Магистр Фойербах нахмурился, подался вперед, всматриваясь в меня.
- И почему я должен верить?
- Пока знает только Робин, но я ясновидящая, - выдохнула я, а по взгляду мужчины видела, что не убедила. Пришлось пояснять: - Οбрывок вашего боя с чужаками мне приснился. Поэтому я помогала Робину дотащить вас до медпункта. Он же сказал следствию, что встретил меня вне замка, так?
Магистр кивнул.
- Εще выбегая из общежития, я вызвала магистра Донарта кристаллом. Поэтому он пришел так быстро.
- Спасибо, - серьезно поблагодарил боец и задумчиво добавил: - Теперь небольшой нестыковке по времени нашлось объяснение.
Он снова взял деловой тон:
- Значит, у вас новое видение. И оно привело вас ко мне.
- Да, - пребывание одновременно в двух местах лишало меня эмоций. Слова падали медленно, сухо. Даже страха не было. - Эти люди говорили не только о машине, которая заберет товар. Они говорили о Штальцанах. Им мешает то, что отец Робина проводит здесь много времени. Чтобы его отвлечь, завтра нападут на маму Робина. Изобьют так, чтобы она на несколько дней попала в больницу.
- Знаете, кто и когда?
- Ларс, Комми и с личным приветом от Кайля Хайко, - процитировала я, безуспешно борясь со странным чувством собственной омертвелости. - Те люди назвали их бейсболистами.
- Значит, будут биты, – магистр сложил руки на груди. - Это точно уложит в больницу на несколько дней.
- Они не называли Штальцанов по именам. Даже фамилию. Кобель и сука, - ощущая, что меня опять затягивает в ту комнатку с заготовками, я вцепилась в одеяло.
- Миха, я тут упаковал все, - крикнул первый. – Пойду.
- Иди, и не забудь с утра первым делом оранжерею проветрить. Крессен ругаться будет опять, что дышать нечем на занятиях.
Комната со стеллажами отпустила меня, я встретила взгляд обеспокоенного магистра Фойербаха.
- Вы выпадаете из действительности, - отметил он.
- Зато знаю, где тот дом, где у них заготовки и товар. Могу на карте показать, - улыбнулась я.
- Отлично, – в его усмешке чувствовались жесткость и охотничий азарт. - Карту сейчас принесу. Подумайте, какие еще зацепки вы слышали.
Он встал и вышел, на ходу надевая халат. Магистр очень вовремя ушел – на меня накатило осознание того, что собирались сделать с мамой Робина. Сердце зашлось стуком, дыхание перехватило, по щекам потекли слезы, когда я в красках представила, как активируют чип, как она падает на дорожку в парке. Мама Робина каждое утро там ходит, чтобы попасть на работу. За кустами и деревьями другим не видно, что происходит. Никто не остановит трех крупных мужиков, ногами и битами избивающих беззащитную и без того страдающую от боли из-за активации чипа женщину.
- Не плачьте, - магистр Фойербах, чье возвращение я пропустила, положил мне ладонь на плечо. - Такого будущего не будет.
Я всхлипнула, постаралась взять cебя в руки.
- Я прихватил успокоительное из медпункта. Думаю, сейчас оно будет вам не лишним, - он протянул мне карту и карандаш. - Отметьте дом, если можете. Я пока отсчитаю капли. Хорошо?
Я кивнула. Вытерев слезы, попыталась сосредоточиться и соотнести свои ощущения с планом Юмны. Дом я нашла, сладковатое терпкое лекарство выпила и в подробностях рассказала серьезному магиcтру все, что видела, слышала и осознавала каким-то пространственно-временным чувством.
Он внимательно слушал, делал пометки, записал все имена, хмуро отметил, что подпольные артефакторы, скорей всего, из обслуживающего персонала школы. Садовники. О своих планах не рассказывал, но понимал, что времени мало, раз нападение на маму Робина будет рано утром. Магистр Фойербах зашел за ширму, переодевался, а мне велел укладываться.
- Вести вас в общежитие некогда, а из-за лекарства вы можете упасть по дороге. Лучше вам будет поспать здесь. Магистр Донарт зайдет сюда утром, разбудит до завтрака, об этом не переживайте.
Успокоительное потихоньку действовало, и голова в самом деле начинала кружиться. Так что я прислушалась к совету и устроилась на подушке. Одетый в привычную форму магистр Фойербах пожелал доброй ночи и погасил кристалл. В палате стало сумрачно, сквозь открытую дверь проникал свет из коридора. Но магистр ушел, закрыл дверь, и в воцарившейся темноте лекарство полностью меня поработило.
ΓЛАВΑ 27
Когда магистр Донарт разбудил меня, ещё не было семи. Судя по лицу, он не спал всю ночь и сильно нервничал. Каждый жест выдавал напряженность.
- Я нарочно пришел так рано, чтобы вы могли вернуться в общежитие незамеченной. Если вдруг кто-то спросит, у вас разболелась голова, и вы ходили за обезболивающим. Никому ни единого слова о вашем видении, госпожа Штольц-Бах. Никому. В первую очередь это касается Робина Штальцана. Понимаете? - он серьезно смотрел мне в глаза.
Я кивнула. Действительно, зачем еще и ему нервничать из-за того, что все равно не может изменить?
- Не удивляйтесь тому, что увидите магистра Фойербаха за завтраком. Этот день в Юмне будет обычным понедельником. Директор и магистр Фойербах многое решили еще ночью, поговорили со Штальцанами, все обсудили. Мы не знаем, кто именно из обслуживающего персонала школы может быть связан с преступниками, - мрачно объяснял декан целителей. – Кроме тех двоих, которых вычислили благодаря вам. Но их может быть больше. Это может быть кто-то из поваров или уборщиц. Кто-то из города, служащий почты, продавец в канцтоварах. Вам нельзя выдавать волнение. Никаких дополнительных вопросов, никаких коротких разговоров с Рихардом Штальцаном «мимо дела». Вы ничего не знаете. Это обычный день.
Я снова кивнула.
- Понимаю и буду держать себя в руках. Но когда я узнаю, что все обошлось, что маму Робина защитили?
- Магистр Клиом скажет вам вечером. У него давно была запланирована на сегодня встреча на поверхности, он может выйти и узнать новости, не вызывая подозрений.
- Значит, мне остается только ждать и верить в то, что все обойдется, – вздохнула я.
- Рад, что вы понимаете.
- А кто нанимал персонал?
Магистр Донарт вздохнул, но все же ответил:
- Департамент. Школа в ведении управления по несовершеннолетним магам.
- Людей подбирала госпожа Фельд? - догадалась я.
Он кивнул.
Одноразовые белые тапочки были мне чуть велики и норовили соскользнуть, приходилось идти медленней. Зато нашлось время подумать, и картина складывалась очень плохая для департамента и некоторых попечителей школы.
Нэлькштайны торговали артефактами. Но есть такие, которые нельзя купить в легальном магазине. Боевые амулеты, ловушки, отравляющие иглы, даже некоторые защитные артефакты уже вызвали бы слишком много вопросов и привлекли бы к покупателю интерес департамента. Это все товар для черного рынка. Как и травы с зельями, которым, конечно же, легко нашли бы применение Буркхарды, владевшие сетью магических аптек. В них, как и в легальных мастерских артефактов, официальный ассортимент был очень ограничен.
Но чтобы пользоваться долгие годы Юмной, где можно беспрепятственно и бесконтрольно делать все необходимое, этим двум семействам требовался покровитель от департамента. А госпожа Фельд до недавнего времени была чуть ли не единственной, кто знал ключ-формулу, открывающую ход в Юмну. Нужно бы выяснить, хорошо ли она умеет накладывать иллюзии. Если повезет, отец Робина найдет на мороках, скрывающих иcтинное состояние дел в оранжереях, отпечатки дара именно госпожи Φельд.
Хотя там наверняка поработали двое, а, может, и больше магов. Иллюзии были не только на зрительном уровне, но и на ментальном. Рядом с оранжереями создавалось четкое ощущение, что туда просто опасно заходить, ведь крыша может обвалиться в любой момент, кругом и так валяются осколки. Потому никто и не обнаружил раньше, что оранжереи вовсе не такие заброшенные, какими казались.
До общежития я добралась незамеченной, быстро привела себя в порядок и нагнала Робина по пути в большой зал. Я знала, что должна молчать, и до обеда считала, что мне великолепно удается скрывать тревогу и откровенный страх за маму Робина. Я свято в это верила, пока не услышала заданный шепотом вопрос:
