвичам и гостям столицы лицезреть не довелось. Выкрутились из ситуации красиво.
Среди них была и Катя. Она, счастливо смеясь, раскачивалась на качелях вместе со смуглой, черноволосой девушкой в таком же нарядном костюме. По всей видимости, это и была её подруга детства, ради встречи с которой мы сюда и пришли.
После качелей мы продолжили нашу прогулку, только уже расширенным составом — к нам присоединилась ещё и Юля. Она переоделась в обычное платье, чтобы не привлекать лишнего внимания, и они с Катей почти всё время без умолку болтали, вспоминая детство.
Ближе к вечеру нам пришлось разойтись. Девушки поехали к Юле. Как выяснилось, туда должны были приехать и родители Кати, чтобы повидаться с семьёй подруги. Ваня же помчался за Наташей, которая гостила у своих родственников. Ну а я поехал в ЦКБ.
Я не забыл тот телефонный разговор с Натальей Грачёвой и намеревался выяснить, что же произошло на самом деле. Это был уже мой третий визит к ней на работу за эти дни. И вновь дежурная медсестра, посмотрев в журнал, сообщила, что Грачёвой нет на смене. В ответ на мои расспросы она лишь пожала плечами и сказала, что не в курсе, где она. А потом, смягчившись, добавила, что Наталья, наверное, на больничном и стоит её поискать в дома.
В общежитие, где Наталья снимала комнату, я тоже наведывался. Её и там не было. Соседи по коридору лишь разводили руками. Никто не мог дать внятного ответа, куда подевалась Наталья. И что самое странное, у Королёвых она тоже не появлялась уже больше четырёх дней.
Выйдя из больницы, я остановился, чтобы подумать. Что делать дальше? Ехать домой? Или снова поехать в общежитие? Чертовщина какая-то творилась, и это мне решительно не нравилось.
